Владимир Кожедеев – Перстень удачи. Книга 2 (страница 5)

— Здесь, — сказал Ростислав, подходя к воротам и пытаясь отодвинуть засов. Он был тяжёлым и заржавевшим, но после нескольких попыток поддался, издав протяжный, скрипучий звук, который разнёсся по пустынному двору, как предупреждение.

Они вошли внутрь. В складе было темно и сыро — пахло плесенью, старым деревом, гниющим тряпьём и чем-то сладковатым, что напоминало запах гниющих фруктов или, может быть, старого масла. Свет едва проникал сквозь щели в стенах, отбрасывая на пол длинные, дрожащие тени, которые двигались, как живые существа, как будто сам склад дышал и наблюдал за ними. В углах стояли старые бочки, ящики и мешки с чем-то, что давно превратилось в труху. На полу лежал слой пыли и грязи, в котором виднелись следы — свежие следы сапог, которые вели к противоположной стене.

— Кто-то был здесь, — сказала Анна, приседая на корточки и рассматривая следы с той внимательностью, которая была свойственна ей как исследователю. — Недавно. Может быть, вчера или сегодня утром. Следы ещё не затянулись пылью.

Ростислав подошёл к стене и начал ощупывать её руками. Кирпичи были старыми, шершавыми, но некоторые из них казались чуть более тёмными, чем остальные — как будто их перекладывали недавно. Он постучал по ним — звук был глухим, как будто за стеной была пустота, а не земля или кладка.

— Здесь, — сказал он, обернувшись к Анне. — Дай мне нож.

Она протянула ему небольшой складной нож с костяной рукояткой, который они всегда носили с собой, и Ростислав начал поддевать кирпичи. Они поддавались легко, как будто их специально не укрепляли, как будто кто-то хотел, чтобы их нашли. За ними оказалась небольшая ниша, а в ней — железный люк с массивным замком, покрытый зеленоватым налётом, но без следов ржавчины, как будто его недавно смазывали маслом.

Ростислав достал ключ и вставил его в замок. Он подошёл идеально — с тихим, но отчётливым щелчком, который разнёсся по складу, как выстрел, как удар молота по наковальне.

— Это он, — прошептал он, поворачивая ключ. — Это та самая дверь.

Люк открылся, и из него пахнуло холодом — тем особым, сырым холодом, который бывает только в подвалах и подземельях, куда никогда не проникает солнце, где воздух застаивается и становится тяжёлым, как вода. Вниз вела каменная лестница, покрытая мхом и слизью, которая уходила в темноту, в самое сердце земли, как будто в преисподнюю.

— Я пойду первым, — сказал Ростислав, зажигая свечу, которую они взяли с собой. — Ты иди за мной, но держись на расстоянии. Если что-то случится — беги за помощью. Не оглядывайся.

— Никуда я не побегу, — сказала Анна, и в её голосе была та же твёрдость, что и у него, та же сталь, которая не гнётся. — Мы вместе. Я не оставлю тебя одного.

Они спустились вниз. Лестница была крутой, ступени — скользкими, покрытыми зелёной слизью, которая хлюпала под их ногами, как живая плоть. Воздух становился всё холоднее, и в нём появился новый запах — запах сырой земли, гнилого дерева и ещё чего-то, что Ростислав не мог определить, но что заставляло его сердце биться быстрее и ладони — потеть. Это был запах древности, времени, которое остановилось, запах того, что лежало здесь десятилетиями, ожидая, когда его найдут.

Внизу оказался небольшой подвал с каменными стенами и сводчатым потолком, сложенным из тёмного, почти чёрного камня. В центре стоял железный сундук — массивный, с коваными углами и большим замком, украшенным замысловатым узором. Он выглядел старым, но на нём не было ржавчины — его, видимо, недавно принесли сюда, чтобы сохранить от времени и сырости.

— Сундук, — сказал Ростислав, подходя к нему. — Это может быть архив. Тайник, который искал мой дядя.

Он попытался открыть его, но крышка была закрыта на замок. Он попробовал поддеть её ножом, но не смог — железо было слишком прочным, а замок — слишком сложным. Тогда он ударил по нему кулаком — и крышка поддалась, как будто её не запирали, как будто кто-то специально оставил её открытой, чтобы они нашли то, что внутри.

Он поднял её.

Внутри лежал череп — старой, пожелтевший череп с провалившимися глазницами, которые смотрели на него пустыми, мёртвыми глазами, и потрескавшейся костью, на которой виднелись следы времени. Рядом с черепом лежал старый кинжал, с рукоятью из тёмного, почти чёрного дерева, украшенной серебряной насечкой, на которой была выгравирована надпись:

«Кто ищет — найдёт, но найдёт ли он, что искал?».

Ростислав отшатнулся, и Анна вскрикнула — коротко, сдавленно, как от боли. Они смотрели на это, и в их головах билась одна мысль — это ловушка. Кто-то опередил их, кто-то знал, что они придут, и оставил это предупреждение, это послание, которое говорило им, что они не одни в этой игре.

— Это — угроза, — сказал Ростислав, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. — Кто-то хочет, чтобы мы остановились. Кто-то боится того, что мы можем найти.

— Мы не остановимся, — сказала Анна, и в её голосе была сталь, которую не сломать. — Мы пойдём дальше.

Ростислав посмотрел на неё, и в его глазах была та же твёрдость.

— Мы пойдём дальше, — сказал он. — Но мы будем осторожны. Мы будем смотреть в оба.

Когда они вышли из склада, дождь уже закончился, и сквозь облака пробивался бледный, робкий луч солнца, который освещал мокрые камни и лужи, сверкающие, как зеркала, отражая серое небо. Ростислав стоял на улице, держа в руках кинжал и череп, и чувствовал, как внутри него поднимается холодная волна — не страха, а решимости. Он знал, что это — только начало, что впереди их ждут новые испытания и новые опасности. Но он не позволил страху взять верх. Вместо этого он взял себя в руки и решил использовать этот день для другого дела — для дела, которое могло дать ему опору в этой борьбе.

Он вспомнил, что купец Григорьев, чей склад они только что обыскали, когда-то был известным поставщиком леса для московского строительства. Его контора всё ещё существовала — её возглавлял его сын, Пётр Григорьев, который продолжал отцовское дело. Ростислав решил найти его и поговорить с ним о прошлом, о тайнах, о том, что он знает.

Контора располагалась в старом купеческом доме на Ильинке, в двух кварталах от склада. Это было внушительное здание с большими окнами и дубовой дверью, на которой висела табличка: «Торговый дом Григорьевых. Лес, кирпич, железо». Ростислав вошёл внутрь, и его встретил запах свежей древесины, масла и дёгтя — тот самый запах, который напоминал ему о деревне, о лесе, о доме, о тех временах, когда он был просто рыбацким сыном.

За прилавком стоял пожилой приказчик в длинном сюртуке — сухой, аккуратный человек с серыми глазами и тонкими губами, смотревший на мир с той осторожной внимательностью, которая свойственна людям, привыкшим считать каждую копейку и знать цену каждому слову. Он оглядел Ростислава с головы до ног, оценивая его одежду и манеры, и в его глазах мелькнула тень — тень узнавания.

— Вы по делу? — спросил он, и в его голосе была вежливая холодность, которую не обманешь.

— Я хотел бы поговорить с хозяином, — сказал Ростислав, стараясь, чтобы его голос звучал уверенно, хотя внутри всё дрожало от напряжения. — По поводу поставок леса. И по поводу моего дяди.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.