Владимир Корн – Волки с вершин Джамангры (страница 39)

— Нет, я здесь проездом, но не смог удержаться от соблазна скрестить клинки с лучшими из лучших.

— Каким будет ваш гонорар?

— Настолько огромен, что всерьез помысливаю приобрести судостроительную верфь, и наконец-то навести там порядок.

Судя по тем же газетам, что-то с верфью было не так. Она считается крупнейшей в Ландаргии, но в последнее время испытывает сильнейшие затруднения. И еще над вышедшими с ее стапелей кораблями словно навис злой рок. То разломает на волне, то они станут жертвами пиратов, а то вдруг и вовсе исчезнут. А когда их обнаружат, выяснится — сами они в полнейшем порядке, но таинственным образом исчез экипаж.

— Как вы думаете, кто является главным фаворитом турнира, и с кем вам предстоит встретиться?

— Победит сильнейший, и бой с ним будет далеко непростым!

Оставайся в компании сар Штраузена, мне бы и в голову подобного не пришло, но сейчас я дурачился. И еще сыпал штампами.

Затем прибежал мальчишка, который был послан за извозчиком, и я торопливо откланялся, так они успели надоесть. Тогда-то и началось куда более неприятное, потому что пришлось отвечать на те вопросы, которые задавал сам себе. «Согласен, Даниэль, девчонка мила. Причем настолько, что твое состояние мне понятно. Но подумай еще разок, возможно будет куда лучше, если Аннета останется в памяти такой, какой ты себе ее и представляешь? И не придет горького разочарования после вашей встречи. Что ты о ней знаешь? Возможно сейчас, в эту самую минуту, она разговаривает со своим сожителем. Хвастая, как ей удалось облапошить одного дворянчика, продав ему побрякушку за целых три серебряных монеты. К тому же он пригласил на свидание».

— Да сходи, чего уж там, — милостиво кивает он. — Глядишь, и еще получится его нагреть, нам деньги не лишние. А чтобы тебе в голову не пришло ничего блудливого!..

И он валит ее на постель, которая некоторое время ритмично под ними поскрипывает. Что не помешает Аннете при нашей встрече заявить:

— Даниэль, вы произвели на меня неизгладимое впечатление при одном только взгляде на вас! — или что-нибудь в том же духе.

«Но даже если Аннета не знакома с чувственной стороной жизни, она не твоего круга! У нее нет воспитания, знаний, чувства такта, и многих других вещей. Ее взгляды на окружающее разнятся с твоими настолько, насколько это вообще возможно, и о чем вы сможете поговорить? Что она может понимать в музыке, как ей оценить твоих любимых композиторов, или живописцев? Да и кто она, если разобраться как не шарлатанка, продающая с лотка то, что могут купить только самые дремучие люди? «Чтобы груди росли!» Может быть, пока еще не поздно, сказать извозчику, чтобы тот разворачивался, и вез назад? Тем более, ты уже опоздал, и вряд ли она тебя дождалась. И во всяком случае, не строй далеко идущих планов, к чему? Вкуси ее женских прелестей, если настолько невмочь, и на этом все».

Мои сомнение развеялись, как только увидел Аннету. Девушка сидела на краешке постамента памятника какому-то местному деятелю, и со скучающим видом смотрела по сторонам. Но я готов был поклясться — когда она меня увидела, выражения ее лица на какое-то мгновение изменилось, чтобы снова стать почти равнодушным. Почти, поскольку Аннета мило улыбнулась.

— Извините, опоздал. Откуда-то навалилось столько дел, о которых даже предположить не мог.

— Я уже и не надеялась, — призналась она.

На ней было платье чуточку свободнее, чем нужно бы, но куда наряднее того, в котором впервые ее увидел. Я помог ей спуститься, и некоторое время мы шли молча. При всем своем опыте, я понятия не имел, как вести себя с девушками из народа. О чем с ними говорить, и даже как себя вести. Но Аннета продолжала волновать меня так, что никогда прежде ничего подобного не испытывал даже близко.

— Как мне вас называть? — первой заговорила она.

— Даниэлем будет достаточно.

— Даниэль, вы всегда такой серьезный?

Что мне еще оставалось, как не пожать плечами?

— У вас есть с собой монетки?

— И много вам нужно?

Попроси она якобы в долг приличную сумму, вряд ли бы я сумел отказать.

— Не мне. Видите вон тот фонтан?

Он представлял собой гигантскую скульптурную композицию, где мифическое морское чудище изрыгало пастями из многочисленных голов мощные струи воды.

— Вижу. Красиво сделано. И что, мне нужно бросить в него монетку?

— Да. Но не просто бросить, а по-особенному.

— По-особенному — это как?

— Так, чтобы монетка удержалась на струе воды, в том месте, где сходятся все струи.

Я прикинул взглядом — высоковато, можно и не добросить.

— Разве получится? Чтобы она удержалась?

— Еще как! Но вы меня не дослушали. Если попадете точно в цель, они на какое-то время исчезнут, и тогда самое время загадать желание.

— Какое именно?

— У вас их много?

В тот момент я чувствовал единственное, и связано оно было именно с ней. А вообще у меня их нет совсем, всегда без них обходился. Ведь те, о которых и шла речь, не подразумевают же собой чувство голода, жажды, или стремление выспаться? Желание должно быть о чем-то обязательно глобальном. Или, во всяком случае, важном.

— Наверное, как у всех, — уклончиво ответил я.

— Ну тогда выберете из них самое желанное.

— Хорошо, так и сделаю.

Я с сомнением посмотрел туда, куда и следовало кинуть монету. Возможно и доброшу, но чтобы струи исчезли!..

— И у многих получалось оставить его без воды?

— Ни разу не видела, но вдруг вам повезет.

Монетка, выуженная наугад, оказалась пусть и серебряной, но мелкого достоинства, которую не очень-то и жалко было выбрасывать на ветер, вернее, воду.

«Хотя, ради твоих улыбок Аннета я готов разбрасываться и золотыми», — но, конечно же, промолчал.

— Кидайте! — и я, не раздумывая, кинул.

Поначалу ничего не происходило, на лице Аннеты промелькнула тень разочарования, когда струи воды начали быстро оседать, чтобы исчезнуть совсем.

— Загадывайте, Даниэль, загадывайте!

Я был бы и рад, но в голову ничего не приходило. Меж тем время шло, и его хватило бы, чтобы огласить целый список, причем с разъяснениями, чтобы тот, кто их исполняет, ничего не перепутал, а вода все не появлялась. Народу вокруг фонтана хватало, и поначалу он пораженно умолк, но затем шум от их голосов начал нарастать все сильней и сильней.

— Эх, Аннета, заставили меня фонтан поломать! Ладно, пойдемте отсюда, иначе выяснят виновника, и заставят платить за ремонт.

И взяв девушку за руку, потянул за собой. Что бы все это не значило, а единственное, что приходило в голову — фонтан поломался в самый неподходящий, а возможно, и подходящий момент, оказаться в центре внимания совсем не хотелось. Когда мы покидали площадь, фонтан по-прежнему был сух. Глядя на растерянное лицо Аннеты, мне так и хотелось погладить ее по волосам, настолько молодо она сейчас выглядела.

— И куда мы теперь пойдем? — наконец спросила девушка.

— К следующему фонтану, — чтобы зловеще добавить. — Монет у меня на все городские фонтаны хватит! На набережную, хочется посмотреть на море. Что-нибудь отведаем, и чего-нибудь капельку выпьем. День был суматошным, хотелось бы от него отдохнуть.

— Далеко же нам придется идти! Может быть, где-нибудь поблизости найдётся такое, что вас устроит?

— А мы и не пойдем, поедем.

И я, взметнув над собой руку, покрутил кистью: именно так в Клаундстоне и подзывают извозчиков, за сегодня успел выучить. Пролетка попалась такая, о которой и мечтал: рассчитанная на двух пассажиров, с узким сиденьем, как и сама она: в некоторых улочках старой части города на иных и не протиснуться.

«Мальчишка ты еще, сарр Клименсе! — размышлял я, когда наши бедра соприкасались. — Или тебе снова стало пятнадцать, и ты все ждешь, не дождешься — когда же оно случится и ты станешь мужчиной?» Аннета молчала. То ли все еще под впечатлением, что в фонтане внезапно закончилась вода, то ли по иной причине.

Мы уселись за столиком так, чтобы я мог видеть море, Аннета напротив меня, и получилось воистину замечательно: две красоты. Я почти в открытую ею любовался, заставляя иной раз смущаться, когда вовремя не успевал спрятать взгляд. И еще думал о том, что, если наша встреча подстроена теми же силами, которые в последнее время не оставляют меня без внимания, все равно благодарен им бесконечно.

— Аннета, расскажите о себе.

Если вникнуть, мне не столько хотелось узнать о ней, сколько услышать голос: для меня он звучал как музыка.

— О чем именно рассказать, Даниэль?

— Все. Что любите, что вам не нравится, и даже что ненавидите. Кстати, Дом Вечности не боится в вашем лице конкуренции?

Все те якобы наделенные волшебными свойствами безделушки, которыми она и торгует, — именно его прерогатива.

— А его в Клаундстоне и нет, — улыбнулась Аннета.

Принесли заказ, который я сделал на свой выбор, а затем заволновался: вдруг Аннета голодна? Тот представлял собой набор сладостей, и, конечно же, вино. Не местное — из далекой Набамии.

Темное, как кожа ее обитателей, очень своеобразное, вино обладало замечательным свойством — подчеркивать вкус блюд, причем неважно каких.

— Ой, какое оно черное! Я и не знала, что такое бывает. Ни на что не похоже, но вкусно.