Владимир Кошечкин – Ковчег. Книга пятая. Камни Порога (страница 8)

Константин поднялся.

— Мы отправим разведку на юг. Прямо сейчас, до того, как Хан начнёт наступление. Нам нужны союзники, и нам нужно знание. Если Искандер существуют, мы должны найти их раньше, чем Тень или Хан.

— Это опасно, — сказала Алиса. — Земли Хана кишат патрулями. Разведчиков могут схватить.

— Поэтому пойдут лучшие, — ответил он и посмотрел на неё.

Она выдержала его взгляд, и в её изумрудных глазах зажёгся знакомый огонёк. Тот самый, что появлялся перед каждой вылазкой, каждым боем, каждым рискованным предприятием. Она не боялась опасности — она боялась бездействия.

— Я пойду, — сказала она.

— И я, — добавила Зарина.

— Я тоже, — Лейла, сидевшая в углу с флейтой Тамира в руках, поднялась. — Моя флейта чувствует воду. А где вода — там и жизнь. Я найду их.

Кирилл, сидевший рядом с Юлей, открыл было рот, но Дедушка опередил его:

— Кирилл пойдёт. Ему нужен опыт полевой работы. И Тимур — он лучший следопыт из всех, кого я знаю.

Кирилл покраснел, но возражать не стал. Тимур, стоявший у двери, молча кивнул. Юля сжала руку Кирилла под столом — быстро, незаметно, но он почувствовал и ответил таким же пожатием.

— Значит, пятеро, — подытожил Константин. — Алиса, Зарина, Лейла, Кирилл, Тимур. Выходите завтра на рассвете. Задача — найти Искандер, установить контакт и по возможности разведать силы Хана. В бой не вступать без крайней необходимости. Если через две недели вы не вернётесь, я приду вам на подмогу.

— Мы вернёмся, — сказала Алиса. — Ты знаешь, я всегда возвращаюсь.

Он посмотрел на неё, и в его взгляде было то, что он никогда не говорил при всех: страх. Не за себя — за неё. За них всех.

---

Вечером, после совета, Чегем попросил Константина о личной встрече. Они уединились в небольшой комнате при доме совета — той самой, где когда-то принимали первых переселенцев. Шаман сел на низкую скамью, положил посох на колени и долго молчал, прежде чем заговорить.

— Ты знаешь, что я не просто так приехал, — начал он. — Алтынай и я могли бы передать эти сведения по рации. Но я хотел увидеть тебя лично.

— Почему?

— Потому что грядёт нечто большее, чем война с Ханом. Я говорил с духами, Седой. И духи сказали мне, что Тень не просто ищет союзников. Он ищет способ слиться с Сущностью.

Константин нахмурился:

— Слиться? Что это значит?

— Он отдал ей часть себя много лет назад, когда заключил сделку. Тогда он стал Тенью — ни живым, ни мёртвым. Но теперь он хочет большего. Он хочет стать ею. Если ему это удастся, он перестанет быть человеком окончательно. Он станет воплощением Сущности на земле.

— И что тогда?

— Тогда закрыть Врата будет недостаточно. Придётся уничтожить их. Вместе с ним.

Чегем достал из мешочка небольшой, завёрнутый в мягкую замшу предмет и протянул Константину. Тот развернул ткань и замер.

Это был камень. Небольшой, размером с кулак, тёмный, почти чёрный, но внутри него, в самой сердцевине, пульсировал слабый, зеленоватый свет. Свет этот был живым — он то разгорался, то угасал в ритме, который напоминал биение сердца. Поверхность камня была гладкой, но не полированной — скорее, оплавленной, словно он побывал в огне и остыл, сохранив форму.

— Это Камень Порога, — тихо сказал Чегем. — Один из трёх, что хранились на Алтае. Мы нашли его в кургане Укока, в руках самой Принцессы. Она держала его, когда умерла. Две с половиной тысячи лет он ждал того, кто сможет его использовать.

— Как он работает?

— Он резонирует с Вратами. Когда ты приближаешь его к открытым Вратам, он начинает пульсировать чаще и ярче. Когда подносишь вплотную — он запирает их. Без крови, без голоса, без жертв. Просто закрывает, как закрывают дверь.

— Почему ты не отдал его раньше?

— Потому что не знал, достоин ли ты. — Чегем посмотрел ему прямо в глаза. — Этот камень — огромная сила. В неправильных руках он может открыть Врата так же легко, как и закрыть. Тень искал его. Хан, если узнает, будет искать. Я должен был убедиться, что ты тот, кто не поддастся искушению.

— И ты убедился?

— Да. Ты не хочешь власти, Седой. Ты хочешь мира. Это редкое качество.

Константин закрыл камень в ладони. Он чувствовал его тепло — слабое, но ощутимое, словно внутри действительно билось чьё-то сердце.

— Я передам его Алисе, — сказал он. — Она идёт на юг. Если Искандер существуют, камень поможет найти Врата и запереть их.

— Хорошо. — Чегем поднялся, опираясь на посох. — И ещё одно. Береги её. Твою жену. Она связана с Вратами сильнее, чем ты думаешь. Когда она пролила кровь в Дербенте, она не просто закрыла Врата. Она стала их частью. Теперь она чувствует их — все, какие есть. Если Тень откроет Врата снова, она почувствует это первой. И это может сломать её.

Константин помрачнел. Он знал о связи Алисы с Вратами — она сама рассказывала ему о снах, о странных ощущениях, которые иногда накатывали на неё без причины. Но он не думал, что это может быть опасно для неё самой.

— Можно разорвать эту связь?

— Можно, — медленно произнёс Чегем. — Но только одним способом: запереть все Врата. Все до единого. Тогда Сущности уснут навсегда, и связь исчезнет. До тех пор — она будет их стражем. И их пленницей.

Он поклонился и вышел, оставив Константина одного. Тот сидел в полумраке, сжимая в руке Камень Порога, и думал. Думал о том, что каждая победа даётся ценой. Что каждая закрытая дверь оставляет рубцы на тех, кто её закрывал. И что его жена, его Бестия, каждый день носит в себе груз, о котором он даже не подозревал.

---

Утро следующего дня выдалось ясным и холодным. Осень уже вступила в свои права, и с гор тянуло первым снегом. На площади перед Северными воротами собрался весь город — пришли проводить разведчиков.

Алиса стояла у ворот, проверяя снаряжение. Её рюкзак был уложен по-походному: сухой паёк на две недели, вода, запасная одежда, аптечка, нож, арбалет. Камень Порога, завёрнутый в промасленную ткань, лежал в отдельном кармане, у самого сердца. Она чувствовала его тепло даже сквозь одежду.

Зарина, стоявшая рядом, поправляла ремни своего доспеха. Её изогнутый клинок висел на поясе, а за спиной был маленький арбалет. Лейла, бледная, но решительная, сжимала в руках флейту Тамира. Кирилл проверял портативную «Сирену», собранную им и Дедушкой специально для этого похода. Тимур седлал лошадей — пять низкорослых, но выносливых алтайских лошадок, способных пройти сотни вёрст по бездорожью.

Константин подошёл к Алисе. Они отошли на несколько шагов от остальных, и он взял её за руки.

— Будь осторожна, — сказал он.

— Я всегда осторожна, — ответила она с лёгкой улыбкой.

— Нет. Ты всегда рискуешь. Но на этот раз — пожалуйста, не геройствуй.

— Я вернусь, Костя. Ты знаешь, я всегда возвращаюсь.

Он посмотрел ей в глаза и увидел там то, что видел всегда: огонь. Но теперь к нему примешивалось что-то ещё — может быть, мудрость, может быть, усталость. Она изменилась за эти годы. Они оба изменились.

— Камень у тебя? — спросил он.

— У меня. — Она коснулась нагрудного кармана. — Я буду хранить его.

— Не потеряй.

— Не потеряю.

Он обнял её — крепко, по-настоящему, не стесняясь чужих взглядов. Она прижалась к нему на мгновение, вдохнула его запах — родной, знакомый, пахнущий смолой и морем, — и отстранилась.

— Пора.

Отряд выехал из ворот под тихий говор провожающих. Юля, стоявшая у стены вместе с Верой, смотрела вслед Кириллу, и в её глазах блестели слёзы. Вера обнимала её за плечи. Андрей, стоявший на вышке, молча следил за удаляющимися всадниками. Дедушка, вышедший из мастерской, смотрел им вслед и шептал что-то — то ли молитву, то ли формулы расчёта расстояний.

Когда последний всадник скрылся за поворотом тропы, Константин повернулся и пошёл обратно в город. Впереди был долгий день. Впереди была война.

---

Глава 4. Разведка на юг

«Разведка — это не просто глаза армии. Это её разум, её инстинкт, её способность видеть в темноте. И от того, что увидят эти глаза, зависит, куда ударит меч».

Путь на юг начался с тишины.

Они выехали из Ковчега на рассвете, когда туман ещё клубился в низинах и первые лучи солнца едва пробивались сквозь пелену облаков. Пять всадников — Алиса, Зарина, Лейла, Кирилл и Тимур — двигались цепочкой, держа интервал в несколько метров. Впереди, как всегда, шла Алиса. Она сидела в седле с той особой, расслабленной грацией, которая даётся только годами тренировок, и её рыжие волосы, заплетённые в тугую косу, поблёскивали в утреннем свете. Лошадь под ней — гнедая кобыла по имени Искра, подарок Айдара, — шла ровным, размеренным шагом, изредка всхрапывая и кося глазом на обочину.

За ней следовала Зарина. Её лицо, как всегда, было спокойно, но в золотых глазах пряталась настороженность. Она привыкла к степи, к открытым пространствам, где врага видно издалека. Здесь, в предгорьях, где скалы и кустарники создавали бесчисленные укрытия, она чувствовала себя менее уверенно. Но рука, лежавшая на рукояти изогнутого клинка, была тверда.

Лейла ехала третьей. Её пустынные одежды — выцветшие, серо-бурые, многослойные — развевались на ветру. В руках она держала флейту Тамира, с которой никогда не расставалась. Иногда, когда тропа становилась шире, она подносила инструмент к губам и извлекала тихую, почти неслышную ноту — не для музыки, а для того, чтобы «почувствовать воду», как она это называла. Флейта резонировала с подземными источниками, и этот резонанс Лейла ощущала кожей.