Владимир Кожедеев – «Литейный мост». Книга 2. Чёрный корпус (страница 8)

— Панкратий, — ответил Шульц. — Ваш верный Панкратий. Он пришёл ко мне вчера вечером и всё рассказал. За деньги, разумеется. За небольшие деньги. Люди так легко продаются, не правда ли?

Глеб выругался сквозь зубы. Колька шагнул вперёд, заслоняя собой Арсения.

— Не двигаться, — рявкнул Шульц. — Я пристрелю вас, как собак.

— А документы? — спросил Арсений. — Вы их тоже пристрелите? Они у меня в руках. Если вы нас убьёте, они исчезнут. Навсегда.

Шульц задумался. Потом усмехнулся.

— Умный ход, Ветров. Но бесполезный. Я всё равно найду документы. Даже если вы их сожжёте — у меня есть копии.

— Нет у вас копий, — сказал Арсений. — Эти бумаги — единственные. И они уйдут со мной в могилу.

— Тогда придётся вас пытать, — пожал плечами Шульц. — Но здесь, в кабинете, неудобно. Пройдёмте в подвал. Там просторнее.

Охранники схватили их, вывели из кабинета. Арсений, Глеб и Колька не сопротивлялись — бесполезно. Но в душе Арсений лихорадочно искал выход.

В подвале было холодно и грязно. Их привязали к стульям — руки за спиной, ноги к ножкам. Шульц стоял напротив, заложив руки за спину, и смотрел на них с любопытством коллекционера, разглядывающего редкие экспонаты.

— Итак, господа, — сказал он. — У нас есть два пути. Либо вы говорите, где спрятали остальные документы (потому что я знаю, что вы не всё принесли с собой), и я отпускаю вас. Либо вы молчите, и я убиваю вас одного за другим, начиная с лекаря.

— Вы не убьёте, — сказал Глеб. — Вы блефуете.

— Хотите проверить? — Шульц кивнул охраннику. Тот вынул нож, подошёл к Глебу.

— Стойте, — сказал Арсений. — Я скажу. Документы у Фёклы, в чайной. Под половицей, в подвале.

— Врёте, — спокойно ответил Шульц. — Фёклу мы обыскали три дня назад. Ничего не нашли.

— Вы плохо искали.

— Мы искали профессионально, — усмехнулся Шульц. — Ещё раз: где документы?

Арсений молчал. Он знал, что, если скажет правду — они все умрут. Если будет молчать — умрут тоже, но позже.

— Режьте, — сказал Шульц охраннику. — Начинайте с пальцев.

Охранник взял руку Глеба, разжал пальцы. Глеб побледнел, но не издал ни звука.

В этот момент раздался выстрел. Охранник вскрикнул, выронил нож, схватился за плечо.

— Всем стоять! — раздался женский голос. — Полиция!

В подвал влетела Лёлька — с револьвером в руке, с перекошенным от ярости лицом. За ней — Фёкла и Джек. Пёс бросился на второго охранника, сбил его с ног, вцепился в горло.

— Не стреляйте! — закричал Шульц, поднимая руки.

— Поздно, — прошипела Лёлька. — Всё кончено.

Она выстрелила в потолок — пуля отскочила рикошетом и застряла в балке. Шульц, воспользовавшись суматохой, рванул к двери и исчез.

— Не уйдёт! — крикнул Колька, разрывая верёвки. — За ним!

Но Шульца уже след простыл.

Они выбрались на улицу. Лёлька опустила револьвер, руки её дрожали.

— Вы как? — спросила она, глядя на Глеба.

— Живы, — ответил он, обнимая её. — А ты? Ты зачем сюда пришла? Ты на восьмом месяце!

— А я не могла сидеть и ждать, — сказала она, и слёзы потекли по её лицу. — Я же знала, что вы полезете в эту авантюру. Я пришла за вами.

— А Фёкла? — спросил Арсений.

— А я за ней, — ответила Фёкла. — Она мне позвонила, сказала, что вы в беде. Я Джека взяла — и сюда. Панкратий нас провёл через чёрный ход, пока Шульц с вами возился. Панкратий, кстати, где? — Она огляделась.

Панкратий стоял в стороне, бледный, трясущийся.

— Простите, — прошептал он. — Я не хотел... Я испугался... Он обещал мне... — Он осекся, встретив взгляд Арсения.

— Потом поговорим, — холодно сказал Ветров. — Сейчас — уходим. Шульц может вернуться с подкреплением.

Они сели в экипаж, который ждал у ворот — Лёлька предусмотрительно наняла извозчика. Джек вскочил первым, за ним — Глеб, Лёлька, Фёкла. Арсений задержался на секунду, глядя на особняк, где только что чуть не погиб.

— Ветров, быстрее! — крикнул Глеб.

Арсений прыгнул на подножку, и экипаж рванул с места. Вслед им неслись свистки — полиция, которой Шульц успел позвонить.

— План провалился, — сказал Арсений, глядя на убегающий дом. — Но мы живы. Это главное.

— Живы, — повторил Глеб, прижимая к себе Лёльку. — И это главное.

Джек лизнул руку хозяина. Пёс не понимал, что произошло, но знал одно: они снова вместе. И это — всё, что нужно.

Утром следующего дня газеты вышли с сенсацией:

«НОЧНОЙ ПЕРЕСТРЕЛКА В ОСОБНЯКЕ ШУЛЬЦА. ЧАСТНЫЙ ДЕТЕКТИВ ВЕТРОВ ОБВИНЯЕТСЯ В НАПАДЕНИИ».

— Врут, — сказал Арсений, бросая газету на стол. — Всё врут.

— Ничего, — ответила Фёкла, разливая чай. — Мы тоже врать умеем. Победит тот, кто врёт лучше.

Они сидели в новом убежище — заброшенном доме на Васильевском острове, который Колька нашёл через знакомых докеров. Сыро, холодно, но безопасно. По крайней мере, пока.

Арсений посмотрел на папку с документами — ту самую, которую он вынес из кабинета Шульца. Она лежала на столе, залитая воском от свечи, перевязанная бечёвкой.

— Что в ней? — спросил Глеб.

— Не знаю, — ответил Арсений. — Боюсь открывать.

— Почему?

— Потому что если там не то, что мы ищем, — мы проиграли.

— А если то? — спросила Лёлька.

— Тогда мы выиграли, — сказал Арсений. — Но слишком дорогой ценой.

Он развязал бечёвку, открыл папку и начал читать.

Комната замерла. Слышно было, как скребутся за стеной крысы и как Фёкла тихонько шепчет молитву.

Арсений читал долго. Потом поднял голову.

— Здесь всё, — сказал он. — Имена, даты, свидетельства. Шульц — это не главный. За ним кто-то стоит. Кто-то из самых верхов. И мы должны найти его, прежде чем он найдёт нас.

Джек гавкнул — тревожно, предупреждающе.

— Война продолжается, — сказал Арсений. — И похоже, она только начинается.

Глава 5.

Утро 12 ноября 1913 года Арсений Ветров встретил в промозглом подвале на Васильевском острове, при свете керосиновой лампы, которая коптила и чадила так, что через час начинало слезиться в глазах. Документы Шульца были разложены на столе — тридцать семь листов, исписанных убористым почерком, с пометками на полях, с подчёркиваниями, с восклицательными знаками, которые выдавали нервный, подозрительный характер их владельца.

Арсений перечитывал их уже в четвёртый раз, и каждый раз находил что-то новое. Имена, которые он знал: барон фон Берг, генерал Кондратенко, полковник Веселовский. И имена, которые он встречал впервые: князь Щербатов, граф Игнатьев, некий «Б.Ф.» — тот самый «Б.Ф.», который фигурировал в телеграммах годичной давности. Но главное — в конце, на последней странице, каллиграфическим почерком, выведенным с особым тщанием, было написано:

«Куратор всей операции — лицо, приближённое к императору. Имя — в зашифрованном конверте. Вскрыть только после моего приказа. Э.Ш.»