Владимир Кожедеев – Экспонат N 147 (страница 5)

Всё началось за двадцать лет до описываемых событий, в далёком Красноярске, где отец Павла Николаевича, купец первой гильдии Николай Алексеевич Велесов, владел золотыми приисками и кожевенными заводами. Старший Велесов был человеком суровым, практичным, далёким от мистики. Золото он мыл, кожу дубил, детей растил в строгости. Но была у него одна странность: он собирал предметы, найденные в могильниках и на старых городищах, которые рабочие приносили с приисков.

– Баловство, – говорил он, когда знакомые купцы посмеивались над его коллекцией. – Для памяти. Чтобы помнили, на чьей земле золото копаем.

На самом деле причина была иной. На одном из приисков, вскрывая древний курган, рабочие нашли не золото, а нечто, что потом долго не могли описать словами. Оно лежало в деревянном ковчежце, обтянутом берестой, и представляло собой сплетение корней, костей и какого-то чёрного, блестящего камня, который мерцал в темноте, даже когда не было света.

Николай Алексеевич велел принести находку в контору. И той же ночью ему приснился сон – или не сон, а явь, смешанная с бредом. Ему снилось, что он стоит на берегу Ледовитого океана, а перед ним из воды выходят люди в старинной одежде – скуластые, обветренные, с глазами, полными тоски. Они не говорили, но он понимал их без слов: они искали дорогу домой, и путь их лежал через вещь, которую он забрал из кургана.

Утром Николай Алексеевич проснулся в холодном поту и нашёл на столе у себя в кабинете тот самый ковчежец – хотя точно помнил, что вчера спрятал его в сейф. Камень внутри мерцал слабым голубоватым светом.

Через неделю купец Велесов продал прииск, перевёз семью в Петербург и больше никогда не возвращался к золотодобыче. Коллекцию древностей он продолжил собирать, но теперь – с одной целью: понять, что он принёс из сибирской тайги и как с этим жить.

Павлу было тогда пятнадцать лет. Он запомнил отца изменившимся – молчаливым, постоянно что-то читающим, советующимся с какими-то странными людьми, которые приходили в дом по ночам. Одни были в рясах, другие – в сюртуках профессоров, третьи – в звериных шкурах, как инородцы. Они говорили о «границах», о «вещах с памятью», о «мирах, что лежат за миром».

Николай Алексеевич умер через пять лет, не дожив до пятидесяти. Перед смертью он призвал сына и передал ему ковчежец с чёрным камнем.

– Это не для продажи, – сказал он, и глаза его горели лихорадочным блеском. – Это ключ. Я так и не понял – к чему. Но есть люди, которые знают. Найди их, Павел. И будь осторожен. Вещи… вещи не прощают, когда их тревожат без понимания.

Ковчежец Павел унаследовал. А вместе с ним – отцовскую страсть и отцовский страх.

Следующие пятнадцать лет Велесов посвятил тому, чтобы стать тем, кого отец искал, но не нашёл. Он объездил полмира: был в Тибете, где беседовал с ламами о «вещах, наделённых душой», в Египте, где раскапывал гробницы вместе с французскими археологами, в Лапландии, где выслеживал последних нойдов – шаманов, помнивших старые обряды. В Париже он купил поддельное графство и титул, чтобы вращаться в высшем свете и иметь доступ к закрытым коллекциям. В Лондоне тайно встречался с членами герметического ордена, которые собирали артефакты «силы».

Но главное открытие ждало его в архивах Московского университета, где он нашёл путевые заметки штабс-капитана Корсакова – того самого, чью статью позже прочитает Афанасий Модестович. Корсаков, оказывается, вёл дневник, не предназначенный для печати, и в нём были подробности, которые он опустил в официальном отчёте.

Вот что писал Корсаков:

«Старик Таганай, прежде чем отдать мне историю о резной кости, долго смотрел на меня, а потом спросил: „Ты тоже ищешь? Как тот, что был до тебя?“ Я не понял. Тогда он объяснил: за десять лет до его прихода на становище был другой человек – не купец, не учёный. Он приплыл на большом корабле, с людьми в чёрном, и искал не меха и не золото. Он искал „дорогу“. Таганай сказал, что тот человек был сильным – сильнее шамана, но слепым. Он забрал какой-то предмет, и после этого море забрало трёх лучших охотников из стойбища. А через год, говорят, того человека нашли мёртвым в его собственном доме в далёкой земле, и предмет исчез. Таганай не хотел повторения, поэтому и отдал кость Хабарова, чтобы „белый человек увёз её далеко, к своим“. Но он сказал: „Кость вернётся. Она всегда возвращается. И тогда тот, кто придёт за ней, должен быть чистым. Иначе море поднимется“».

Велесов перечитал эти строки десятки раз. Тот, кто был до Корсакова – кто он? Какой предмет искал? И почему умер?

Он начал расследование. По крупицам, по обрывкам архивных дел, по купеческим записям и полицейским протоколам он восстановил имя: барон фон Гаккерн, немецкий авантюрист, состоявший при русской миссии в Стокгольме. В 1831 году он снарядил экспедицию на Север за свой счёт, якобы для изучения промыслов, но на самом деле – для поиска «языческих святилищ». Он вернулся с севера с каким-то предметом, который держал в секрете, и через год был найден мёртвым в своей квартире в Гамбурге. Вскрытие показало, что смерть наступила от переохлаждения – в комнате, где топилась печь, температура была выше двадцати градусов. Тело барона было покрыто инеем, а на губах – соль.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.