Владимир Козаренко – Черная дыра (страница 6)
Он посмотрел на микроволновку, где всё еще лежала батарея его мобильного телефона. Телефон был мертв, но брать его с собой было нельзя — современные комплексы контроля способны активировать микрофон аппарата удаленно, даже если он выключен. Алексей оставил его на кухне. Он готов был покинуть эту квартиру навсегда.
Алексей повернулся к входной двери, но даже не прикоснулся к замкам. Выходить через парадный подъезд, прямо под прицел скрытых камер серого «Ларгуса», было бы глупостью. Вместо этого он прошёл в дальний угол коридора, где за старым платяным шкафом скрывалась узкая, закрашенная несколькими слоями серой масляной краски деревянная дверь.
Этот дом девятнадцатого века когда-то принадлежал зажиточному купцу, и в его архитектуре сохранились скрытые ходы для прислуги. Алексей потратил два дня в первый год после переезда, чтобы очистить этот замок от вековой грязи и ржавчины. Он аккуратно отодвинул шкаф — тяжелое дерево беззвучно скользнуло по фторопластовым подкладкам, которые он предусмотрительно закрепил на ножках.
За дверью открылась крутая, узкая каменная лестница, уходящая в непроглядную темноту подвальных помещений. Вниз пахнуло сыростью, мокрой глиной, крысиным пометом и вековой пылью. Алексей достал из кармана маленький светодиодный фонарик, зажал его зубами, чтобы освободить руки, и осторожно шагнул на первую ступень, прикрыв за собой деревянную створку. Шкаф в квартире послушно вернулся на место под действием противовеса, который Алексей соорудил из старого троса и чугунной гири. Для любого, кто ворвется в его квартиру, комната будет казаться пустой, а сам хозяин — испарившимся сквозь стены.
Спускаясь всё ниже, Алексей ловил ухом каждый звук. Шаги по каменным ступеням отзывались сухим эхом. Через пять минут он оказался в главном теплоузле микрорайона — огромном лабиринте из бетонных стен, опутанных трубами отопления в толстой обмотке из стекловаты. Здесь было жарко, душно, в темноте мерно и зловеще свистел вырывающийся из свищей пар. Алексей шел по памяти. Год назад он раздобыл в архивах Мосводоканала старые чертежи подземных коллекторов Шаболовки. Эти сталинские подземные артерии связывали между собой подвалы жилых домов, кабельные трассы телецентра и уходили далеко в сторону Садового кольца.
Он скользил вдоль толстых магистральных труб, пригибая голову под низкими бетонными балками перекрытий. Пару раз в темноте перед лучом его фонаря мелькали жирные серые тени крыс, но Алексей не обращал на них внимания. Мысли были заняты картой города на поверхности. Если серый «Ларгус» контролировал только его двор, у него было около двадцати минут форы, пока оперативники не решатся на штурм запертой квартиры. Если же контрразведка перекрыла весь квартал, его могут взять на выходе из любого кабельного люка.
Через пятнадцать минут изнурительного марша по колено в теплой, грязной технической воде Алексей уперся в ржавую вертикальную железную лестницу, уходящую вверх к круглому чугунному люку. Сверху сквозь щели крышки доносился отчетливый, тяжелый гул автомобильных двигателей и шуршание шин по мокрому асфальту. Это было Садовое кольцо. Алексеев поднялся по скобам, затаил дыхание и осторожно приподнял спиной тяжелый чугунный брусок люка всего на пару сантиметров.
В глаза ударил резкий дневной свет. Люк выходил на газон разделительной полосы неподалеку от Смоленской площади. Вокруг сплошным потоком неслись машины, обдавая Алексея грязными брызгами. Убедившись, что поблизости нет прохожих и патрульных машин полиции, он резко откинул крышку, выкатился на мокрую траву и точным движением ноги задвинул люк обратно. Через секунду он уже смешался с безликой толпой пешеходов, идущих в сторону станции метро «Баррикадная».
Он выглядел как обычный москвич в старой куртке и с рюкзаком на плече — разве что подошвы его ботинок были испачканы подвальной глиной, а в глазах горел лихорадочный блеск человека, который только что перешагнул черту, из-за которой нет возврата. Алексеев ускорил шаг. До Новинского бульвара, где за высоким бетонным забором высилось монументальное здание посольства США, оставалось всего несколько сотен метров. Там, на клочке иностранной земли, был его единственный шанс заставить мир выслушать правду о «Горгоне» до того, как сибирский смерч Лосева сотрет эту планету из пространства.
Вечерняя Москва бурлила своей обычной, равнодушной к чужим бедам жизнью. Шуршали по мокрому асфальту шины дорогих иномарк, мимо витрин модных бутиков спешили прохожие под разноцветными зонтами. Алексей шел по нечетной стороне Новинского бульвара, стараясь держать средний темп толпы — не слишком быстро, чтобы не привлекать внимания, но и не замедляясь. Рюкзак привычно давил на плечи, а серая тетрадь под курткой казалась раскаленной металлической пластиной, прожигающей ребра.
До массивных воронкообразных ворот американского посольства оставалось чуть больше двухсот метров, когда упругий воздух улицы словно сгустился. Алексей почувствовал это шестым чувством инженера, привыкшего фиксировать малейшие изменения полей.
На противоположной стороне бульвара, прямо у входа в торговый центр, со скрежетом тормозов припарковалась черная «Тойота Камри» с глухой тонировкой. Почти одновременно из бокового переулка медленно выкатился уже знакомый серый «Лада Ларгус». Кольцо сжималось. Из «Камри» быстро вышли двое мужчин в гражданских куртках. Но Алексея заставила похолодеть третья фигура, поднявшаяся с переднего сиденья.
Это была молодая женщина в строгом темном пальто английского кроя. Её подтянутая фигура, гладко зачесанные назад темно-каштановые волосы и абсолютно спокойное, бледное лицо с тонкими чертами выделяли её из толпы оперативников. Капитан контрразведки ФСБ Елена Корсакова лично возглавляла группу захвата. В её руке был зажат компактный цифровой пеленгатор, который прямо сейчас фиксировал остаточный радиосигнал — жесткий диск в рюкзаке Алексея все-таки выдал микроскопическую наводку, когда машина радиоэлектронной борьбы с «Ларгуса» дала сканирующий импульс по частотам.
Елена подняла глаза и посмотрела прямо через четырехполосный поток машин Садового кольца. Её холодный, цепкий взгляд аналитика мгновенно выхватил из сотен пешеходов фигуру Алексея. В её глазах не было злости — только леденящая исполнительность человека, защищающего государственные секреты. Она прижала ладонь к уху, отдавая короткий приказ по рации, и быстрым, решительным шагом направилась к пешеходному переходу.
— Гражданин Алексеев! Стоять! — негромко, но с железной силой в голосе крикнул один из оперативников, бросаясь наперерез через бульвар. Из-под его расстегнутой куртки на мгновение показалась вороненая сталь пистолета «Ярыгина».
Алексей не стал отвечать. Все законы вежливости и страха перед законом испарились из его головы. Он резко рванул вперед, сбивая плечом удивленного мужчину с пакетом из супермаркета. Овощи и пластиковые бутылки со стуком покатились по мокрому бетону.
— Стой! Стрелять буду! — рявкнул преследователь за спиной. Но открывать огонь на поражение в центре Москвы, в пятидесяти метрах от иностранной дипломатической миссии, без прямого приказа Корсаковой он не решался. Это был бы мгновенный международный скандал.
Алексей летел вперед, видя перед собой только стеклянный куб пропускного пункта американского посольства и тяжелую стальную вертушку шлюзовой двери. Ноги скользили по сырой плитке тротуара. Два российских сотрудника полиции из специального полка по охране диппредставительств, стоявшие на внешнем периметре у забора, мгновенно среагировали на шум и крики. Они шагнули навстречу бегущему, вытягивая руки, чтобы перехватить его в живые тиски.
Алексей проявил ту самую механическую изворотливость, которую изучал на гидродинамическом стенде. Вместо того чтобы тормозить, он заложил крутой вираж по касательной, буквально проскочив под вытянутой рукой старшины полиции, и с размаху, всем телом ударил в массивную стеклянную дверь американского шлюза посетителей.
Он влетел внутрь приемного покоя, тяжело и хрипло дыша, едва удерживаясь на ногах. В ту же секунду за его спиной с глухим, тяжелым стуком сработали мощные электромагнитные замки. Толстая стальная вертушка двери заблокировалась.
С той стороны бронированного стекла, тяжело дыша, остановились оперативники ФСБ. Через секунду к стеклу вплотную подошла Елена Корсакова. Её пальцы в кожаной перчатке коснулись прозрачной поверхности. Она смотрела на Алексея сквозь эту непреодолимую юридическую преграду — ведь внутреннее пространство шлюза уже официально являлось суверенной территорией Соединенных Штатов. В её глазах читалось жесткое, аналитическое разочарование. Она поняла, что упустила носителя информации, и теперь ход переходит к Лэнгли.
Внутри приемного покоя зажглись яркие люминесцентные лампы. Из боковых дверей мгновенно вышли двое массивных американских морских пехотинцев в парадной синей форме. Их руки жестко лежали на кобурах с автоматическими пистолетами
—