Владимир Кощеев – Корсаков. Том 3 (страница 9)
— Поверить не могу, мама! — вскакивая со своего кресла, воскликнула она. — Да чем ты лучше Долгоруковых⁈ Ты же уничтожила собственную подругу только ради того, чтобы самой сесть на трон! И тебе хватает наглости после этого читать мне мораль? Да я прямо сейчас поеду к Корсаковым и отдамся Ивану на пороге его дома. И ты ничего не сможешь мне сказать. Потому что у тебя слишком много грехов за душой, чтобы хоть кого-то осуждать. Поверить не могу! Она же была твоей ближайшей подругой!
Не дожидаясь ответа государыни, её императорское высочество выметнулась из кабинета и захлопнула дверь. Несколько секунд она тяжело дышала, приходя в себя.
Про Корсакова, разумеется, она сказала для красного словца, и никуда Дарья Михайловна ехать не станет. Однако откровение, которое ей открылось в этом разговоре, окончательно уничтожило идеальный образ матери.
Екатерина Юрьевна Шереметева больше не могла быть для неё примером, как раньше. Образ Железной императрицы окончательно проржавел в глазах наследницы престола.
— Ваше императорское высочество, — положенным поклоном поприветствовал члена правящего рода я, — добрый вечер.
Виктор Павлович кивнул мне, совершенно спокойно наполняя бокал коньяком. Указав мне на свободное кресло, он сам опустился напротив и закинул ногу на ногу. Дождавшись, когда он устроится, занял предложенное место и я.
— Я не буду задерживать тебя надолго, граф, — проговорил великий князь. — Как ты понимаешь, дело, которое мы когда-то с тобой организовали, требует пересмотра наших соглашений.
Я, не скрываясь, вздохнул с облегчением.
— Смотрю, ты уже устал участвовать в этом спектакле, — коротко посмеялся Виктор Павлович, прежде чем сделать глоток. — С твоей матушкой я уже говорил об открывающихся для вашего рода перспективах. Она, конечно, пыталась мне возражать — мягко, как всегда. Но всё, что мы сейчас с тобой обсудим, будешь решать именно ты. Таково желание Анастасии Александровны, и я с ним полностью согласен. Ты уже не ребёнок, кое-чего повидал, немного разобрался в том, как устроена реальная жизнь при дворе, и можешь принять решение осознанно.
Вступление показалось мне достаточно любопытным, так что я кивнул, не спеша отвечать.
Матушка, конечно, обсуждала со мной многое, но именно эту тему я сам отстаивал, повторяя, что ей не стоит переживать, так как я самостоятельно разберусь. Сейчас мы уже получили титул, имение к нему, Корсаковы вернули себе очень много собственности. Не говоря о том, что Ростовы вернули нам не только старое имущество, но и все доходы, которые были получены с этого имущества.
Стоило ли оно того? С моей точки зрения — да.
Ведь, по сути, мне от правящего рода достались одни только пряники. Пара сражений — не в счёт, дворянин всегда должен быть готов отстаивать интересы своей семьи и страны. Иначе какой он, к чёрту, дворянин?
— Моя сестра, конечно, использует достаточно сомнительные методы, — заговорил великий князь, когда бокал показал дно. — Будь добр, налей ещё, не хочу вставать.
Я легко поднялся и, добравшись до бара, плеснул на два пальца из той же бутылки, которую Виктор Павлович начал прямо перед моим приходом. Вернувшись с бокалом к нему, я опустился на сидение.
— Но главное, что цель, которую она поставила, достигнута, — продолжил его императорское высочество. — Дашка от тебя без ума и готова на всё, чтобы добиться своего. Думаешь, если бы сейчас императрица не вошла, вы бы закончили поцелуйчиками, как в Выборге?
— Я не думаю, что я подходящая пара для её императорского высочества, — возразил я. — Одно дело первая любовь, объятия и поцелуи, и совсем другое…
Он махнул рукой, прерывая меня.
— А вот и зря ты, граф, так размышляешь, — заявил великий князь. — Знаешь, чего на самом деле хочет моя племянница?
— Полагаю, что немного понимаю, — ответил я.
— Ничего-то ты не понимаешь, — покачал головой мой собеседник. — Она хочет, чтобы ты стал её мужем, консортом при императрице.
Ну, сказать, что новость меня ошеломила — это сильное преувеличение. Дарья Михайловна сейчас окрылена влюблённостью. Однако супруг императрицы — это очень серьёзная позиция, и решать вот так, походя, подобный вопрос нельзя. Это же политика.
— Я не думаю, что это возможно, — озвучил своё мнение я.
Великий князь залпом осушил бокал и протянул его мне.
— Почему же? — спросил он, когда я поднялся, чтобы налить ещё. — Когда ты был нищим дворянином, конечно, имелись препятствия. С другой стороны, ты всё равно обладал достоинствами. Целитель, место своё знаешь. А ещё у тебя нет никакого влияния и союзников.
Я не ответил, наливая в бокал коньяк.
— Теперь ты себя проявил, стал за это графом, — продолжил великий князь. — Уже не такая дурная партия для будущей государыни. К тому же наследница престола в тебе влюблена по уши. Да и со мной ты вроде как нашёл общий язык, и даже сестре моей понравился. Так что считай, что согласие со стороны Долгоруковых у тебя в кармане.
Я вернулся с бокалом и вручил его Виктору Павловичу.
— И я предлагаю тебе подумать и решить, готов ли ты превратить свою временную роль в постоянную? — задал вопрос великий князь. — Не стану скрывать, если ты согласишься, род Корсаковых ждёт стремительный взлёт на самый верх, как это обычно и бывает, когда кто-то из менее престижной семьи заключает брак с правящим родом. Многие современные рода поднялись именно за счёт близости к царской семье.
— Звучит слишком сладко, чтобы не заподозрить подвоха, — ответил я. — К тому же я будущий глава рода Корсаковых. Как вы предполагаете, мне придётся жить одновременно на две семьи?
— Ну, — пожал плечами великий князь, — Анастасия Александровна ещё много лет будет способна родить новых сыновей. Ты ведь об этом знаешь, да?
Такой подход мне не нравился, и Виктор Павлович усмехнулся, глядя на моё лицо.
— Но это, конечно, запасной вариант. Я же могу предложить и другой расклад — твоя мать станет моей женой, и дети от этого брака будут исключительно Корсаковыми. Без права наследовать фамилию Долгоруковых. Как мы недавно убедились, иное ведёт к попыткам переворота.
Я кивнул.
— А вы так уверены, что матушка согласится выходить за вас замуж? — спросил я.
— Ну, когда она была претенденткой в императрицы, — чуть отведя взгляд, проговорил он, — только наличие у меня семьи не позволило отбить твою матушку у Михаила Константиновича. Это сейчас мои дети выросли, а супруга умерла. Настя тоже вдова, у неё тоже взрослые дети. Почему бы нам обоим не пожить для себя оставшиеся годы?
Очень интересный поворот. Кажется, матушка была ещё большей сердцеедкой, чем я прежде о ней думал. Впрочем, это не отменяет того факта, что великому князю ещё придётся добиваться её руки. Хотя…
Если я действительно соглашусь на брак с Дарьей Михайловной, у Корсаковых не останется выбора. Сама матушка слишком молода, чтобы не выйти замуж второй раз. И детей ей действительно можно рожать ещё с десяток без вреда для здоровья — мы же недавно это всё с ней обсуждали.
— Это всё, конечно, прекрасно, — вздохнул я, не спеша садиться обратно в кресло. — Но что с нами будет, когда первая влюблённость её императорского высочества пройдёт, и она перестанет быть так одержима мной? Как нам обоим после этого жить, или вы хотите сказать, что мне позволят разойтись с её императорским величеством через развод? Государи разводятся только через монастырь, либо через плаху. Так куда мне, по-вашему, к умным или красивым?
Виктор Павлович улыбнулся. Разговор доставлял ему удовольствие. Впрочем, и для меня возможность поговорить прямо с пауком, который и сплёл всю эту паутину, тоже полезна. Терпеть не могу интриги, а здесь можно честно задавать вопросы и получить ответы. Не факт, что мнение Долгорукова после этого не может измениться, но хотя бы в моменте я способен понять его мотивы.
— А кто сказал, что вы прямо сейчас под венец пойдёте? — спросил он. — Нет уж, граф, ты так не спеши. Одно дело, если вы переспите, это понятно, и Долгоруковы полностью одобряют. Дашке пора, наконец, добиться маленького успеха на этом поприще. И восстановить её после вашего возможного разрыва сможет любой целитель, достаточно будет только пообещать награду или повышение в должности.
Меня коробило такое отношение к Дарье Михайловне. Но я прекрасно понимал, что Виктор Павлович не тот человек, который будет сюсюкаться и пылинки с будущей государыни сдувать. Великий князь десятилетиями курирует жандармерию и просто по определению не может быть добрым ангелочком.
— Мне нужно от тебя принципиальное согласие, Ваня, — выдохнул Долгоруков, после чего махнул весь коньяк из бокала. — Потому что, если ты не согласен, сейчас будет самое время для того, чтобы развести вас в разные стороны. Корсаковы отдельно, Кремль отдельно. Я уже возвысил вас, вернул имущество. Ты продолжишь служить в корпусе целителей под руководством своей матери. А мы будем искать другие варианты для супруга наследницы престола. Главное же — никто вас не тронет и наказывать не станет. Дашка, конечно, какое-то время будет переживать, волноваться, но реальной власти у неё ещё нет, и хоть как-то навредить вам я ей в любом случае не позволю. Потом, когда пройдут годы, племянница к тому времени станет её императорским величеством и забудет о плохом, что между вами случилось. И будет, как все люди, вспоминать былое исключительно в приятном ключе.