Владимир Кощеев – Корсаков. Том 3 (страница 44)

— И кто пойдёт? — уточнила Вера Андреевна. — Должность, скорее всего, будет прилагаться вместе с чином. Но человек, который будет представлять клан Калашниковых, вряд ли сможет совмещать службу и дела рода. Первые годы так точно, слишком много родов владеют оружием, подходящим под новый критерии.

Николай Андреевич кивнул.

— Самое очевидное решение — я. Как раз потому, что уже всё передал вам, могу присутствовать номинально, появляться только на таких собраниях, как сейчас. И представлять Калашниковых в комиссии.

— Сашка не обрадуется, — покачал головой Пётр Андреевич.

— Сашка сопляк, который выбрал учёбу не там, где мы для него планировали. И он сейчас сам строит ракеты, так что не помрёт, и без куска хлеба не останется. Подрастёт, остепенится, сядет на госконтракты, посмотрит, как жизнь устроена, и вот тогда-то поймёт, почём фунт лиха. Глядишь, начнёт думать.

Присутствующие улыбнулись. Тяга Александра Николаевича, вчерашнего гимназиста, к конструированию оружия, была известна всем. И глубоко внутри они её уважали, так как сами были такими же оружейниками. Но идти против просьбы юнца, который получил милость из рук наследницы престола, было бы недальновидно. Но и из этого можно было извлечь пользу.

— Теперь к вопросу о нашей безопасности, — объявил Николай Андреевич. — Поднимаем всё, что у нас есть, и проверяем, чтобы нигде не всплыла наша продукция.

— Мы не таскали гранатомёты в жилые кварталы, — заметил его брат.

— Ты уверен, что ни одна деталь, ни один ствол, ни одна коробка, ни один старый боекомплект, списанный через третьих поставщиков, не всплывёт в деле Корсакова? — уточнил глава рода.

— По нашим текущим поставкам уверен, — осторожно произнёс Пётр Андреевич. — По старым складам младших ветвей нужно поднимать архивы.

— Поднимешь. Все списания за десять лет. Всё, что уходило частным охранным структурам, через посредников, через южные контракты, через списанную технику. Если где-то лежит наша ржавчина, я хочу узнать об этом раньше жандармерии.

— Технику тоже поднимать? — уточнил Станислав Олегович.

— Всё, — кивнул Николай Андреевич. — Бронированные шасси, башенные модули, крепления, контейнеры перевозки. Если на этом можно установить оружие, я хочу видеть список.

Вера Андреевна вставила своё слово:

— Тогда нужно сразу разделить линии. Оружие, активная защита, пассивная защита, транспорт. И предложить государству классификацию. Не ждать, пока её напишут люди Виктора Павловича.

Глава рода кивнул в ответ на слова сестры.

— Вот это уже больше похоже на план. Итак, дорогие родственники, за работу.

Особняк графов Никитиных, кабинет главы рода .

Владислав Васильевич сидел за столом, глядя на документы перед собой, но не читал их, а думал. Визит на совещание прошёл для него нелегко, но не из-за возраста, а потому что задел слишком важные струны.

Инна ведь тоже пострадала из-за того, что некоторые сочли насилие в адрес детей приемлемым. Да, формально у Долгоруковых поводом служило нападение на графа Корсакова, но всем было ясно — если бы нападения не случилось, его следовало бы придумать. Великий князь взял повод и устроил то, что было ему выгодно.

Потому что с тех времён, когда Железная Екатерина руками Долгоруковых вырубила нелояльных благородных в Российской империи, оставшиеся роды заняли пустое пространство на политической арене и решили, что им теперь всё можно. И накопленное оружие требовало применения, а наличие его у каждой серьёзной семьи не уравнивало шансы, а повышало количество жертв среди мирного населения — тех, кто в конфликтах не участвует.

— Что мы будем делать? — спросил Виталий Владиславович.

Инна Витальевна сидела на диване, поджав под себя ноги и накинув на них плед. Конечно, формально ей здесь было нечего делать. Однако после нападения на любимую внучку глава рода пересмотрел своё отношение к её политическому образованию.

— Для начала поддержим изменение закона, — объявил свою волю Владислав Витальевич. — Отсутствие оружия сравняет шансы родов. Сделает многих агрессивных более терпимыми. Конечно, заставит злиться первое время. Но для нас важнее, чтобы история с Инной не повторилась.

Наследник кивнул, принимая ответ.

— И подадим свои предложения для комиссии, — продолжил отдавать распоряжения глава рода. — В частности включить в неё не только представителей силового блока, прокуратуры и жандармерии, но и медиков с целителями.

— Ты предлагаешь внести в список Анастасию Александровну? — нахмурившись, спросил его сын.

— Зачем? У неё и так забот полон рот. Пусть выделит толкового человека, которому можно доверять, — отмахнулся Владислав Васильевич. — Или ты думаешь, что я таким образом пытаюсь переиграть то, что она отказалась от твоего предложения руки и сердца?

— Она отказалась уйти из рода Корсаковых.

— И правильно сделала, — кивнул его отец. — Она могла быть нам полезна, но когда получила графский титул, расклады вокруг Анастасии Александровны изменились. Нам пришлось бы бодаться с великим князем. А мы не боремся с правящим родом, мы его поддерживаем.

Виталий Владиславович коротко усмехнулся.

— Думаешь, у него есть шансы?

— Думаю, что женщина, которая прошла через то, через что прошла Корсакова, имеет полное право сама делать выбор. Не бросаться в твои объятия, потому что у тебя красивые глаза. А думать. И нет, думаю, великому князю тоже ничего не светит. Можешь расслабиться, тем более что мы не будем никоим образом мстить женщине за её выбор. Это мелочно. А я тебя воспитывал иначе.

Наследник рода склонил голову, принимая его ответ. А вот Инна Витальевна слушала всё очень внимательно, и пока не вмешивалась, но явно уже имела собственное мнение.

— Мне не нравится, что мы до него дожили, — сказал Владислав Васильевич. — Когда в Москве приходится отдельно объяснять, почему гранатомёту не место в жилом квартале, это многое говорит о состоянии общества. Мы не будем среди тех, кто не понимает этой простой истины.

— Станем людьми Долгоруковых? — уточнила внучка с дивана.

— Станем теми, кто поддерживает закон, Инна, это большая разница, — вздохнул глава рода. — Если его принятие позволит избежать того, что случилось с тобой, значит, его необходимо принять.

— Старые роды не обрадуются, — прокомментировал Виталий Владиславович. — Впрочем, учитывая, что великий князь уже выбрал Корсакова на роль жениха наследницы престола, другого ожидать было трудно.

— После нападения на графа Корсакова, — поправил Владислав Васильевич. — Привыкай, сынок.

Инна Витальевна чуть улыбнулась.

— Он всегда был странный.

— Он спас тебе жизнь, — тихо сказал Виталий Владиславович.

— Я знаю, папа, — ответила Инна Витальевна. — Поэтому и говорю. Нормальный человек не должен так спокойно смотреть на то, на что смотрел он.

Глава рода Никитиных не стал её одёргивать.

— Нормальный человек не должен был оказываться рядом с расстрелянными гимназистами, — сказал он. — А теперь ещё и рядом с гранатомётами в центре Москвы. Вопрос не в том, странен ли Корсаков. Вопрос в том, почему вокруг него всё чаще проявляется болезнь, которую общество долго прятало под ковёр.

— Ты говоришь об оружии? — спросил наследник.

— О праве без ответственности, — пояснил Владислав Васильевич. — О привычке считать, что родовой герб превращает любую мерзость в традицию. О том, что многие дома давно держат в Москве больше силы, чем им нужно для защиты. И сильно меньше ума, чем нужно для её применения. Теперь это изменится, и уже не важно, что послужило поводом. Важно, чтобы Никитины были на правильной стороне и встретили всё, что последует дальше, с достоинством. Так, как на самом деле подобает аристократическому роду.

Сын промолчал, никак не комментируя слова отца.

Некоторое время глава рода сидел молча, и Инна решилась сообщить:

— Ростова приглашает меня на камерную встречу с несколькими девицами.

— Вот как? — вскинул бровь Владислав Васильевич. — Это хорошая идея. Нам нужно определиться с союзниками. И вычислить тех, кто выступит против. Раз Ростовы предлагают коалицию, ты пойдёшь на встречу.

— Там будет младшая Корсакова.

— И ты сделаешь так, чтобы она поняла: мы не рушим наших соглашений с Корсаковыми из-за отказа Анастасии Александровны, — велел глава рода. — Мягко, без давления. Пусть Екатерина Владимировна видит в тебе не врага, а сторонницу.

Внучка всё же решила уточнить.

— Потому что её брат наш следующий император?

— Именно поэтому, Инна. Именно поэтому.

Особняк дворянского рода Лопухиных. Иван Владимирович Корсаков .

Я переступил порог дома, в котором в прошлый раз спасал жизнь главе рода. За прошедшее время здесь успели провести ремонт, расставить множество датчиков, которые никто не прятал. Слуга принял у меня плащ, а другой с поклоном повёл меня наверх.

Двигаясь по лестнице, я машинально искал отверстия от пуль, или другие следы того, что в доме развернулась стрельба, которую мы слышали с Василием Алексеевичем, когда уходили через гараж. Но, разумеется, встречало меня только лакированное дело, свежие багеты картин, и чистый ковёр под ногами.

Перед дверью в кабинет главы рода Лопухиных слуга попросил меня подождать, и проник внутрь. Долго ждать мне не пришлось, и уже через пару секунд я вошёл в святая святых рода Лопухиных.

Алексей Максимович выглядел совершенно здоровым, но при этом опирался на трость. Как будто это могло меня обмануть. Впрочем, я был уверен, что поддержка ему требовалась не по нужде, а для образа. И чтобы из него не выходить, глава рода Лопухиных даже целителя встречал с ней.