Владимир Кожевников – Дети Земли (страница 2)

— Хакс, — позвала она, и в тишине её голос прозвенел, как натянутая струна. — Отбрось текущие данные. Подними сырые логи нейроактивности за последние двадцать четыре часа. Ищи любые аномалии синхронизации, совпадения альфа-ритмов у людей, которые не находятся в контакте. Это не должны быть эмоции — это должно быть... остаточное дрожание.

Хакс кивнул и развернулся к консоли. Его пальцы запорхали над клавиатурой. Бункер погрузился в ожидание. Лео, закусив губу, чертил на планшете графы вероятностей. Ингрид, прикрыв глаза, тихо напевала тему из «Искусства фуги» Баха — она часто так делала, когда мозгу нужно было настроиться на поиск паттернов. Капли конденсата всё падали, отсчитывая секунды.

Час. Хакс отбросил первый массив — ничего.

Два. Лео предложил изменить фильтр с «эмоционального» на «волновой». Хакс переписал алгоритм на лету.

Три. Ингрид вдруг замерла, не допев такта. На экране начали проявляться данные. Тысячи, миллионы микроскопических всплесков по всей планете. Мозговая активность совершенно разных людей — в Токио, в Найроби, в Буэнос-Айресе — на долю секунды совпадала по частоте, образуя затухающую, но всё ещё различимую волну.

— Есть, — выдохнул Хакс. — Остаточный шум. Как битый сектор в памяти. Считывается, но не стирается.

Ариадна подошла ближе к экрану. По спине пробежал холодок. Они нашли не просто ключ к ответу. Они нашли доказательство того, что человечество, вопреки всему, всё ещё помнило, каково это — быть единым. Эта связь пульсировала в каждом, как затихающая боль, как забытая мелодия, которую хочется услышать вновь. И если эту волну удастся усилить, оцифровать и отправить обратно в бездну, они не просто протянут руку иному разуму. Они напомнят самим себе, кем могут быть.

Глава 3. Колыбельная для бездны

Остаточная эмпатическая связь пульсировала в инфосфере, как призрачное полярное сияние — изысканное, но слишком разреженное, чтобы на него опереться. Ариадна смотрела на визуализацию и чувствовала, как время сгорает без дыма и запаха, неумолимо утекает сквозь лабиринт нейронных карт. Чтобы ответить Отправителям, нужно было не просто усилить эхо — требовалось превратить его в когерентный сигнал, в осмысленное «мы слышим вас».

Лео предложил использовать эффект стохастического резонанса: если подать на остаточную волну слабый периодический стимул, система способна самосинхронизироваться. Но для этого необходима одновременная синхронизация нейроактивности как минимум ста миллионов человек. Цифра казалась недосягаемой, пока Ингрид не заметила странное явление: в социальных сетях стихийно возникали «кружки тишины» — люди, совершенно незнакомые, собирались вживую или в виртуальных пространствах и просто сидели, пытаясь снова ощутить то утраченное единство. Человечество интуитивно тянулось к себе прежнему, как растение к свету.

Макалистер вошёл без стука. Его одинокая фигура заполнила дверной проём. Под глазами залегли чугунные тени; генерал, казалось, не спал с самого момента События.

— Я только что с закрытого совещания, — начал он без предисловий. — Девять стран из двенадцати проголосовали за блокировку проекта. Они опасаются, что ваш «ответ» спровоцирует немедленное вторжение.

— Они боятся собственной тени, — Ариадна оторвалась от монитора. — Генерал, вы видели данные. Второй Сигнал не содержит ни угрозы, ни ультиматума. Это вопрос. Если мы промолчим, Отправители сделают единственный логичный вывод: мы разумны лишь частично, не способны к диалогу.

— Или решат, что мы агрессивны, — возразил Макалистер, но в его голосе не было прежней стали.

— Агрессия — тоже форма коммуникации, — Ариадна шагнула к нему. — Однако они зафиксировали не её. Они зафиксировали растерянность. И дали нам второй шанс. Третьего, боюсь, не предусмотрено.

Генерал долго молчал, глядя куда-то поверх её плеча. Потом произнёс глухо:

— В те восемнадцать секунд... я видел сына. Он погиб пять лет назад, но тогда я чувствовал его. Живого. — Он перевёл взгляд на Ариадну, и она увидела в нём не военного, а отца. — Если ваш ответ сделает это снова, я не уверен, что выдержу.

— Мы не станем имитировать тот Сигнал, — мягко сказала она. — Мы создадим новый. Не боль утраты, а надежду на встречу.

Он дал им двадцать четыре часа. Бункер превратился в единый пульсирующий организм. Хакс развернул защищённую нейросеть для рекрутинга добровольцев — через импланты, через медицинские датчики, через любые доступные интерфейсы. Лео пересчитывал параметры резонанса с учётом геомагнитных помех. Ингрид, обложившись старинными партитурами, искала способ перевести эмпатическое эхо в гармоническую структуру — «колыбельную для бездны», как она её назвала. «Бездна — это не пустота, — пояснила она, заметив недоумение Лео. — Это колыбель. Мы споём ей, что мы здесь, что мы не опасны».

За четыре часа до дедлайна всё рухнуло. Алгоритм синхронизации, над которым корпел Хакс, внезапно завис. Данные с сенсоров пошли вразнос, словно кто-то влил в глобальную сеть модулированный шум. Хакс замер, потом выдохнул:

— Атака. Целенаправленная. Кто-то глушит волонтёрские каналы.

— Диверсия, — побелел Лео.

На экране Хакса на мгновение мелькнула сигнатура: маршрутизация шла через закрытые военные узлы. Но времени на расследование не было. Ариадна стиснула зубы:

— Задействуй резервный контур. Тот, что мы протянули через аварийные спутники. Вручную.

Она села перед камерой. Красный огонёк загорелся. Ариадна знала, что сейчас на неё смотрят миллиарды. Руки дрожали, но голос, когда она заговорила, звучал ровно и ясно:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.