Владимир Корн – Волки с вершин Джамангры (страница 38)

— Да в тот же самый день, когда мы сюда пришли.

— Подробности знаете?

— Откуда мне?

— И почему тогда уверены, что убили? Может, он решил остаться здесь.

— Точно вам говорю! Михель меня посылал, чтобы его признать, когда городская стража к нам на борт заявилась.

— И как его убили? А главное — кто?

— Вот уж чего не знаю, — развел руками Грег.

В «Золотой якорь» я возвращался, погруженный в не самые приятные размышления. Возможно смерть Стефана, впрочем, как и человека на набережной, связана именно со мной, Даниэлем сарр Клименсе. Но что мне нужно сделать в такой ситуации? Бросить все, и бежать? А смысл? Желай некто моей смерти, уверен, она бы уже произошла И только воспоминание о предстоящей встрече с Аннетой каждый раз поднимало настроение.

— Как мне увидеть владельца?

— Это невозможно, господин сарр Клименсе, — мотнул головой портье, заставив хмыкнуть: Саргес что, вместо меня пустился в бегство, чтобы не платить?

— И когда станет возможным?

— Боюсь, что никогда: он мертв.

Удачное время он выбрал для своей скоропостижной смерти! Вполне бы подождать мог и до вечера.

— Господина Саргеса нашли у себя, — продолжал рассказывать портье. И, понизив голос. — Говорят у него от затылка ничего не осталось!

— Когда это случилось?

— Обнаружили ближе к обеду, и судя по всему, он был мертвым уже не один час.

«Вполне может быть, сразу после моего ухода. Но зачем? Из-за денег, которые предназначались именно мне? Или из-за них самих? Сумма не то чтобы велика, но ведь и запросы у всех разные»

— Семья у него большая? — зачем-то спросил я.

— Жена, три дочери. Есть еще сын, но он сейчас в плавании, и вернется через несколько месяцев.

Дело принимало совсем скверный оборот. Могу себе представить, какое сейчас горе переживают его близкие! И тут заявляется Даниэль сарр Клименсе с рассказом о том, что ночью его ограбили, после чего, согласно договоренности с уже мертвецом, просит, вернее, требует вернуть ему деньги. Это какой же бесчувственной скотиной нужно быть?! А если учитывать, что сам факт кражи остался строго между нами…

Есть городская стража, к ней и следует обратиться, и моего честного слова хватит для того чтобы там взяли дело в оборот. Но найдут ли они хоть что-то? Какие-нибудь зацепки, следы? Сомнительно. Но обязательно произойдет утечка, и тогда то, чего так боялся хозяин «Золотого якоря», станет достоянием всего Клаундстона. Ну а если принимать во внимание, что его смерть может быть частью той игры, где я — всего лишь марионетка!..

«Ты не напрасно прибыл в Клаундстон, сарр Клименсе — с сарказмом размышлял я, входя в свою комнату. — Доводи уже дело до конца — лиши репутации «Золотой якорь», вдова так будет рада!»

Долго я в комнате не задержался. Бегло ее осмотрел, подергал за все, за что можно было дернуть, и понажимал на то, на что можно было нажать. Постучал по стенам, пытаясь определить по звуку пустоты. Затем плюнул, забрал пистолеты со стола, и ушел.

— Здравствуйте, господа!

Марк Флавис, и Агран Савинор при моем появлении вскочили на ноги. Из-за стены донесся рев публики: ну да, только она и разделяет их кабинет и арену. Как понятно и то — почему они находятся здесь, а не среди зрителей: турнир для них всего лишь способ хорошо заработать.

— Приветствуем вас, господин сарр Клименсе! Рады вас видеть! Присаживайтесь, прошу. С чем к нам пожаловали? Очень хочется верить, что вы передумали.

Говорил один Флавис, а Савинор часто кивал головой, подтверждая слова компаньона.

— Все так и есть.

— Это же просто великолепно! — радости у них хватило для того чтобы снова вскочить с кресел, но теперь уже куда шустрее.

И еще они переглянулись. Мой визит, помимо всего прочего, означал и следующее. Одно дело, когда уговаривают принять участие они, и совсем другое в том случае, если прихожу к ним сам.

Тут можно и поторговаться.

— Кофе, вино, бренди, что-то еще?

Новый взрыв рева за стеной заставил их вздрогнуть, а меня прислушаться: что же там происходит? Удачный выпад, замечательная защита, чья-то победа?

— Кофе. Крупно помолотый, без сахара, всего остального прочего, и другой я не пью.

Пусть не настраиваются на долгий разговор: торга не будет. Но и без денег я не уйду, причем они нужны незамедлительно.

Глава 16

Я опаздывал. Часы на фронтоне местного театра оперетты показывали четверть седьмого, а извозчику предстояло преодолеть ещё немалую часть города. Вначале долго пришлось задержаться в обществе двух этих господ. Самое простое было решить с деньгами. Я пил кофе, кстати, весьма недурственный на вкус, и пряча улыбку, наблюдал за Савинором и Флависом: перед тем как озвучить гонорар, неплохо бы посовещаться. Особенно после моих слов:

— Я не торгуюсь, — ведь торговаться можно по-разному.

Но как им уйти обоим? Понятно же, для чего они покинут кабинет, и правила приличия не позволяют. Попросить на какое-то время удалиться из кабинета Даниэля сарр Клименсе? Это наверняка означало бы — они его больше не увидят. Ну а если предложенные ими деньги покажутся мне малы? Особенно после недавнего моего заявления? Когда Флавис, наконец, озвучил сумму гонорара и посмотрел на меня, как иногда выражаются — с некоторым замиранием сердца, осталось только повторить:

— Господа, я не торгуюсь.

— Так это согласие, господин сарр Клименсе?

— Да.

Тем более, она устраивала меня полностью. Ибо означала — беспокоиться в ближайшее время о средствах для существования не имеет ни малейшего смысла. Более того хватит на проезд до Квандстора, а там, в свою очередь, не придется брать в долг у знакомых на оставшийся путь в столицу. Ну и о чем еще можно мечтать? Особенно учитывая, что, если бы вопрос решал не сам, а мои представители, торг продолжался пусть бы неделю, даже в таком случае ни за что не стать мне обеспеченным на всю жизнь человеком. И к чему тогда лишние трепыхания?

Затем настала пора контракта, где пришлось изменить несколько пунктов, ибо они показались немного расплывчатыми. Потом его переписывали в двух экземплярах, когда и поставил подпись. Со стороны устроителей он удостоился печати на сургуче. Я счел его недостойным того, чтобы она появилась и с моей стороны, хотя смог бы. На навершии эфеса шпаги имеется изображение родового герба, которое с легкостью заменит печать. Собственно, для этой цели оно там и есть. Сам герб довольно прост, и представляет собой три короны, где средняя из них находится чуть выше двух остальных и крупнее. Два перекрещенных между собой меча ниже них, и никакого девиза. Да и к чему большее? Либо ты живешь как положено, либо тебе не поможет ничто. Ни львов в обрамлении замысловатых орнаментов, ни чрезвычайно глубокомысленных изречений. Справедливости ради, оттиском я никогда и не пользовался. Не находил причин: всегда достаточно было подписи, поскольку всем хорошо известно — если уж ее поставил, только смерть не позволит мне сдержать слово, как бы напыщенно не прозвучало. Хотя нет, лгу, однажды пришлось. Оттиск появился на лбу господина по весьма веской причине: не люблю, когда о моем роде отзываются пренебрежительно. Как едко заметил пострадавшему лучший друг и всегдашний секундант Антуан сар Дигхтель: «Сдается мне, вы отныне являетесь чьей-то собственностью».

Когда с документами, наконец, было покончено, какое-то время пришлось позировать.

— Афиши будут расклеены по всему городу! — с торжеством в голосе заявил Марк Флавис.

— А что, одного текста недостаточно? — позировать время от времени мне приходилось и раньше, но никогда прежде я не ждал окончания сеанса настолько нетерпеливо.

— Ну, в случае с самим сарр Клименсе!.. Как мы можем позволить себе другое? — Флавис то ли решил польстить мне, то ли искренне так считал.

— Господин сарр Клименсе, улыбнитесь пожалуйста! — попросил художник. — Мне хотелось бы запечатлеть вас улыбающимся.

«Желаете распугать зрителей вместо того чтобы обеспечить их явку?».

— Давайте обойдемся без нее, — только и оставалось сказать в ответ.

Уже потом, когда все закончилось, я все-таки не удержался от соблазна взглянуть на поединок, которым заканчивался очередной день турнира. Было видно — сошлись два равных соперника, в чем-то похожих по стилю и даже внешне, и мне никак не удавалось понять, за кого именно переживаю. Затем один из них сделал красивый выпад, угодив кончиком шпаги, оканчивающийся металлическим шариком, оппоненту в живот, отчего тот рухнул на колени. Было хорошо видно, насколько ему мучительно больно, в то время как толпа бесновалась, получив то, ради чего сюда и пришла. Под ее восторженный рев проигравшего с арены и унесли.

Наконец, можно было заняться и насущными проблемами. Найти себе жилье на ближайшие несколько дней: возвращаться в «Золотой якорь» не хотелось. И купить замену тем вещам, которые в нем пропали. Уже на выходе из «Домашнего уюта», а именно так называлось мое новое прибежище, я угодил под шквальный огонь вопросов местных газетчиков.

Как они меня отыскали, понять затруднений не вызвало. Оба господина, и Флавис, и Савинор, не сомневаюсь, успели сделать все, чтобы о нашем соглашении стало широко известно. Извозчика я нанимал у самой арены, и она — постоянное место, где тот всегда и поджидает клиентов.

— Вы специально прибыли на турнир, сарр Клименсе?