Владимир Кожедеев – Свет и тьма на стрелке (страница 9)
Через час купец подписал все признания. А через неделю его расстреляли. Но перед смертью он успел крикнуть Гроссману:
–Ты с кем связался, ирод?! Это же нечистый! Он тебя погубит!
Гроссман не слушал. Он был занят. Новый «товарищ из центра» помог ему раскрыть десятки заговоров. Пытки стали изощреннее, признания – быстрее.
А через полгода Гроссмана самого арестовали свои же. И на допросе он вдруг увидел знакомое лицо – тот самый «товарищ» сидел за столом следователя.
– Ты? – прохрипел Гроссман. – Ты же…
– Я же ваш, – улыбнулся тот. Но улыбка была ледяной. – Я всегда там, где власть. Где насилие. Где тьма. Спасибо за службу, Лев. Ты был хорошим орудием. А теперь…
Гроссман закричал, но крик оборвался. Утром его нашли в камере мертвым. Сердце не выдержало, сказал врач. А на стене кто-то нацарапал странный знак – такой же, как на груди утопленников под мостом.
Тогда он был чекистом.
Глава 16.
Война 1942 года. Город бомбят. Немцы рвутся к Волге. По льду через реку идет Дорога жизни – везут боеприпасы, хлеб, эвакуируют раненых.
На стрелке стоит зенитная батарея. Командир – старший лейтенант Иван Иванович, тот самый солдат, что когда-то ходил с крестным ходом. Теперь он старый, седой, без руки, но военком не дал бронь – пошел в ополчение.
Ночью дежурный докладывает:
–Товарищ командир, на льду кто-то стоит. Не наш, не немец. Просто стоит.
Иван Иванович выходит. На льду, ровно посередине реки, стоит фигура. В длинной шинели, в буденовке, но лица не видно – только чернота.
– Эй! – кричит Иван Иванович. – Кто такой?
Фигура поворачивается. И вдруг идет по льду прямо к ним. Не скользит, не падает, идет как по асфальту.
Подходит ближе. Лицо… лицо молодое, красивое, но без зрачков. Иван Иванович холодеет. Он узнал эти глаза. Он видел их однажды, на мосту, много лет назад.
– Здравствуй, Иван, – говорит фигура. – Я к тебе. Дело есть.
– Пошел прочь, – крестится Иван Иванович. – Нечистая сила! Сгинь!
Фигура смеется:
–Какая же я нечистая? Я советский офицер. У меня задание. Надо взорвать лед, чтобы немцы не прошли. А у вас взрывчатки мало. Я помогу.
– Не надо твоей помощи! – кричит Иван. – Огонь!
Зенитчики открывают огонь. Пули проходят сквозь фигуру, не причиняя вреда. Фигура стоит, улыбается.
– Стреляйте, стреляйте. Мне не больно. А вот вам больно будет. Если немцы пройдут – всех постреляют. Подумай, Иван. Я даю тебе силу. Ты победишь. Только попроси.
Иван Иванович молчит. Потом достает из-за пазухи образок Николая Чудотворца – тот самый, Машин – и поднимает его над головой.
– Изыди, сатана! Христос с нами!
Образок вспыхивает тусклым светом. Фигура отшатывается, шипит, пятится назад по льду. И вдруг лед под ней трескается. Фигура проваливается в черную воду.
Наутро Иван Иванович нашел на льду только прорубь. И больше ничего.
А немцы не прошли.
Тогда он был искусителем.
Глава 17.
Брежневская эпоха 1970-х годов. Город растет, строятся новые микрорайоны. На Стрелке, где когда-то стояла ярмарка, теперь пустырь. Но рядом, на берегу, возводят новый речной вокзал – огромное здание из стекла и бетона.
Главный инженер проекта – молодой, амбициозный Сергей Михайлович. Он не верит ни в Бога, ни в черта, верит только в прогресс и в план.
Стройка идет тяжело. Сроки горят, материалы воруют, рабочие пьют. Сергей Михайлович на грани срыва.
Однажды вечером он сидит в своей бытовке, пьет чай и смотрит в окно. На Волгу опускается туман. И вдруг из тумана выходит человек. Обычный, в сером плаще, с портфелем. Подходит к бытовке, стучит.
– Входите, – говорит Сергей Михайлович.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.