Владимир Корн – Волки с вершин Джамангры (страница 9)
Виктор хотел сказать что-то еще, когда пришлось прервать его жестом.
— Стаккер, все потом. Не забывайте об остальных.
— Сдается мне, им нет никакого дела до того что здесь произошло, господин сарр Клименсе, — Курт отчего-то выглядел веселым. — И еще. Если я сейчас вам скажу, что это был лучший бой, который мне приходилось видеть, вы никуда меня не пошлете?
— Пошлю. Назад в Гладстуар. Пешком.
— Неважно выглядишь, — сообщил мне Клаус. — Бледен, как сама смерть, и взгляд какой-то потухший. С тобой все хорошо? Помощь не требуется?
— Что там происходит?
Сил после того как вернулся в развалины форта, и улегся прямо на траву, не было даже для того чтобы поднять голову и посмотреть вдаль. Туда, куда и направился Стаккер со своими людьми.
Судя по звукам, ничего такого, что заставило бы обеспокоиться.
— Там все нормально, Даниэль. Если может быть нормальным то, что не поддается никакому объяснению. Все они ведут себя так, как будто только что проснулись: где мы? Что с нами? Мне уже доложили, но сейчас вернется Стаккер, и расскажет подробно.
— Как тебя звать?
— Ты опять за свое! — сар Штраузен гордо вскинул голову.
Очевидно, вспомнив, что после каждого подобного вопроса получает от меня словесную выволочку.
— Знаешь, Даниэль, я сам себя в последнее время не узнаю. Уверен, даже если бы не получил пост наместника, мне следовало бы пуститься в путешествие. Оно многое дало мне уже, а ведь наш путь далеко еще не закончен! Конечно же, в твоей компании.
— И все-таки ты не ответил на мой вопрос.
Я по-прежнему не понимал, что вокруг нас происходит. Не понимал уже давно. С того самого момента, когда получил вызов от Ламгрока. Человека, прибывшего откуда-то из-за границы, целью которого было со мной покончить. Но Ламгрок еще полбеды. Например, одна сторона заявляет, что сарр Клименсе непобедим. Другая с ней не соглашается и предлагает пари на крупную сумму. Чем не объяснение? Но то, что начало происходить после нашего прибытия в Брумен, не поддается никакой логике. Во всяком случае, б
Теперь ещё и люди, которые как будто намеренно искали Клауса сар Штраузена. И они точно знали, где его найти. Ладно бы они гнались по нашим следам из Нантунета, но ведь попались навстречу. А представление Александра чужим именем, хотя сам он клятвенно уверяет, что назвал свое собственное? И еще исчезновение старика. Сейчас я готов поверить во что угодно. Даже в то, что четверть часа назад мною управлял косноязычный паяц Синдей Пронст. Докажите мне, что магия существует, и тогда все встанет на свои места.
— Не буду тебя злить, Даниэль, не в том ты сейчас состоянии. Меня зовут Клаус сар Штраузен, и родом я из столицы королевства Ландаргия Гладстуара. Моего отца зовут Стивеном, и поговаривают, что он состоит в Тайном совете короля. Между прочим, небезосновательно поговаривают. Что о себе рассказать еще? Я — единственный ребенок в семье, поздний ребенок, и страстью все моей жизни являются шахматы. Достаточно? Или о чем-то все-таки умолчал? Теперь попросишь рассказать о своем детстве?
Он улыбался.
Достаточно. Главное, что ты не назвал себя Александром сар Штроукком, что вполне бы могло случиться.
— Клаус, магия существует?
— Даниэль, может быть сейчас не самое подходящее время разговаривать на подобные темы? — сар Штраузен поморщился. — И вообще, тебе стоило бы отдохнуть.
— Отдохну, — кивнул я. — Обязательно отдохну. А пока распорядись, чтобы накрыли на стол.
— Что, прямо здесь, посреди развалин?
— А почему бы и нет? Среди вещей, которые сопровождают тебя от самой столицы, есть и раскладной стол. Вот именно его накрыть и распорядись.
— На сколько персон? — то ли в шутку, то ли всерьез поинтересовался сар Штраузен: по голосу так сразу и не определишь. Открывать глаза было лень, к тому же веки казались свинцовыми. Нет, никогда раньше ничего подобного со мной не случалось.
— Как посчитаешь нужным. Да, прежде всего прикажи достать то замечательное кресло, в котором ты так любишь созерцать закаты, сейчас мне оно точно не помешало бы. А если поможешь подняться и в него пересесть, буду благодарен всю оставшуюся жизнь.
— Можете себе представить: они совсем ничего не помнят! — Курт Стаккер, который сидел за столом вместе с другими, все не мог успокоиться. — Кто последние несколько дней, а кто и куда больше. Расскажи мне кто-нибудь другой, ни за что бы не поверил ни единому его слову. Чудеса какие-то. Ладно крестьяне, но драгуны, но офицеры! Они-то как объяснят свою отлучку, когда вернутся?! За такие вещи можно и под трибунал за дезертирство угодить. И что им теперь сказать в свое оправдание? Потеря памяти на несколько дней? Ну и кто же в здравом уме поверит? А лошади, вы видели, что собой представляют их лошади? Они же едва стоят на ногах! Полное впечатление, будто их и не кормили, и не поили длительный срок. И даже не ослабляли подпруг.
— Все пришли в себя?
Меня не будили, проснулся сам. Чтобы узреть накрытый стол, который явно дожидался моего пробуждения. Он, если и не ломился от обилия яств, но заставлен был, как будто нам предстояло отметить некое знаменательное событие. Хотя, возможно, именно так все и было.
— Как будто бы все. Но некоторые до сих пор находятся в прострации. Считаю, к утру им станет лучше, — ответил Стаккер. — А вообще, господа, что вы обо всем этом думаете?
— Мне почему-то афоризм вспомнился, — заявил Синдей Пронст, которому тоже нашлось место за столом.
— Афоризм? — удивились, наверное, все, но вопрос задал Александр.
— Именно. Думаю, что он как нельзя лучше подходит к ситуации, — и, придав лицу торжественное выражение, с чувством произнес. — «В дурацких играх и призы дурацкие!»
Стаккер не скрываясь хмыкнул, другие сделали вид, как будто ничего не произошло. Сам я подумал, что Синдей не так уж и не прав. Базант заявил, что ударил таинственного старика помимо своей воли, как будто кто-то распоряжался его телом. Причем в тот самый миг, когда сам я атаковал троицу, решившую убить Александра, принимая его за сар Штраузена. Тоже как будто бы против своей воли, хотя с этим всё было сложно. В тот миг в моей голове возникло решение, что нужно сделать именно так. И я, не задумываясь, сделал. Как сделал бы его любой другой: все мы подчиняемся своим мыслям, и только руку от огня отдергиваем рефлекторно. Загадка заключалось в том, что никаких предпосылок для этого не существовало.
Ну назвал себя Александр чужим именем, впору удивиться, и только лишь. Но откуда-то же у меня взялась уверенность? Причем за доли мгновения до того, как было бы уже поздно, ведь промедли, и сар Штроукка нанизали бы, как минимум, на парочку шпаг.
Нет, телом своим в те мгновения я управлял сам: вероятно, тот, кто и навязал мне мысль, полностью доверял моим навыкам. Но он добавил скорости за гранью того, что мне доступно, в следствие чего и болело сейчас все, что только может болеть. И еще было очень обидно — мне никогда не научиться действовать с такой проворностью сознательно, как бы к тому не стремился.
— Синдей, на этот раз вы превзошли самого себя! — Стаккер продолжал ухмыляться. — Так что будем делать, господин сарр Клименсе? — поинтересовался он. — Не исключено, что подобные встречи станут не редкостью.
— Продолжим путь той же дорогой. Те, кто нас ищут, найдут везде. Поедем ли мы напрямик, сделаем ли широкую дугу, отклоняясь вглубь Ландаргии, или даже начнем петлять по степи как зайцы, запутывая следы. Если только господин сар Штраузен не примет другое решение.
— Какое именно, Даниэль?
— Возможно, тебе надоело путешествовать, и ты решил вернуться в Нантунет. А из него назад, в Гладстуар. Кстати, Стаккер, что там с лошадьми?
— С лошадями? — не понял он.
— Вы сами утверждали, они выглядят так, как будто не поены который день подряд. Есть здесь поблизости водопой?
Люди играют в дурацкие игры, чтобы получить в итоге не менее дурацкий приз, но почему должны страдать лошади?
— Есть. В четверти часа неспешной трусцой на запад. Там, в низине, то ли широкий ручей, то ли узкая река. Думаю, все они уже напоены.
«Ну, хоть с этим все в порядке», — подумал я, поднимаясь на ноги, чтобы отправиться в свой шатер.
— Да, господин Стаккер, выставьте на ночь двойные караулы.
Не хватало, чтобы старик материализовался снова, к тому же еще и не один.
Назавтра пошел сильный дождь, что в здешних краях в начале лета достаточная редкость. Грунтовая дорога, по которой мы следовали, превратилась в месиво, и как результат застряла одна из телег, груженная необходимыми в пути вещами. В частности, на этой были сложены походные шатры. Не знаю, что меня подтолкнуло, но я соскочил с Рассвета, чтобы помочь. И Клаус, и остальные изумленно на меня посмотрели, но последовать моему примеру все-таки не решились. Да и сам я, потребуй кто-нибудь объяснений, не смог бы не придумать своему поступку ни малейшего обоснования. Зачем? Чтобы выкупаться в грязи? Без моей помощи никак было не обойтись? Что-то еще?
Но коль скоро надумал присоединиться, помогать пришлось всерьез. Ведь я занимал чье-то место, чья помощь точно бы пригодилась, настолько серьезно увязла повозка.