Владимир Козаренко – Дорога через океан (страница 2)

— Полицию? В такую рань и в такой мороз? — он небрежно встряхнул головой, и несколько снежинок упали с его идеальной стрижки на воротник пальто. — Повреждения, конечно, неприятные, но тратить три часа на протоколы и инспекторов у меня просто нет времени. Да и с наличными, я вижу, вы расстанетесь со слезами на глазах. Зачем мне плачущая девушка на МКАДе?

Он плавно залез во внутренний карман пальто и достал небольшую, прямоугольную визитку. Она была сделана из плотного, матового черного картона с лаконичным золотым тиснением. Ничего лишнего, но от нее буквально пахло огромными деньгами.

— Сделаем по-другому, — он протянул мне карточку, и я перехватила её дрожащими от холода пальцами. — Вместо денег за ремонт я предлагаю вам сегодня поужинать со мной. Соглашайтесь. Это полностью избавит вас от долгов предо мной и сбережет ваши нервы.

Я на секунду потеряла дар речи, захлопнув рот. Опустила взгляд на визитку. На ней изящными золотыми буквами значилось: «Марк Громов. Основатель и управляющий партнер "Gromov Capital", Майами, США».

У меня зашумело в ушах. Ого. Вот это я попала. Это был не просто местный богатей или чиновник — передо мной стоял крупный международный инвестор из самого культового города американского побережья. Человек из совершенно другой, недосягаемой реальности.

— Но… я даже не знаю, как-то это всё странно, — пробормотала я, густо краснея под слоем размазанной по щеке черной туши. — Мы ведь даже не знакомы. И авария… это моя вина.

— Времени мало, я прилетел в Москву всего на неделю по делам и скоро улетаю обратно в Штаты, — Марк достал из кармана массивный флагманский смартфон, его голубые глаза хищника весело прищурились. — Диктуйте ваш номер. Встретимся ровно в восемь вечера на Тверской, в «Гранд Кафе Живаго». Вы ведь знаете это место? Разумеется, вам абсолютно не о чем беспокоиться. Ужин полностью за мой счет. Считайте это компенсацией за ваш испорченный макияж.

Я послушно, словно находясь под действием сильного гипноза, продиктовала ему цифры своего мобильного. Мой голос слегка дрожал от холода и адреналина.

— Вот и отлично, — Марк быстро вбил данные в контакты, ласково прочитал мое имя с экрана, подмигнул мне своими невероятными глазами, легко развернулся и сел обратно в салон своего Porsche.

Массивный внедорожник плавно, без единого лишнего звука тронулся с места, аккуратно объехал мой замерший Опель и через секунду растворился в серой, густой московской дымке. А я так и осталась стоять посреди скользкого, леденящего МКАДа, по-детски прижимая к груди дорогую матовую визитку и отчетливо понимая, что этот грязный февральский день только что бесповоротно перевернул мою жизнь с ног на голову.

Глава 3. Виртуальный роман

Тот памятный ужин в «Гранд Кафе Живаго» пролетел для меня как в каком-то нереальном, кинематографичном тумане. Марк забронировал лучший столик у панорамного окна с ошеломляющим видом на подсвеченные красные башни Кремля и заснеженную Манежную площадь. Он был безупречен, галантен, шутил, заказывал изысканные блюда русской кухни в современной интерпретации и легкие десерты, от стоимости которых у меня тихонько кружилась голова. Марк вел себя как истинный джентльмен, ни единым намеком не дав мне почувствовать себя виноватой за разбитый бампер. В конце вечера он оплатил астрономический счет, небрежно бросив на стол черную карту, тепло поцеловал мне руку на прощание у дверей такси и… улетел обратно в Штаты.

А дальше началась наша странная, затягивающая и пугающая своей интенсивностью виртуальная жизнь. Роман в пикселях и мессенджерах.

Разница во времени в восемь часов между Москвой и Флоридой полностью перекроила мои ночи и превратила их в бесконечное, мучительное ожидание. Когда я, измотанная дневной рутиной в дизайн-студии, ложилась в свою продавленную кровать в крошечной серой однушке на глухой окраине Москвы, в Майами только-только начинался день. И Марк обладал удивительной, почти мистической способностью сделать так, чтобы этот его далекий день врывался на экран моего смартфона ослепительными тропическими вспышками.

Он никогда не писал мне длинных, витиеватых писем или банальных признаний в симпатии. Он действовал иначе — визуально, как опытный и расчетливый стратег. Он словно намеренно соблазнял меня этой своей идеальной картинкой, дразнил, прощупывал границы моей стойкости и заставлял меня всё острее ненавидеть то, что окружало меня в реальности.

Дзынь. Короткое уведомление в мессенджере взрывало ночную тишину моей спальни. Я судорожно хватала телефон, и экран заливал солнечный свет. Снимок огромной футуристической виллы в элитном районе Ки-Бискейн, которую Марк, по его словам, арендовал на весь серф-сезон. Белоснежные стены из бетона и стекла, раскидистые веера пальм по периметру и безупречный лазурный квадрат огромного бассейна, в котором отражалось пронзительно-синее небо Флориды.

Дзынь. Следующее фото. Его новый личный автомобиль — огромный, хищный, угольно-черный кабриолет с откинутой крышей, припаркованный прямо на золотистом песке на фоне накатывающего океанского прибоя. Каждая деталь на этих снимках кричала о свободе, больших деньгах и абсолютном успехе.

Но сильнее всего меня выбивали из колеи, заставляя замирать сердце, его редкие личные фотографии. Марк был заядлым, фанатичным серфером. Примерно раз в неделю он присылал кадры, сделанные его приятелями прямо на побережье Атлантики: вот они стоят на фоне бескрайней лазури воды, мокрые, смеющиеся, держа под мышками яркие, покрытые воском доски для серфа. На Марке в эти моменты были только свободные пляжные шорты.

Я могла часами сидеть в темноте своей комнаты, до бесконечности увеличивая пальцами экран телефона и подолгу разглядывая его фигуру. Внутри меня росло вполне естественное, горячее и стыдное возбуждение. У него было идеальное спортивное тело. Не та искусственно раздутая в душных спортзалах мышечная масса, которую я привыкла видеть у пафосных московских качков, а сухие, жгучие, стальные мышцы. Фигура, буквально выточенная суровыми океанскими волнами, отшлифованная соленым ветром, закаленная южным солнцем и постоянной борьбой со стихией. Настоящий хищник, хозяин своей жизни. На его фоне я чувствовала себя блеклым, полуживым комнатным растением, которое медленно чахнет без солнца.

Что я могла отправить ему в ответ на эту роскошь? Скучные, депрессивные московские пейзажи с грязным снегом по обочинам и серыми панельными многоэтажками за окном? Свой несчастный, помятый Опель с разбитой фарой, который теперь стоял во дворе, вечно покрытый серой, уродливой коркой из соли и дорожных реагентов? Мне было банально, до слез стыдно за свой мир, за свой нищий быт и за свою убогую реальность с вечной кредитной удавкой от Сбера.

Однажды глубокой ночью, когда в Москве за окном выла яростная мартовская метель, бросая в стекло пригоршни ледяной крупы, от него пришло сообщение, заставившее мое сердце совершить безумный кульбит:

«Алина, у вас там в России, кажется, наступил вечный ледниковый период. Мне больно смотреть на твои редкие фото, где ты укутана в эти гигантские, бесформенные пуховики. Хватит прятаться. Пришли мне снимок, где тебя действительно видно. Сделай фото в легкой летней одежде. Шорты, майка. Мне очень нужно вспомнить, как выглядит настоящее лето».

Я сидела на кровати, поджав ноги к груди, и смотрела на экран. В квартире из-за старых батарей было прохладно, но от его слов мои щеки мгновенно вспыхнули маковым цветом. Внутри боролись стыд, гордость и безумное желание подыграть ему.

Я медленно встала, подошла к старому шкафу-купе и достала с самой верхней полки короткие джинсовые шорты и простую белую майку на тонких бретельках — вещи, которые я носила прошлым летом во время короткого и скромного отдыха в Турции. Одеваться в это посреди ледяной зимней Москвы казалось чистым, чистокровным безумием.

Натянув легкую одежду на голое тело, я подошла к большому зеркалу в прихожей. Моя кожа казалась слишком бледной в лучах тусклой энергосберегающей лампы, но фигура… Фигура действительно была моей единственной стопроцентной гордостью. Тонкая, изящная талия, высокая аккуратная грудь, округлые бедра и длинные, стройные ноги. Я не была моделью, но природа наградила меня пропорциями, которые сложно было испортить даже сидением в офисе.

Я сделала глубокий вдох, стараясь унять дрожь в руках, подняла телефон и сделала несколько быстрых снимков в зеркале, пытаясь придать взгляду напускную непринужденность и смелость. Выбрала лучший кадр. Мой палец буквально прирос к экрану над кнопкой «Отправить». Я отчетливо понимала: если я нажму её сейчас, я окончательно приму его правила игры, стану частью его мира и назад дороги уже не будет.

Я зажмурилась и с силой опустила палец на экран.

Ответ от Марка пришел невероятно быстро, всего через три минуты, заставив меня судорожно выдохнуть:

«Потрясающе, Алина. В Майами сейчас очень жарко, но от твоего фото здесь станет еще горячее. У тебя великолепное тело. Кажется, тебе пора срочно сменить эти серые декорации».

Глава 4. Билет в один конец

Марк как-то мимоходом, в одной из наших полуночных переписок, между разговорами о погоде и океанских приливах, спросил мой точный домашний адрес. Я тогда не придала этому совершенно никакого значения, решив, что он просто прощупывает почву, пытается казаться вежливым или в лучшем случае планирует прислать какую-нибудь банальную американскую открытку или сувенир к праздникам.