Владимир Кожедеев – Государь, час пробил (страница 7)

— Уезжай, барин, от греха подальше. Здесь тебя сгноят.

Я понимал: оставаться в столице — значит ждать, пока заговорщики нанесут новый удар. Медлить нельзя. И тогда я решил применить старую военную хитрость: отступить, чтобы ударить. Сделать вид, что я сломлен, уехать в деревню и там, в тишине, подготовить ловушку, наживкой в которой буду я сам.

Анна, жена моя, восприняла весть об отъезде со свойственной ей решимостью. Она не стала плакать или уговаривать меня бороться до конца в Петербурге.

— Едем, Ваня, — сказала она твердо, поправляя выбившуюся из-под чепца прядь каштановых волос. — В Осиновой Роще воздух чище, а стены родные. И стены, и люди. Там нас никто не достанет.

Осиновая Роща — так называлось мое небольшое имение в двадцати верстах от Царского Села по старой Московской дороге. Досталось оно мне от покойного дядюшки, бригадира в отставке, и было невелико: господский дом в восемь комнат, обшитых потемневшим от времени деревом, запущенный сад с прудами, где водились караси, да полторы сотни душ крестьян. Не роскошь, но и не нищета. Главное его достоинство заключалось в уединенности. Ближайшие соседи — отставной майор Пустохин, глухой и вечно пьяный, да вдова-помещица Марфа Спиридоновна, интересовавшаяся лишь урожаем репы да сплетнями. Идеальное место, чтобы затаиться и приготовить ответный удар.

Мы выехали ранним утром, еще затемно. Дорога заняла почти целый день. Моросил всё тот же осенний дождь, превращая проселки в месиво из грязи и жухлой листвы. Карета, запряженная парой сытых, но ленивых лошадок, купленных мной нарочно, чтобы не привлекать внимания, медленно тащилась по разбитому тракту. Я смотрел в окно на голые поля, на черные остовы берез, на низкое, словно налитое свинцом небо, и думал о том, как стремительно изменилась моя жизнь. Еще месяц назад я был капитаном Управы Благочиния, уважаемым человеком, чьи доклады ложились на стол самой императрицы. Теперь я — беглец, отстраненный от службы, за которым по пятам следуют наемные убийцы.

Но жалость к себе я гнал прочь. Я знал: они не успокоятся, пока не уберут меня навсегда. Им нужен был козел отпущения. Человек, на которого можно повесить и убийство у Аничкова моста, и возможный будущий заговор. Я решил стать этим козлом добровольно. Вернее, притвориться им.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.