Владимир Кощеев – Корсаков. Том 3 (страница 8)

— Войдите.

Внутрь заглянул гвардеец Долгоруковых. Окинув профессиональным взглядом помещение, он сообщил:

— Его сиятельство Корсаков доставлен, ваше императорское высочество.

В горле мгновенно пересохло, и подготовленные слова окончательно испарились из головы её императорского высочества.

Не в силах выдавить ни слова от волнения, будущая государыня жестом велела запустить графа Корсакова. Не прошло и пары секунд, как он переступил порог, и Дарья Михайловна Долгорукова на секунду залюбовалась им.

— Ваше императорское высочество, — произнёс он, целуя протянутую руку. — Рад вас видеть.

Дверь закрылась, и этот звук заставил девицу вспомнить, ради чего она назначила эту позднюю встречу.

— Я тоже рада, Ваня, — выдохнула наследница престола, стремительно краснея от того, что ей придётся сейчас обсуждать с ним. — Прошу, садись.

По его взгляду было ясно, что ему нравится то, что он видит. Зелёные глаза безо всякой магии пленяли её взгляд. Спокойное, уверенное лицо, сильное тело, которое она прекрасно помнила с покушения на железной дороге…

Последняя мысль заставила её ещё сильнее смутиться.

Корсаков не стал садиться, конечно, дожидаясь, когда первой это сделает она. Эта подчёркнутая дистанция даже несколько раздражала. И Дарья Михайловна в очередной раз почувствовала, как нормы приличия мешают ей просто побыть собой. Как были прекрасны вечера в «Мидине», когда он открыто обнимал её! И как же ей не хватало этого ощущения его крепких рук на талии!

Всё же заняв кресло, не за столом, а для посетителей, наследница престола кивнула графу на такое же, развёрнутое для диалога заранее. Корсаков плавно опустился на сидение и сложил руки на подлокотники.

Но слова не лезли, это была слишком смущающая тема, чтобы начинать разговор с неё. А потому будущая государыня решила зайти издалека.

— Моя тётушка не будет подсовывать тебе любовниц, Ваня, — объявила она самое главное. — Я поговорила с ней, и подобное больше не повторится. Я прошу у тебя прощения за то, что эта ситуация вообще произошла.

В глазах Ивана Владимировича мелькнула весёлая искорка.

— Признаться, ещё никогда я не был так счастлив услышать, что в моей жизни станет меньше женщин, — с улыбкой произнёс он. — Благодарю, ваше императорское высочество. Это многое для меня значит.

Иван Владимирович Корсаков .

Ну, собственно, главное я уже услышал, и можно было чуть расслабиться. А то великая княгиня с таким энтузиазмом стала подкладывать мне женщин, что я уже начал сомневаться в том, чего от меня на самом деле хотят Долгоруковы — то ли играть роль фаворита наследницы престола, то ли скорейшим образом создать прецедент, чтобы отдалить меня с гарантией.

Ведь не трудно догадаться, что любовница, которая скажет, что я всё это время спал с ней, покажет тем самым, что мне нечего делать рядом с Дарьей Михайловной. Официально никто, разумеется, никому не изменяет, а стоит информации стать достоянием общественности, и такого благородного осудят непременно. И не важно, что все остальные тоже в штанах удержаться не могут, когда видят симпатичную девицу, главное — соблюдать приличия.

— Признаться, я устал бегать от любовниц, которых мне подкидывают ваши родственники, — проговорил я, вставая с кресла.

Коснувшись рукой её щеки, я провёл большим пальцем по нежной коже. Взгляд девушки мгновенно затянуло мечтательной пеленой.

Не говоря ни слова больше, я поцеловал её.

Глава 5

Я улыбнулся, прежде чем отстраниться.

Дарья ещё пребывала в собственных эмоциях, а дверь в кабинет уже открылась.

— Похоже, я чему-то помешала? — спросила Екатерина Юрьевна, окинув взглядом кабинет дочери. — Иван Владимирович, мне кажется, вам пора.

Я взглянул на неё, затем перевёл взгляд на Дарью Михайловну.

— Если её императорское величество приказывает, я подчиняюсь, — поклонившись, с вежливой улыбкой ответил я.

А вот наследница престола только после моих слов окончательно вернулась в реальность. Во взгляде, направленном на мать, было столько возмущения, что я бы не удивился, если бы она послала императрицу.

Но вместо этого Дарья Михайловна взяла себя в руки.

— Да, Иван, я обещаю, больше таких проблем у тебя не возникнет, — произнесла она, не сводя взгляда с матери.

Я же снова поклонился и совершенно спокойно покинул кабинет наследницы престола. За мной тут же увязался слуга Долгоруковых.

— Ваше сиятельство, прошу вас следовать за мной.

Спорить я не стал и пошёл туда, куда он меня вёл. За окном скоро полночь, человек не по своей прихоти для меня провожатым оказался, значит, сейчас встречусь с кем-то из великокняжеской семейки.

То, что нас обязательно прервут, я знал с самого начала. Это Кремль, тут каждый угол под наблюдением. Подозреваю, её императорскому величеству доложили о моём визите, стоило мне переступить порог крепости. А значит, она выбрала момент, когда мы не сможем перейти от поцелуев к чему-то большему.

Великая княгиня намеренно спровоцировала племянницу, чтобы та решилась на такой отчаянный шаг. А вот Железная Екатерина резко против. Возможно, потому, что дала слово моей матушке, или потому, что её просто бесит, как влияние на дочь уменьшается.

В любом случае я оказался между Долгоруковыми и Шереметевой. Меня это не раздражает даже, на самом деле. Я знал, на что шёл, когда согласился войти в ближний круг наследницы престола. Однако методы, которыми все эти венценосные особы решают проблемы, оставляют желать лучшего.

На ходу поправив манжеты, я остановился перед дверью с гербом Долгоруковых.

— Его императорское высочество ждёт вас, ваше сиятельство, — заглянув за створку, сообщил слуга, прежде чем распахнуть для меня проход. — Прошу вас.

Я кивнул и переступил порог. Что ж, посмотрим, чего хочет от меня великий князь.

Кремль, кабинет наследницы престола .

— Да ты с ума сошла⁈ — прошипела Екатерина Юрьевна, едва за Корсаковым закрылась дверь. — Совсем Долгоруковы тебе голову запудрили? Ты что же, решила, что можешь любовника вот так привести прямо в свой кабинет и отдаться ему на рабочем столе? О чём ты вообще думаешь⁈

Дарья Михайловна откинулась на спинку кресла и опустила веки. Ей совершенно не хотелось сейчас спорить с матерью. Однако разговор давно назревал, и наследнице престола тоже было что сказать императрице.

— Если ты хочешь поговорить об ошибках, может быть, начнём вспоминать и о твоих делах? Например, о назначении деда главой Тайной канцелярии и к чему это нас привело?

Лицо Екатерины Юрьевны на миг застыло холодной маской.

— Не упоминай моего отца.

— А почему бы и нет? — пожала плечами Дарья Михайловна. — У нас же вечер откровений. Так почему не обсудить все назревшие вопросы. К примеру, ты знала, что никакого покушения на меня бы не состоялось, если бы Юрий Петрович не закрыл подготовку операции по экстрадиции координатора наёмников, которые атаковали поезд со мной?

Её императорское величество усмехнулась.

— Не эти, так другие, — ответила она. — Ты ещё слишком молода и эмоциональна, чтобы понимать, как работает этот жестокий мир. Если бы отец подписал приказ о той операции, на тебя бы вышли другие наёмники. И ничего бы не поменялось, а так это хотя бы известное зло.

— Которое просочилось на территорию нашей страны, вооружилось и напало на поезд императорской семьи, — кивнула наследница престола. — Ты осознаёшь, насколько это паршиво для Российской империи⁈ Или ты настолько озабочена вопросом, как бы подстелить соломки, когда придётся отдать власть в мои руки, что тебе плевать на всё?

— Мне не плевать, Даша.

Глаза матери чуть блеснули, в них появились слёзы. Ещё не начавшие скатываться, но уже обозначившиеся.

— Мне никогда не было плевать, — произнесла императрица. — Ты — самое ценное, что у меня когда-либо было. Я плохая мать, да. Но я хотя бы сделала всё, чтобы обезопасить тебя, дать тебе возможность получить хотя бы каплю нормальной жизни. Или ты считаешь, Корсакова к тебе Долгоруковы подвели?

Дарья Михайловна тряхнула головой.

— А ещё я пообещала его матери, что не буду втягивать его в наши с Долгоруковыми проблемы. И посмотри, что произошло, твоя дражайшая тётушка изо всех сил пытается прикрыть Корсаковым дыры. Сначала пыталась подложить его под графиню Осколкину, а когда не получилось, она унизила Ворониных, верных слуг Российской империи, приказав унтер-офицеру жандармерии лечь под графа Корсакова. Ты только вдумайся, Даша, великая княгиня, которая не имеет никаких прав приказывать жандармерии, отдаёт приказы сотруднику ведомства. Что ещё Долгоруковы сделают, чтобы добиться своих целей? Ты ведь понимаешь, что их цель — всего лишь удержать престол, и им плевать на то, что будет с Российской империей?

Будущая государыня усмехнулась.

— Ты обещала убрать Ивана Владимировича из моей свиты? — уточнила она.

— Нет, я обещала, что он больше не будет целью наших интриг.

— А до этого ты обещала оградить его сестру от опасности, и её тут же похитили, — кивнула Дарья Михайловна. — Возможно, я сейчас предположу крамолу, но не ты ли виновата в том, что твоя единственная соперница за сердце отца вдруг влюбилась в проходимца и была вынуждена распродавать имущество, чтобы покрыть его долги?

Её императорское величество вновь замерла, и крохотная слезинка скатилась по её щеке. Глядя в лицо матери, наследница престола прикрыла лицо рукой.