Владимир Кощеев – Корсаков. Том 3 (страница 43)
Маргарита Ивановна присела в кресло, наблюдая за тем, как отец стоит у окна, машинально крутя пальцами так, будто между ними лежала сигара. Иван Кириллович смотрел на то, как подъезжает машина с гербом Ростовых.
— Приехал, — сообщил он.
Снаружи Кирилл Дмитриевич выбрался из автомобиля, тяжело опираясь на трость. Глава рода устал и не пытался скрывать это. Немудрено вымотаться в его возрасте, когда с шести утра и до десяти вечера практически безвылазно сидишь в малом совещательном зале, обсуждая поправки к закону о правах благородных семей на владение тяжёлым оружием.
После нападения на Ивана Корсакова сразу после встречи с её императорским высочеством никто, у кого хватало мозгов, не рассчитывал, что удар окажется прощён и забыт. Нет, Железная Екатерина мигом вспомнила, что у неё корона на голове не просто украшение. И теперь аристократы и дворяне сжимали кулаки. Потому что понимали, такой пощёчины правящий род им не простит.
И вот оно началось. Первое совещание с закрытым кругом благородных семей состоялось.
Дверь в кабинет открылась через несколько минут, глава рода вошёл и кивком усадил сына в кресло. Кирилл Дмитриевич бросил на стол блокнот и занял своё место в кресел. Маргарита Ивановна видела, как дед устал. Он не становился моложе, только опытнее. Но она была любящей внучкой, и потому чувствовала желание обнять его.
Но не стала.
— Итак, совещание состоялось, — объявил Кирилл Дмитриевич. — И было оно, конечно, посвящено важному вопросу. Строгий учёт тяжёлого вооружения, перевозка, хранение. Императорское право на личное исключение. Но это всё не столь важно для нашего первого разговора.
— А что важно? — спросил Иван Кириллович.
— Важно то, что всё это — подстилание соломки перед воцарением Дарьи Михайловны, — ответил глава рода. — Екатерина Юрьевна может сколько угодно сидеть на троне и надувать щёки, но всем уже понятно, что её дни сочтены. Как политический игрок она уже списана даже своими. Совещание, по сути, вели Долгоруковы, и её императорское высочество играла первую скрипку при поддержке великого князя. Шереметева только подтверждала их волю да командовала парадом, толку от неё там уже не было, только представительская функция.
Маргарита Ивановна усмехнулась.
— Значит, они с дочерью поменялись ролями.
Кирилл Дмитриевич посмотрел на внучку с улыбкой.
— Верно мыслишь, Рита, — подтвердил он. — Раньше Дарья Михайловна была царевной, не цесаревной, которая наследует власть, а всего лишь дочерью императорской семьи. Теперь Железная Екатерина теряет позиции одну за другой, а её дочь собирает в кулак всё больше власти. Виктор Павлович разыграл свою карту вовремя и точно, как и всегда. Ни у кого даже мысли не возникает, что должно быть иначе. А главное со стороны всё выглядит настолько естественно, что если не приглядываться, даже не поймёшь, что это всё не передача законной власти, а нормальный ход вещей.
Внучка кивнула, принимая его слова, а вот Иван Кириллович нахмурился.
— Так. И что там по самому закону?
Глава рода похлопал по блокноту.
— Здесь у меня всё записано, сейчас закончим и почитаешь. Главное же, что теперь тяжёлое оружие будет включать в себя не только стволы, ракеты и прочие достижения прогресса. Под эту категорию уже подвели родовые артефакты, способные бить по площадям. Теперь не выйдет сказать, что у тебя стоит просто древняя ваза, как часть наследства предков, если она способна сровнять с землёй квартал и пару улиц в довесок.
— Малые рода попадут под удар первыми, — вставила Маргарита Ивановна. — У них преимуществ личной протекции нет.
— Об этом сказали, — подтвердил Кирилл Дмитриевич. — Поэтому личное императорское разрешение действует только при наличии подтверждения безопасности со стороны жандармерии и прокуратуры.
— То есть Долгоруковы открыто урезают права благородного сословия, — хмыкнула внучка. — Дарья Михайловна и Виктор Павлович разделили между собой власть, а её императорское величество одобрила?
Кирилл Дмитриевич развёл руками.
— Разве у неё был выбор? Всё, деньки Катеньки Шереметевой кончились. И сегодня прозвучал первый звонок, когда этого уже не скрывают. Добровольно императоры такое не подписывают, потому что это ограничивает их право выбирать фаворитов. А прокуратура и жандармерия останутся под каблуком Долгоруковых. Не сегодня-завтра на смену её императорскому высочеству придёт кто-то из правящего клана, чтобы возглавить ведомство. И Виктор Павлович уже готовит себе трёх наследников, один из которых станет куратором жандармерии, а остальных великий князь распихает на другие жирные места.
На несколько секунд в кабинете воцарилось молчание. Глава рода потратил это время, чтобы перевести дух, его сын молчал, обдумывая новый для общества расклад. А Маргарита Ивановна, поглаживая губы пальцем, задала вопрос:
— Где в этом всём Ростовы, дедушка?
Кирилл Дмитриевич усмехнулся и взглянул на неё с таким теплом, что внучка почувствовала себя маленькой девочкой, которой добрый дедушка в совсем юном возрасте вручал петушка на палочке за то, что она хорошо вела себя за столом.
— Это очень правильный вопрос, Рита, — произнёс он. — Мы будем теми, кто помогает другим родам. Теперь уже ясно, что как раньше не будет, и многие захотят перебросить свою технику и оружие из городов, в родовые имения. А для этого нужно организовать логистику, получить разрешение на провоз вооружения, организовать защиту, чтобы никто не расковырял такой конвой по пути к новому месту хранения.
— Я подниму юридический и финансовый отдел, — вступил Иван Кириллович. — Когда закон утрясут, у нас уже будет всё готово к применению. Заодно подготовим хранилища, чтобы можно было сдавать их в аренду тем, кто не может себе позволить собственные.
— А я, пожалуй, соберу маленький круг подружек, — вставила Маргарита Ивановна. — Посмотрим, что девочки знают о делах отцов и дедов. Всё равно сейчас не только мы обсуждаем результаты совещания. Это делают все, у кого есть доступ к информации.
Кирилл Дмитриевич кивнул.
— И обязательно пригласи Екатерину Корсакову, — добавил он. — Пусть видит, что ты не просто возишь ей тортики, но и не исключаешь из своего круга.
— Конечно, дедушка, с неё я и собиралась начать, — ответила внучка. — Тем более что она сестра Ивана, а он уже сейчас такая горячая точка интереса, что каждая приличная девица пожелает пообщаться с его сестрой, чтобы узнать подробности.
Помещение меньше всего походило на кабинет благородного человека. По стенам вместо картин с предками были развешаны исторические вехи семейного дела. Чертежи первых пушек, вышедших из-под руки Калашниковых, разрез плиты бронирования, капсула для автомобилей, разобранный броневик.
Десятилетиями Калашниковы собирали и продавали оружие и всё, что с ним было связано. И теперь Екатерина Юрьевна изменила и без того бьющий по благополучию Калашниковых закон о тяжёлом вооружении.
За столом, на котором прежде раскладывали огромные чертежи техники, теперь собрались представители клана. Николай Андреевич, как глава рода, сидел с одной стороны, остальные разместились вдоль него.
— Итак, императрица решила обрезать родам возможность таскать оружие через города, — объявил Николай Андреевич. — Пока это только первое совещание, но уже объявлено, что классификация будет идти не по техническим терминам, а по ущербу, который можно нанести.
— Очень удобно, — вставил его младший брат, Пётр Андреевич. — Сегодня под запретом гранатомёты, завтра доберёмся до автоматов. А там дальше как у жандарма желание возникнет. Слишком много нашего может под запрет попасть.
Несколько секунд никто не говорил, а затем слово взяла Вера Андреевна, отвечающая за пассивные системы защиты.
— Нужно наращивать моё направление, — проговорила она. — Если у кланов отберут орудия, это значит, что теперь будет целью не оставлять свидетелей. А в таком случае всем семьям понадобится и защищённое стекло, и бронедвери. И всё, что мы можем предложить вплоть до армированных трусов.
— У нас и такое есть? — хмыкнул Станислав Олегович, представляющий младшую семью, отвечающую за сборку тяжёлой техники. — Впрочем, машины как таковые, тоже под ограничение не попадают. Если не монтировать на них пушки и пулемёты, тот же бронированный внедорожник можно легко продать. И это будет пользоваться внутренним спросом. Потому что на руках у людей слишком много тяжёлого оружия. И сейчас, когда все поймут, что до введения поправок к закону осталось мало времени, многие захотят решить вопросы радикально, чтобы впоследствии просто зафиксировать результат. И не дать заодно своим врагам ответить, так как после введения обновлённого закона все агрессоры попадут под санкции.
— Это всё верно, — кивнул Николай Андреевич. — Но не главное. Что продавать, мы в любом случае решим. В конце концов, армия всё равно проглотит всё, что мы можем выпустить. Другой вопрос, что будет создана комиссия, которая и будет определять работу по этому закону. А значит, нам нужно в неё войти. Потому как иначе нас оставят с носом, и без возможности контролировать рынок вооружения.
Некоторое время все молчали.