Владимир Кошечкин – Ковчег. Книга шестая. Ледяной рубеж (страница 2)

Потому что все знали: Тень собирает армию. И эта армия скоро двинется на них.

Андрей стоял на южной стене — той самой, что была восстановлена после битвы с Ханом, — и смотрел на море. Утро выдалось серым и промозглым. Низкие тучи, набухшие влагой, ползли над водой, цепляясь за верхушки скал. Ветер дул с севера, холодный и резкий, и в нём уже чувствовался привкус близкой зимы. Андрей кутался в старый армейский плащ, но холод пробирался под одежду, заставляя ёжиться.

Рядом с ним, опираясь на посох, стоял Дедушка. Платон Сергеевич за последний год сильно сдал: кожа на его лице стала тонкой, как пергамент, а руки, когда-то уверенно державшие чертежи и инструменты, теперь дрожали. Но взгляд его, ясный и цепкий, смотрел на мир всё с тем же острым интересом. Он не мог работать в кузнице — возраст и болезни взяли своё, — но его ум оставался острее бритвы. И сейчас, глядя на море, он просчитывал что-то, ведомое только ему.

— Два месяца, — произнёс Дедушка. — Может, меньше.

— Думаешь, они ударят до солнцестояния? — спросил Андрей.

— Нет. Тень привязан к этому сроку. Его сила зависит от Врат, а Врата открываются только в определённые дни. Но это не значит, что он будет ждать сложа руки. Он вышлет разведчиков. Диверсантов. Возможно, уже выслал. — Старик помолчал. — Ты заметил, что в городе стало слишком спокойно?

— Спокойно? — Андрей хмыкнул. — По-твоему, это спокойно? — Он обвёл рукой стену, где рабочие заделывали последние пробоины, кузницу, из трубы которой валил дым, плац, где Радим гонял конницу.

— Я не об этом. Люди работают. Это хорошо. Но я не слышу смеха. Не вижу улыбок. Даже дети притихли. Это плохо. Страх — он как ржавчина. Разъедает изнутри. Если мы не дадим людям надежду, они сломаются до того, как начнётся бой.

Андрей ничего не ответил. Он знал, что Дедушка прав. За те недели, что прошли после возвращения отряда из Тибета, город изменился. Новости о трёхтысячной армии Тени распространились быстро, и каждая новая деталь — а разведчики докладывали регулярно — была страшнее предыдущей. Слухи ползли по городу, обрастая подробностями: говорили, что Тень заключил союз с духами Байкала, что его воины не чувствуют боли, что он сам превратился в ледяного великана. Люди боялись. И этот страх, как яд, просачивался в каждую щель.

— Константин собирает совет через час, — сказал Андрей. — Там будут Хан, Айдар, Зоя — все, кто откликнулся. Может, это поднимет дух.

— Может, — согласился Дедушка. — А может, наоборот. Когда люди видят, сколько вождей собралось в одном месте, они понимают: опасность реальна.

---

В лазарете, как всегда, пахло травами и карболкой. Вера, склонившись над столом, перебирала пучки сушёной ромашки — той самой, что когда-то привезла Зоя с севера. Её движения были точны и экономны, но мысли витали далеко.

Ей недавно исполнилось тридцать пять. Здесь, в новом мире, она чувствовала себя старой. Не телом — тело её было крепким, закалённым годами работы и лишений. Душой. Слишком много смертей она видела. Слишком много ран перевязала. Слишком много писем продиктовала для тех, кто уже не мог говорить.

Дверь скрипнула. В лазарет вошла Марина — всё такая же прямая, строгая, с неизменным пучком седых волос на затылке. В руках она держала корзину с чистыми бинтами.

— Я принесла, что ты просила, — сказала она, ставя корзину на стол. — Ещё три десятка. Больше пока нет — ткань кончается.

— Спасибо, — ответила Вера, не поднимая глаз. — Пока хватит.

— Ты опять не спала? — Марина присела на табурет напротив. — Вера, ты себя загонишь. У тебя дочь маленькая, Андрей места себе не находит. А ты...

— Я нужна здесь, — резко ответила Вера, и в её голосе прозвучала сталь. — Через месяц здесь будут сотни раненых. Если мы не подготовимся, они умрут. Все, кого мы можем спасти, — умрут. Я не могу допустить этого.

Марина помолчала. Она знала этот тон. Знала, что спорить бесполезно. Но она также знала, что за этой сталью прячется что-то ещё.

— Ты боишься, — тихо сказала она. — Не за них. За него.

Вера замерла. Пучок ромашки выпал из её пальцев и рассыпался по столу.

— Андрей рвётся в бой, — прошептала она. — Он хочет идти с армией. Он говорит, что его место на передовой. А я... я не могу его отпустить. Не после того, что мы пережили. Не после того, как у нас появилась Настенька.

— Ты говорила с ним?

— Пыталась. Он слушает, кивает, а потом уходит на стену и стоит там до темноты. Он думает, что я не знаю. Но я всё знаю. Он винит себя за то, что не был в Тибете. За то, что не пошёл с Константином. Он считает, что должен искупить это.

— Это глупо, — резко сказала Марина. — Он был нужен здесь. Он и сейчас нужен здесь. Кто будет командовать гарнизоном, если все уйдут на Байкал?

— Вот именно. — Вера наконец подняла глаза. — Поэтому я иду на совет. Я скажу им. Андрей остаётся в Ковчеге. Константин поймёт.

---

Плац за южной стеной гудел. Радим, стоя в центре, наблюдал за учениями конницы, и его лицо, обычно спокойное, сейчас было мрачнее тучи.

Его всадники — те, кто выжил в предыдущих битвах, — были хороши. Лучшие из лучших. Но их было мало. Слишком мало для того, что предстояло.

Рядом с ним, опираясь на изогнутый клинок, стояла Зарина. Она тоже смотрела на всадников, и в её золотых глазах читалась та же тревога.

— Сколько у нас? — спросила она.

— Семьдесят. Может, восемьдесят, если считать алтайцев, которых приведёт Айдар. У Тени — в десять раз больше.

— Мы справлялись и не с таким соотношением.

— Справлялись, — согласился Радим. — Но тогда у нас было преимущество внезапности. Мы били из засады, мы использовали «Сирены», мы знали местность. Сейчас всё иначе. Тень ждёт нас. Он укрепился на Байкале. У него есть пушки, есть «глубинные», есть три тысячи бойцов. А у нас — горстка всадников и надежда на то, что Хан не ударит в спину.

— Хан не ударит.

— Ты уверена?

— Я говорила с ним. — Зарина помедлила. — Когда вы были в Тибете, я оставалась здесь и несколько раз встречалась с его послами. Он не тот, кем кажется. За всей этой жестокостью — сломленный человек. Он потерял всё. И теперь он хочет только одного: спасти то, что осталось. Он не предаст.

Радим посмотрел на неё. В его глазах мелькнуло что-то — может быть, удивление, может быть, гордость.

— Ты стала дипломатом, — сказал он.

— Я стала женой, которая не хочет терять мужа в бою, — ответила она. — И я готова делать для этого всё, что угодно. Даже вести переговоры с бывшими врагами.

Радим обнял её — прямо там, на плацу, не стесняясь чужих взглядов. И она прижалась к нему, чувствуя, как сильно и ровно бьётся его сердце.

— Мы выживем, — сказал он. — Мы всегда выживаем.

— Я знаю, — ответила она. — Но иногда мне страшно.

— Мне тоже. Но мы справимся. Вместе.

---

В доме совета собирались люди. Это был уже не тот маленький зал, где когда-то сидели десяток старожилов «Кедрового лога». Теперь здесь, за длинным столом, сколоченным из корабельных досок, собирались представители всех общин, примкнувших к Ковчегу за эти годы.

Константин сидел во главе стола. Его лицо, обветренное и тронутое шрамами, было спокойно, но те, кто знал его, видели: под этим спокойствием скрывается напряжение. Он не спал уже несколько ночей. Он думал. Просчитывал. Готовился.

Рядом с ним — Алиса. Она была бледна, но держалась прямо. В её изумрудных глазах горел тот самый огонь, который всегда появлялся перед битвой. Никто не знал, что она носит под сердцем новую жизнь. Она сама узнала об этом только вчера, когда Вера, осмотрев её после возвращения из Тибета, тихо сказала: «У тебя будет ребёнок. Месяца два, не больше. Береги себя». Алиса тогда ничего не ответила. Она просто кивнула и вышла из лазарета. А потом долго стояла у моря, глядя на волны, и думала. О том, что скажет Константину. О том, что не может сказать ему сейчас — не тогда, когда каждый его день заполнен подготовкой к войне. О том, что, возможно, не скажет до самого конца.

Напротив них сидел Хан. Его правая рука всё ещё висела на перевязи, но он держался с той же властной уверенностью, что и всегда. Рядом с ним — Бахтияр и двое старейшин Орды. Дальше — Айдар, в своей неизменной шерстяной рубахе, с серебряным амулетом на груди. Чегем и Алтынай, прибывшие с Алтая. Зоя, представлявшая северные общины. Радим и Зарина. Дедушка, сидевший в углу с неизменной тростью. Андрей и Вера. Кирилл, ещё бледный после ранения, но уже рвущийся в дело, и Юля, сидевшая рядом с ним.

— Начнём, — произнёс Константин, и в зале воцарилась тишина.

Он поднялся и обвёл взглядом собравшихся. Его голос, хрипловатый от усталости, звучал ровно и твёрдо.

— У нас есть подтверждённые данные. Армия Тени насчитывает около трёх тысяч бойцов. Они стоят лагерем на восточном берегу Байкала, у переправы. Укрепления возведены. Пушки установлены. «Детей бездны» — не меньше двух сотен. Кроме того, разведка докладывает о новом типе существ — «глубинных». Они выходят из озера по ночам. Они не чувствуют боли, не боятся огня, не реагируют на «Сирены». Мы не знаем, сколько их. Мы не знаем, как их убить.

— Отлично, — мрачно пробормотал Андрей. — Просто отлично.

— У Тени есть три командира, — продолжил Константин. — Караган — глава «гиен». Субедей — вождь восточных племён. И женщина по имени Моргана. О ней почти ничего не известно, кроме того, что она — правая рука Тени и что она опаснее обоих мужчин вместе взятых.