Владимир Кожевников – Эффект Тени (страница 1)

Владимир Кожевников

Эффект Тени

Глава 1. Принцип неопределенности

За окнами тридцать седьмого этажа штаб-квартиры АО «ЗАСЛОН» стыл вечный полярный рассвет. Артем Корин оторвал взгляд от голографической модели и потер переносицу. Модель, пульсирующая багровыми и синими нитями, висела в воздухе, напоминая трехмерную схему нейронов, но это была не биология. Это была смерть его проекта.

Расчеты Лины, нейросети класса «Архитектор», чей разум был вплетен в само бетонное основание здания, высветились на краю поля зрения: «Коллапс волновой функции детектора неизбежен при превышении порога в 14 терагерц. Рекомендация: свернуть проект „Тень-2“».

– Четырнадцать, – вслух повторил Корин. – Мы застряли на этом пороге уже полгода. Как будто упираемся головой в невидимое стекло.

Он встряхнул головой, отключая дополненную реальность. Голограмма погасла, и кабинет погрузился в полумрак, если не считать россыпи огней ночного Мурманска будущего – города, ставшего столицей российской арктической технологической зоны.

Десять лет назад «ЗАСЛОН» начинал с систем активной защиты для бронетехники. Затем были противоракетные комплексы для орбитальных станций. Теперь же они разрабатывали то, что должно было навсегда изменить космонавтику – гравитационный интерферометр для создания управляемой гравитационной тени.

Идея, родившаяся на стыке теории струн и квантовой хромодинамики, была проста и безумна: если создать область пространства с экстремально высоким градиентом гравитации, пространство-время в этой области деформируется, порождая микроскопическую «червоточину». Корабль не разгоняется до субсветовой скорости – он просто «падает» в эту тень, перемещаясь мгновенно.

Но главной проблемой оставался детектор. Чтобы создать тень, нужно было в реальном времени знать координаты всех гравитационных аномалий на пути. Детектор Корина использовал принцип квантовой телепортации состояния. Пара запутанных фотонов разделялась: один уходил в зонд, другой оставался на базе. Квантовая телепортация позволяла «клонировать» состояние фотона, побывавшего в зонде, на его пару в лаборатории, используя обычный лазерный канал для синхронизации. Теоретически это давало возможность считывать гравитационные данные со скоростью света, без потерь и искажений. Практически же при повышении частоты сканирования детектор захлебывался в квантовом шуме.

– Артем Сергеевич, – голос секретаря ворвался в тишину. – К вам Виктор Родин. Говорит, срочно.

Родин вошел без приветствия. Начальник службы безопасности выглядел встревоженным – состояние для него крайне редкое.

– Артем, у нас проблема. Не техническая. – Он бросил на стол тонкую пластину инфопланшета. – Громов. Алексей Громов. Твой бывший лаборант.

Корин нахмурился. Громов уволился три месяца назад. Талантливейший инженер, но со странностями. Говорил, что «слышит» оборудование. Корин тогда списал это на усталость и творческий перегрев.

– И что с ним?

– Сегодня утром его нашли мертвым в собственной квартире. – Родин сделал паузу. – Официальная версия – остановка сердца. Но патологоанатомы обнаружили нечто странное. Клетки его мозга… они были частично «стеклованы». Био-кремниевые структуры, встроенные в нейроны. Как будто внутри черепа какое-то нанопроизводство работало по чужеродной программе.

Корин почувствовал, как по спине пробежал ледяной ток.

– Это… невозможно. Кто мог…

– Это не всё. В его квартире взломали личный сервер. Слили данные. – Родин пристально посмотрел на Корина. – Громов имел доступ к расчетам по «Тени-2», Артем. Самый высокий гриф. Он уволился, сдав все пропуска, но мы уверены – он мог сделать копии задолго до ухода. Вопрос: кому он их передал и зачем его после этого убили?

– Виктор, это бред. Леша не мог работать на конкурентов. Он был фанатиком! Он сам придумал ту самую схему стабилизации запутанности, которую мы сейчас используем!

– Придумал. А потом ушел. А теперь мертв, и его мозг превратился в микросхему. Совпадение? – Родин поднялся. – Завтра утром жду тебя в лаборатории «Иридий-13». Там будет работать следственная группа из Федерального космического агентства. И, Артем… сегодня из здания ни ногой.

Когда Родин ушел, Корин долго сидел в темноте. Мысли путались. Внезапно зазвонил внутренний коммуникатор. Лина.

– Артем Сергеевич, зафиксирован несанкционированный запрос к архиву ваших личных заметок по проекту «Тень-2». Запрос шел через резервный канал связи, приписанный к оборудованию в лаборатории 13-Б. Мои протоколы безопасности были заблокированы на 0.3 секунды ложным приоритетным сигналом от системы жизнеобеспечения. Этого времени хватило для прохождения запроса.

– Чей допуск? – автоматически спросил Корин, холодея. Лину взломали?

– Допуск не требуется. Оборудование активировано вручную пять минут назад. Биометрия не сработала, так как в помещении никого нет.

– Как это – никого нет? – Корин вскочил. – Лаборатория 13-Б изолирована! Туда нельзя зайти, не оставив следов!

– Визуальный контроль показывает пустое помещение. – Голос нейросети был бесстрастен. – Однако детекторы движения фиксируют гравитационную аномалию в центре комнаты. Амплитуда – ноль целых три сотых от эталонного значения. Это не похоже на аппаратные помехи.

Корин замер. Гравитационная аномалия. В его собственной лаборатории. Там, где стоит единственный в мире действующий прототип гравитационного интерферометра.

Он развернул голограмму. Пусто. Стулья, столы, в центре – цилиндрическая камера интерферометра. А рядом с ней, на уровне человеческой груди… прямо в воздухе висела маленькая капля ртути. Она пульсировала, сохраняя идеальную сферическую форму вопреки силе тяжести, и медленно, очень медленно дрейфовала к кожуху прибора.

– Лина, полная блокировка питания «Иридия-13»! Живо!

– Исполнено. – Голос нейросети оставался спокоен. – Но аномалия не исчезла. Объект продолжает движение.

Ртутная сфера остановилась в сантиметре от прибора, на миг ярко блеснула и… рассыпалась мириадами микроскопических частиц, которые мгновенно испарились, оставив после себя лишь едва уловимый запах озона, который тут же зафиксировали сенсоры.

Корин смотрел на опустевшую голограмму, чувствуя, как привычная реальность дает трещину. Кто-то только что проник в самую защищенную лабораторию планеты, использовал неизвестную технологию маскировки, на долю секунды отключил защиту всемогущей Лины и, судя по поведению ртути, применил его собственное изобретение – локальную гравитационную тень – чтобы стать невидимым для гравиметров.

За окнами полярный рассвет окончательно сменился глубокой синевой космической ночи. Артем Корин понял: игра только начинается. И правила в ней пишут те, кто умеет играть с тенью.

Глава 2. Топология пустоты

Лаборатория «Иридий-13» встретила их стерильной тишиной и запахом озона, который уже должен был выветриться, но упрямо висел в воздухе, словно напоминая о ночном происшествии. Артем Корин стоял у входа, наблюдая за тем, как люди в серых комбинезонах ФКА колдуют над его интерферометром.

Рядом с ним переминался с ноги на ногу Виктор Родин. Начальник службы безопасности «ЗАСЛОНа» явно чувствовал себя неуютно, когда на его территорию пришли чужие со своими приборами.

– Кого прислали? – тихо спросил Корин.

– Следователь Белов. Говорят, крепкий профессионал. А с ним… – Родин понизил голос, – Ветрова, Елена Владимировна. Из ФИАНа. Доктор наук. Специалист по гравитационным аномалиям и квантовой оптике. Будет давать экспертное заключение.

Корин хмыкнул. Обычно эксперты ФКА были либо отставными военными, либо теоретиками, не нюхавшими лабораторной пыли. Но фамилия Ветрова ему ничего не говорила.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.