Владимир Кощеев – Корсаков. Том 3 (страница 18)

Уверен, Ростова могла бы и конфликт урегулировать. Но зачем устраивать скандал, когда можно возглавить процесс и не допустить дурного?

Я подошёл к Инне Витальевне и предложил руку. Тем более что, только услышав о танцах, она сразу же начала подавать мне знаки взглядом. Нам предстоял разговор, и никакого смысла оттягивать момент не было. Кроме того ни меня, ни её танец ни к чему не обязывал, мы равного положения, а других таких среди одноклассников нет.

— Надеюсь, вы не откажете скромному графу в танце, ваше сиятельство? — спросил я.

— С удовольствием приму ваше предложение, ваше сиятельство, — с улыбкой ответила та.

И мы вместе направились к выходу.

Кремль .

Официальный приём по случаю дня рождения её императорского высочества Дарьи Михайловны проходил ровно так, как и положено приёму такого уровня. Присутствовали лояльные правящему роду главы кланов, представители союзных государств и потенциальных противников на геополитической арене.

Слова, которые сегодня звучали в роскошном украшенном зале, не оставляли в душе Дарьи Михайловны ни следа. Официальные речи писались так, чтобы всё звучало максимально пристойно, и не несли в себе ни реального смысла, ни искренности.

Раньше наследнице престола казалось, что вся её жизнь будет именно такой. Что она обязана такой быть. Расти, становиться политической фигурой, с которой все будут вынуждены считаться только по той причине, что она, как и все Долгоруковы, родилась в правящем роду. Дарья Михайловна даже не думала о том, что может быть иначе.

Она не была глупой и понимала — может. Просто не у неё. Не может монарх позволить себе быть человечным. А значит — тренироваться перед зеркалом держать лицо, спину прямой, а улыбку — не вымученной.

Прошлый праздник она так и провела. Как показала практика, в последний раз. Потому что всё это — величие, высокий статус и обязательная натянутая радость в словах гостей — превратилось в пыль именно сегодня. Казалось бы, что могло измениться в жизни наследницы самой огромной страны за какой-то год?

Но изменилось.

Каждый раз, когда очередной вельможа открывал рот, чтобы исторгнуть из себя формальное поздравление, которое произносил, даже не думая о том, что говорит, ведь речь заучена, она думала о другом. Если бы Иван Владимирович был здесь, он бы сказал:

— Смотрите, ваше императорское высочество, так выглядит человек, который хочет соврать.

Его голос, полный плохо скрытого ехидства, даже почудился ей, когда произносил свои поздравления посол Франции. Стройный молодой мужчина, который настолько старался не пожирать её глазами, что хотелось приказать охране вывести его из зала.

Но было нельзя.

— Скажите, Иван Владимирович, вы могли бы вызвать на дуэль человека, который чем-то меня оскорбит?

Сейчас, стоя в Кремле, который считала собственным домом, и слушая все эти положенные слова, Дарья Михайловна держала лицо. Но мыслями она находилась в Выборге. Городе, который сломал в ней всё, чему её учила мать. Всё, к чему готовилась наследница престола.

И теперь будущая государыня считала не дни, а часы и минуты до момента, когда пройдёт то время, которое Виктор Павлович дал Ване, чтобы тот обдумал ответ, хочет ли он стать её женихом не ради игры, не ради интриг. По-настоящему.

— … высочество, — услышала она окончание его речи.

Он поклонился, как полагалось этикетом французского двора, и слуги посольства внесли очередной подарок. Он был уже не первым, и никак не мог быть первым — слишком натянутые между странами отношения. Служба охраны уже проверила, что собирается вручить посол, а потом Дарья Михайловна спокойно улыбнулась и велела открыть шкатулку.

Внутри оказалась флешка, и её императорское высочество приподняла бровь, ожидая объяснений.

— Его величество счёл, что вы найдёте этот подарок достойным вашего внимания, — объявил посол. — Внутри — копия ядра, которое использовала «Вальмонт Информатик» для создания нейросети, вышедшей в свет на ваш день рождения. В Российской империи прекрасные специалисты в сфере сетевых технологий. И наш сувенир станет отличным подарком для вас, учебным пособием для них и знаком вечной дружбы между нашими странами. Великие должны быть рядом, чтобы сохранить историю для будущего. Не так ли?

Он не сказал, что «Вальмонт Информатик» передали ядро своей нейросети. Они лишь «использовали» то, что записано на флешке, а значит, могли просто запустить его, отложить в сторону и забыть о нём. Но даже так слова посла окажутся правдой. Ведь это подаренное ядро в процессе участвовало, просто от него отказались.

А значит, никакого преимущества оно Российской империи не даст.

— Благодарю, это весьма современный подход, — величественно кивнула Дарья Михайловна.

Посол поклонился ещё раз, прежде чем отступить.

А будущая государыня вспомнила доклад жандармерии. Где-то там в ресторане «Парадиз» встречался с классом её Ваня. И Дарья Михайловна честно признавалась себе: она бы многое отдала, чтобы оказаться там.

Но приём продолжался. А потому она улыбнулась новому подошедшему человеку и продолжила играть свою роль. Как бы ни хотелось, у неё есть ответственность, и она обязана её выдержать.

Потому что мужчина рядом — это прекрасно. Но она не имела права предать свою страну ради личной выгоды и собственного счастья.

Глава 11

— Иван Владимирович, — обратилась ко мне Инна Витальевна, когда мы оказались достаточно близко, чтобы можно было говорить.

Музыка звучала не слишком громко, хотя от низкого баса, казалось, тело пронзала такая вибрация, что на месте не оставалось ни единой клетки организма. Но это будоражило и совершенно не несло опасности.

Просто качественно настроенная аппаратура.

— Да, Инна Витальевна? — уточнил я, не прекращая танца.

— Я переживаю об отце, — произнесла Никитина. — Я не знаю, что творится, и мне становится тревожно. Я давно не видела его таким мрачным. Вы можете мне сказать, что происходит?

Я ответил не сразу. Дождался, когда инструментальная партия сменится, чтобы нам не приходилось кричать друг другу в лицо. Мелькающее освещение то и дело сбивало ощущение реальности, как будто мы не на первом этаже находились, а в каком-то космическом корабле, где внезапно отрубили нормальные лампы, оставив только индикаторы состояния и тревожные вспышки.

— Я не могу обсуждать чужие отношения, Инна Витальевна, — ответил я. — Это неприлично. И я не хочу лгать, выдавая свои предположения за истину. Я не знаю. Но думаю, что взрослые люди могут поговорить, чтобы решить между собой все вопросы.

Она кивнула, демонстрируя, что получила ответ. Ей было достаточно признания, что я не знаю.

Музыка отгремела, и Инну Витальевну тут же подхватил Смирнов. Андрей Васильевич с улыбкой увёл графиню в сторону, где они танцевали уже иначе, чем со мной, но с горячей энергичностью. Инна Витальевна переключилась моментально — со мной она занималась делом, а со Смирновым приступила к отдыху.

Я проводил их взглядом и отошёл к барной стойке.

Рядом тут же возник Калашников. Он передал заказ бармену, пользуясь одними только жестами. Работник «Парадиза» кивнул и с ловкостью профессионального мошенника поставил перед нами два бокала, в оба плеснул, поджёг, потушил.

Настоящее представление, где одно действие переходит в другое. Красивое, ведь гости должны понимать, за что отдают вдесятеро больше, чем стоит вся бутылка, хотя получают всего один бокал.

— Поднимемся? — кивнул наверх Александр Николаевич, и я согласился.

Мы вернулись в предоставленную нам комнату, и Калашников тут же расположился в мягком кресле — одном из десятка, которые были расставлены вдоль одной из стен. Я опустился рядом, в ушах ещё шумело, а перед глазами расплывались круги от стробоскопов.

Иногда не быть целителем и сдерживать свой дар, чтобы отдаться простым человеческим удовольствиям, сложнее, чем отрастить чужую руку. А если бы я так не делал, никакие вибрации и лампочки не оказали бы своего воздействия.

— Ну, Иван, за тебя, — с довольной улыбкой предложил Калашников.

Я ответил, подняв свой бокал, прежде чем сделать символический глоток.

— Рассказывай, Александр, как там живётся в военной академии, — произнёс я, меняя позу на более расслабленную.

Он усмехнулся, прежде чем открыть рот.

— Ну, для начала — много девчонок, — сообщил Калашников. — Не в том смысле, о чём ты подумал, маленький негодник. Но у нас целый корпус военных медиков, и глаза разбегаются каждый раз, когда они проходят мимо. Я такой концентрации красавиц на одной территории за всю свою жизнь не видел. Куда там конкурсам красоты, у нас все как на подбор — высокие, стройные, с таким взглядом, что ты сразу таешь.

— Звучит, как сказка, — улыбнулся я.

— Ага, конечно, — тут же с сарказмом отозвался он. — Чтобы с такой девочкой сблизиться, каждый раз приходится такую спецоперацию организовать, что генеральный штаб бы лопнул от зависти. За ними так следят, что без официального повода на расстояние выстрела подойти нельзя.

— Судя по тому, как ты рассказываешь, причины следить имеются, — искренне посмеялся я.

Александр посмотрел на меня, как на предателя, но затем убрал притворство и тоже посмеялся.

— Это точно, — подтвердил он. — Парни со старших курсов говорят, что медички на последнем курсе уже либо все поголовно беременны, либо замужем. У нас же элита элит учится, недостойных партий просто нет. Так что девицы времени зря не теряют и сразу устраивают свою жизнь правильно. Дворянок среди них нет почти, так что в выборе их никто не ограничивает. И, так скажем, провести тестовую проверку перед покупкой любят не меньше нас.