Владимир Козаренко – Дорога через океан (страница 1)
Владимир Козаренко
Дорога через океан
Глава 1. Скользкий МКАД
Февральская Москва задыхалась в серой, липкой жиже. Рассвет в этот утренний час даже не пытался начаться — небо просто нехотя сменило цвет с глухого, давящего черного на грязно-свинцовый. Смотреть в окно было физически больно. Казалось, что весь город накрыли огромным пыльным одеялом, под которым люди, сонные и злые, покорно ползли на свою нелюбимую работу.
Термометр на приборной панели моего старенького купе Opel Astra упрямо показывал минус два. Салон прогревался медленно, из дефлекторов шел едва теплый воздух, пахнущий дешевой незамерзайкой. Под колесами шуршала коварная, скользкая смесь из льда, талого снега и ядовитых дорожных реагентов, которые тонкой едкой коркой покрывали лобовое стекло каждые пять минут. Моя низкопрофильная спортивная резина, которую я сдуру поленилась вовремя поменять на что-то более практичное и шипованное, то и дело теряла сцепление с дорогой. Опель вздрагивал на каждой кочке, словно умолял меня вернуться во двор и никуда сегодня не ехать.
Было слишком раннее утро. МКАД в этот час казался непривычно пустым, но эта мнимая свобода движения совсем не радовала. Я катастрофически, безнадежно опаздывала на объект к нашему новому, капризному клиенту. Этот человек уже трижды переносил согласование финального проекта интерьера, и если сегодня я не покажу ему готовые чертежи планировки, начальник студии просто сотрет меня в порошок. А терять работу мне было нельзя. Категорически.
— Ну почему всё через… — я раздраженно пробормотала ругательство под нос, мельком бросив взгляд в зеркало заднего вида.
Мое лицо в отражении выглядело, мягко говоря, уставшим. На бледной, почти прозрачной коже синяки под глазами от вечного недосыпа и ночной работы за ноутбуком казались особенно яркими, фиолетовыми. Я вздохнула, крепко зажала руль коленями, левой рукой придерживая маленькое круглое зеркальце на присоске, а правой потянулась к сумочке за маркером-подводкой. Нужно было срочно, прямо на ходу, нарисовать идеальные стрелки, чтобы хоть немного походить на успешного, уверенного в себе дизайнера, а не на замученную фрилансерку, атакованную депрессией.
В голове фоном тикали цифры моих личных финансовых катастроф. В кошельке — пустота, до зарплаты еще неделя. На телефоне — три пропущенных уведомления от приложения Сбера. Проклятая кредитка со стотысячным лимитом, которую я открыла прошлым летом ради дурацкой поездки в Турцию с Танькой, застряла мертвым грузом. Каждый месяц я закидывала туда последние крохи, но проценты сжирали всё, и долг никак не хотел уменьшаться. Эта карточка душила меня, как удавка.
Один аккуратный, точный штрих черным маркером по верхнему веку. Машина слегка вильнула, поймав колесом наледь.
— Спокойно, Алина, держим курс, без паники, — скомандовала я сама себе, выравнивая руль.
Впереди, метрах в пятидесяти, у самой обочины плавно и бесшумно притормаживал массивный, хищный силуэт. Кажется, новый Porsche Panamera. Настоящий угольно-черный хозяин жизни, сверкающий лакированными боками даже в этой утренней московской слякоти. От одного вида таких машин у меня всегда сжималось сердце — это был транспорт существ с другой планеты, людей, которые не знают слов «кредит», «аренда однушки» и «скидки в супермаркете».
Я снова перевела взгляд на зеркало, чтобы дорисовать тонкий кончик левой стрелки. Рука слегка дрогнула. И в этот же миг мой Опель наскочил на скрытую под снежной кашей глубокую ледяную колею.
Заднюю часть машины резко повело вправо. Паническое, судорожное нажатие на тормоз ничего не дало — спортивная летняя резина просто заскользила по льду, как лыжи по салу. Засекайте время, колеса заблокировались.
— Нет, нет, нет, господи, только не это! — закричала я на весь салон, бросая косметику и вцепившись в руль обеими руками.
Черная подводка отлетела куда-то под пассажирское сиденье. Секунды растянулись, превратившись в вязкий, медленный кошмар. Время словно издевалось надо мной. Прямо перед моим капотом с катастрофической скоростью рос безупречный, глянцево-черный задний бампер Porsche. Я видела в его отражении фары своей развалюхи.
Ремни безопасности с силой врезались в грудь, выбивая из легких остатки воздуха. Мой Опель содрогнулся всем кузовом, жалобно звякнул разбитой фарой и замер, упершись деформированным носом в чужую немецкую роскошь. В салоне воцарилась звенящая, оглушительная тишина, прерываемая лишь мерным, монотонным стуком дворников, которые продолжали размазывать серую дорожную грязь по лобовому стеклу.
Я зажмурилась, боясь открыть глаза. Мое сердце колотилось где-то в районе горла, совершая безумные кульбиты. Когда я наконец заставила себя посмотреть в зеркало, мне захотелось завыть. Правая стрелка получилась идеальной, а левая из-за резкого удара размазалась жирным черным росчерком по всей щеке до самого виска, превратив меня в безумного, напуганного клоуна.
— Ну вот и съездила на объект, — тихо, безжизненно прошептала я, чувствуя, как к глазам подступают горячие слезы полного бессилия. — Это конец. Я выплачу за этот бампер цену своей жизни. Меня посадят в долговую яму.
Впереди, ломая геометрию серого пейзажа, медленно открылась тяжелая водительская дверь Porsche. Из теплого, подсвеченного неоном салона, окутанного едва заметным шлейфом невероятно дорогого парфюма, начал выходить мужчина. Его длинное кашемировое пальто цвета верблюжьей шерсти выглядело так, словно он только что сошел с миланского подиума, а не застрял на грязной, провонявшей выхлопными газами московской кольцевой.
Я сглотнула застрявший в горле ком, вытерла ладонью слезу, размазав тушь еще сильнее, и дрожащей рукой потянулась к ручке двери. Моя маленькая, серая сказка закончилась, так и не начавшись. Наступал суровый, безжалостный февральский реализм.
Глава 2. Мужчина из другого мира
Холодный, пропитанный гарью и солью воздух МКАДа мгновенно обжег лицо, стоило мне с трудом приоткрыть деформированную дверь Опеля. Но стоявшему передо мной мужчине, казалось, было абсолютно плевать на промозглую февральскую стужу. Он просто стоял у крыла своей машины и излучал какую-то запредельную, почти осязаемую внутреннюю энергию. От него веяло абсолютным, непоколебимым спокойствием — так ведут себя люди, чей мир никогда не рушится от мелких неприятностей.
Он был высоким, поджарым и невероятно ладно скроенным. Дорогое кашемировое пальто цвета верблюжьей шерсти сидело на нем безупречно, подчеркивая безукоризненную осанку, но даже под плотной элитной тканью я физически ощутила мощь его мускулатуры. Широкий разворот плеч, сильная шея, подтянутый силуэт — такой рельеф не строится случайными набегами в фитнес-клуб по выходным. Наверное, профессиональный спортсмен в прошлом. Или человек, привыкший ежедневно, до седьмого пота, тренировать не только тело, но и собственную волю.
Когда он плавно повернулся в мою сторону, я встретилась с ним взглядом и едва не забыла, как дышать. У него были поразительные, пронзительно-голубые глаза. Настоящий взгляд хищника — умный, ледяной, оценивающий, берущий цель на мушку мгновенно и без промаха. На его ухоженном лице не было ни тени злости, скорее — холодное, породистое любопытство.
Я замерла у дверцы своего помятого, сизого от грязи Опеля, чувствуя себя последней дурой на этой планете. От удара рука соскочила, и черная жирная подводка уродливым, нелепым росчерком размазалась по всей моей левой щеке, сиротливо обрываясь где-то у уха. Картину дополняли растрепанные волосы и пуховик, который сейчас казался мне верхом безвкусицы.
— Ну что, автоледи, — его голос оказался на удивление мягким, глубоким, с приятной бархатной хрипотцой, но в нем отчетливо звенела металлическая, чисто мужская уверенность. — Куда же мы так отчаянно спешим в такую рань? Да еще и стрелки на глазах рисуем прямо на ходу? Вы всегда так штурмуете чужие бамперы, когда опаздываете?
— Извините… — пролепетала я, чувствуя, как щеки заливает краска стыда. Мне безумно хотелось провалиться сквозь этот проклятый грязный асфальт прямо в преисподнюю. Я сделала несмелый шаг вперед и посмотрела на бампер его Porsche. Мой капот ушел под него, оставив на безупречном черном глянце глубокую, рваную вмятину и содранную до самого металла краску. — Я… я не справилась с управлением. Колея. Давайте вызовем ГАИ… То есть, полицию. Или, может быть, я могу оплатить ремонт наличными? Прямо сейчас, на месте?
Последнюю фразу я произнесла совсем тихо, одними губами, едва сдерживая слезы. Кого я пыталась обмануть? Себя? Его? У меня за душой не было ни единой копейки. В сумочке, брошенной на сиденье, лежал пустой кошелек и пластиковая удавка — кредитка Сбера с полностью исчерпанным стотысячным лимитом, которую я уже полгода никак не могла закрыть, высчитывая рубли на проезд. Ремонт бампера этой немецкой ракеты стоил как три моих Опеля, сложенных вместе, плюс моя почка в придачу.
Мужчина ответил не сразу. Вместо этого он сделал два неторопливых шага навстречу, сокращая дистанцию. Его пронзительные голубые глаза медленно, беззастенчиво и очень внимательно скользнули по моей фигуре. И хотя на мне был объемный зимний пуховик, под этим его рентгеновским, оценивающим взглядом я внезапно почувствовала себя абсолютно обнаженной. Хорошую, правильную фигуру под одеждой не спрячешь от наметанного мужского глаза — и, кажется, этот хищник по достоинству оценил и мою тонкую талию, и длинные ноги. Моя испачканная тушью, перепуганная, но объективно милая мордашка явно вызвала у него не ярость, а живой, чисто мужской азарт. В углу его губ промелькнула едва заметная усмешка.