Владимир Кощеев – Корсаков. Том 3 (страница 14)
Но сейчас было и не время, и не место.
В общих чертах я и сам прекрасно понимаю, почему так произошло. Ведь наличие второго ребёнка, особенно если бы родился мальчик, создало бы лишнюю опору для Долгоруковых. А если Ларионов в деле Железняка был связан с Лопухиным, наследник Алексею Максимовичу был совершенно не нужен. У него ведь самого был сын, а не дочь, а значит, рождение Екатериной Юрьевной мальчика поставило бы крест на планах Лопухиных.
Ларионов должен был обладать непререкаемым авторитетом, чтобы одного его слова хватило поверить, будто если он не может, то и никто не сможет. Человеку, который не разбирается в магии целителей, легко поверить, что одна рана отличается от другой. И что, например, вырастить органы с нуля — это сложная задача, которая сильно разнится в зависимости от того, что ты конкретно исцеляешь.
Странно только, что великокняжеская семья не настояла на своём. Что Виктор Павлович, что Анна Павловна не производили на меня впечатления доверчивых людей. Их можно было назвать какими угодно, но уж точно не легковерными. Однако не привели другого целителя к государыне. Или здесь дело в том, что они Павловичи, а его императорское величество Михаил был Константиновичем?
Фу, от одних только мыслей об этих интригах настроение портится.
Снаружи шёл мелкий дождь, уже давно миновал закат. Яркое освещение квартала, принадлежащего гвардейскому госпиталю, превращало сумерки в солнечный день. Наверное, так и должна выглядеть какая-нибудь часть отборных войск — чтобы всё на виду, чистенько и ухоженно, и даже пыль летала над плацем только уставным строем.
Но после душной палаты мне сразу же стало легче дышать. Народа вокруг по-прежнему хватало, казалось, здесь вообще не заметили, что сменилось время суток. Всё те же кареты скорой помощи, всё те же военные.
На этот раз мы вошли в центральный корпус, где располагалась администрация.
Всеволод Серафимович уверенной походкой добрался до нужного кабинета и без стука вошёл. Я последовал за своим куратором и оказался в кабинете местного заведующего. Лысый мужчина с несколькими шрамами на лице, военной выправкой и формой гвардейского полковника сидел за столом, всматриваясь в монитор.
— Добрый вечер, ваше высокоблагородие, — поприветствовал Метёлкин хозяина кабинета. — Целители от корпуса закончили работу.
Полковник окинул нас обоих внимательным взглядом.
— Поставили на ноги всех шестерых? — уточнил он.
— Да, — подтвердил Всеволод Серафимович.
Несколько секунд заведующий обдумывал ответ Метёлкина. Наконец, что-то решив для себя, кивнул.
— Зря, конечно, нужно было оставить их потомиться ещё с полгодика, чтобы сами себе и целителей искали, и койки оплачивали. А главное — урок вынесли из того, что устроили, — поделился своим видением он. — Но приказ есть приказ. У нас с этим строго.
Куратор переслал отчёт на компьютер полковника, и мы покинули здание. Сергей, ожидающий нас у дежурного автомобиля, открыл дверь перед Метёлкиным, я же сам опустился на сидение. Тронулись мы с задержкой — путь перегородила цепочка выезжающих с территории внедорожников с армейскими номерами.
Наш водитель дождался, когда военные освободят проезд, и сразу же вдавил педаль в пол. Машина рванула вперёд, развернулась в нужную сторону, и мы мгновенно встали в пробке.
— Ну что такое? — простонал Всеволод Серафимович, разглядывая десятки машин, прочно вставших на полосах так, что мимо них даже по тротуару не проехать.
— Так встреча по нефтедобыче, — отозвался Сергей. — Как раз сейчас шейхов должны везти где-то здесь. Вот дорогу и перекрыли.
Да уж, мир другой, проблемы те же.
Это заставило меня улыбнуться и откинуться головой на сидение. Достав телефон, я проверил состояние дорог через навигатор. Значок перекрытия не мигал, что значило бы, что скоро путь освободят. Он был закреплён намертво, и таймер под ним не оставлял двусмысленности.
— Ещё сорок минут, — сообщил я.
Метёлкин глубоко вздохнул, затем повернулся ко мне. После бессонной ночи ещё и в пробке застрять, Всеволоду Серафимовичу не позавидуешь, однозначно.
— Предлагаю дойти пешком, — озвучил свою мысль куратор. — Мы быстрее доберёмся на метро, чем доедем на машине. Сорок минут — это только перекрытие будет действовать, потом ещё четверть часа все будут разъезжаться. Обязательно кто-то решит, что ему нужно быстрее всех, и врежется в соседа так, чтобы перекрыть три полосы.
Очень точное описание.
— Согласен, Всеволод Серафимович, — ответил я. — Идёмте.
Водитель глянул на нас в зеркало заднего вида и, ничего не говоря, разблокировал двери.
— Приятной прогулки, господа, — произнёс он, когда мы уже выбрались из машины.
Метёлкин сразу же взял курс на ближайшую станцию метро, я последовал за ним. Уже пройдя метров сто, я подумал о том, что заставлять ученика возвращаться в корпус как-то глупо. Если он уже устал, нотации читать бесполезно. Отчётность можно сдать и удалённо, а куратор её подтвердит, либо опровергнет — ни то ни другое не требует личного присутствия.
Народа вокруг на тротуаре хватало, но перед нами почтительно расступались, когда видели, что на нас не просто медицинская форма, а знаки корпуса целителей. Люди не кидались со своими болячками, не падали в ноги, умоляя спасти близких. Не было ничего подобного, нас просто не толкали плечами и позволяли пройти.
— Господа целители! — выкрикнула девушка в форме официантки, стоящая у входа в кафетерий. — Господа целители!
Метёлкин сменил направление резко, буквально занёс ногу для шага и на второй развернулся. Я шёл следом за ним, а потому мне было проще — я сразу направился к девушке. Всеволод Серафимович же добрался до неё и спросил:
— Что у вас?
Вот он, настоящий профессионал. Вымотан, выжат, но всё равно отзывается, когда считает, что может кому-то помочь.
«Вы должны быть готовы выгореть в любой момент, отдать всё, что есть и даже больше», — это можно было бы сделать его девизом. И мне это нравилось.
— Простите, что отвлекаю, — немного смутилась девушка. — Разрешите я вам кофе с собой дам? У меня брат недавно после серьёзной аварии в госпиталь попал, а ваш коллега его на ноги поставил за один день. Можно вас угостить?
Всеволод Серафимович расслабился и кивнул. Официантка сразу же скрылась внутри заведения, а вернулась через пять минут с парой стаканчиков в руках.
— Вот, простите, что так долго, — сдув прядь с лица, улыбнулась она, протягивая нам напитки.
На лице Метёлкина появилась мягкая улыбка. Наверное, я впервые увидел, как он улыбается по-настоящему, искренне. Без ехидства и сарказма, без едких комментариев и наставительного тона.
— Спасибо вам, — кивнул он, приподнимая свой стаканчик.
— Вам спасибо, господа целители, — поклонилась девушка, прежде чем забежать обратно в кафетерий.
Мы же продолжили путь, сделав по глотку. До корпуса целителей ещё предстояло добраться, но теперь, когда у меня на языке оставался привкус хорошего кофе, идти стало значительно легче.
— Вот видите, Иван Владимирович, уже не зря идём пешком, — отметил Всеволод Серафимович.
— Да, и девушке помогли отплатить добром за добро, и кофе получили, — ответил я.
Больше мы не говорили, пока не спустились в метро. В моём прошлом мире увидеть, как привилегированные лица спускаются в подземку, можно было только по телевизору, когда запускали новую станцию. Здесь же на нас смотрели, но без особого удивления.
Два целителя с кофе — один постарше, другой молодой. Картина хоть и редкая, но не настолько, чтобы достать телефоны и снимать нас для постов в социальных сетях.
Поезд метро прибыл как раз к моменту, когда мы добрались до центра станции. Пропустив выходящих, я вошёл в вагон первым. Метёлкин встал сразу за мной. Проехать предстояло всего одну станцию, а дальше по прямой уже и дойти можно неспешно.
Оказавшись снова на улице, мы пошли в нужную сторону. Кофе к этому моменту закончился. А стоило нам оказаться у КПП корпуса, как мимо нас проехал Сергей.
— Ну, я почти был прав, — прокомментировал Метёлкин.
— Зато нас угостили кофе, — ответил я.
Опустошающая усталость окончательно отступила, оставив после себя только удовлетворение от хорошо проведённой работы. Так что сдавать отчёт я шёл с улыбкой на лице. Несмотря на то что Всеволод Серафимович гонял меня всерьёз на этих шести пациентах, я всё равно было доволен.
— Завтра жду вас в обычное время, — напомнил куратор, и мы разошлись — он в администрацию, а я на выход.
А оказавшись на улице, я почувствовал некое опасение. Мне стало казаться, что стоит только выйти из корпуса, как рядом остановится очередная машина, и моя помощь понадобится ещё кому-нибудь из благородной публики, которая не хочет ждать, когда же корпус снизойдёт прислать целителя.
Однако на этот раз меня ждал только Семён.
— Прошу, Иван Владимирович, — произнёс он, открывая для меня дверь.
Я забрался внутрь и выдохнул.
— Домой, ваше сиятельство?
— Домой, Семён, — подтвердил я.
От расслабленного созерцания меня оторвал телефон. Достав аппарат, я прочёл сообщение.
Ростова М. И.:
Что ж, будем надеяться, получится посетить эту встречу. Раз уж даже Калашников в столицу вернулся, будет неприлично не встретиться, когда есть такая возможность. Вряд ли его потом станут выпускать из артиллерийского. А я ведь и сам сегодня думал о том, чтобы с ним связаться.