Владимир Корн – Волки с вершин Джамангры (страница 35)

— Знаете, надоело, к тому же проголодался. И если у ваших спутников вопросов нет, хочу откланяться. Карету, кстати, можете оставить себе.

Не знаю уж к чьему счастью, но вопросов не оказалось. Асвальд выглядел растерянным настолько, что отчасти его было жалко. И еще мне удалось уловить полный томности взор Сильвии. Особенно ценен он показался мне после того пренебрежительного, в самом начале нашей встречи. Ее-то я и поприветствовал напоследок, приложив два пальца к тулье шляпы, которую успел на себя нахлобучить.

Свободную пролетку нам удалось найти через какую-то сотню шагов, на соседней улице. Точную копию предыдущей, если не принимать во внимание кучера — старика с длинной, окладистой, но совершенно седой бородой. Почему-то мне казалось, с его провинциальной щепетильностью, Александр начнет выговаривать за поведение, которому нет оправдания, но он молчал. Вместо него заговорил кучер.

— Извините, господа, вы на турнир посмотреть прибыли, тогда бы вам не в Савенгейте поселиться, а где-нибудь в Маунсбро, поближе к арене. Иначе затемно вставать придется, чтобы туда попасть — народу там!.. На что арена огромная, но мест даже в самом начале турнира не хватает. А уж теперь, когда почти неделя с его начала прошла!..

— Турнир? — мы с Александром переглянулись. — Так его как будто бы не проводят уже несколько лет.

Клаундстонский турнир по фехтованию был когда-то самым значимым среди всех. И победа на нем ценилась куда выше, чем в том, что происходит в Гладстуаре. Помнится мне, как я сожалел, что не получится на нем выступить.

— Его решили возродить, — с некоторой даже гордостью сообщил кучер. — Из каких только стран участники не приехали! И из Ландаргии, и из Баравлии, и из Данкранка, и из Нимберланга, — перечислял он. — Да много из каких! И призы стали огромные, на моей памяти никогда таких еще не было.

— Из Нимберланга, говорите?

То, что кучер назвал Ландаргию одной из стран, пусть даже Клаундстон территориально принадлежал королевству, удивления не вызвало: мне известно, какие свободолюбивые здесь ходят настроения. Но Нимберланг! Страны, войны с которой Ландаргии не избежать, причем в самом ближайшем будущем.

— Да-да, господин, и из него тоже.

— Любопытно было бы на него взглянуть, коль скоро такая оказия подвернулась, — индифферентно произнес сар Штроукк.

Я промолчал. Любопытно — слишком мягко сказано, но с Александром вопрос не решен до конца — имеет ли смысл оставлять его возле себя во имя же собственной безопасности сар Штроукка?

— Так где вы порекомендуете нам остановиться в Савенгейте? — заодно давая извозчику понять, что направление у нас не изменилось. — Чтобы было прилично, и в тоже время не слишком дорого. Если такое найдется.

— «Золотой якорь», — тот даже не задумывался.

— Пусть будет «Золотой якорь», — легко согласился я, чье настроение заметно улучшилось. Возможно, по той причине, что недавно получил разрядку.

Александр вернулся из города в возбужденном состоянии.

— Рассказывайте, сар Штроукк, рассказывайте, что вас так поразило в Клаундстоне.

От его приглашения совершить прогулку я решительно отказался. Комнаты в «Золотом якоре» оказались уютными, обед в харчевне на первом этаже обильным и вкусным, а последняя проведенная ночь на борту «Марии» почти бессонной. Так что немудрено, что отказ мой был решительным.

— Город, безусловно, впечатляет, но главное не в этом.

— И в чем же тогда?

— Даниэль, вы знаете, кем оказался тот самый Асвальд?!

— Откуда бы мне?

— Основным фаворитом на победу в турнире! Вы же его просто смели!

— Ну и кто ему виноват? Вел бы себя скромнее, его самолюбие не пострадало бы. Кстати, как вам удалось узнать, кто он именно?

— Помните того господина в его компании, который выглядел старше всех остальных?

— Отчасти, — и действительно, встреть я его на улице, мог бы и не признать. — Кстати, завидую вашей зрительной памяти!

— Память моя совершенно здесь не причем: он сам ко мне подошел.

— Надеюсь, не для того чтобы озвучить претензии?

— Узнать ваше имя, Даниэль. Тогда-то все и выяснилось, — он вздохнул. — Жаль, что вы не примите в нем участие. Сделав на вас ставку, я заработал бы кучу денег.

— Считаете, это достойно чести дворянина? — мне не удалось удержаться о того, чтобы еще раз сар Штроукка словесно не уколоть. Вернее, вернуть укол, после того как он парировал мой собственный и атаковал сам.

— Что именно?

— Делать на своих друзей ставки, словно на какую-нибудь лошадь на бегах!..

— О, сам Даниэль сарр Клименсе назвал меня другом! Мог ли я мечтать о такой чести еще месяц назад?!

«И потому мы с тобой расстанемся». Решение было мною принято окончательно, и времени подумать над ним хватило.

— Знаете, Александр, нам необходимо расстаться.

Глядя на его лицо, мне было понятно — как тяжело делать плохо людям, которые рады твоей дружбе.

— Причины? Моя компания вас не устраивает?

— Целиком и полностью, Александр. Не подумайте, что причины заключаются в вас, но поверьте без всяких объяснений — так будет лучше.

— Для кого именно?

— Для нас обоих. Да, вот еще что. Вы не раз говорили, что мечтаете увидеть столицу Ландаргии, так давайте через какое-то время именно там и встретимся.

— Мне следует покинуть Клаундстон немедленно?

— Отчего? Задержитесь здесь, сколько пожелаете, посмотрите турнир.

— А вы? Когда его покинете вы?

— Надеюсь, уже завтра. В том случае, если повезет с попутным кораблем. Так надо, Александр, так надо. И еще клятвенно обещаю, что, когда мы встретимся в Гладстуаре, я покажу такие его уголки, что поразивший вас Клаундстон покажется деревней. Вот на этом листке я написал — где меня можно найти в столице, либо же через кого.

— Как вам будет угодно, господин сарр Клименсе!

Как ни старался говорить с ним мягко и убедительно, Александр серьезно обиделся. Он застыл на миг, затем резко развернулся, и вышел, плотно прикрыв за собой дверь. Лист бумаги так и остался лежать на столе.

Утро следующего дня встретило яркими лучами солнца, бившими через щель в занавесках, и неприятным открытием, что ночью пропали оба моих саквояжа и деньги.

Глава 15

Хозяин «Золотого якоря» имел бледный вид и дрожащий голос.

— Клянусь вам, господин сарр Клименсе, за всю историю заведения ни разу, клянусь вам именем самого Пятиликого, ни единожды ничего подобного не случалось! А уж им владели и мой отец, и его отец, и даже прадед.

Этот средних лет розовощекий толстячок, нисколько в том не сомневаюсь, все время находится в превосходном расположении духа. Но сейчас ему было отчего впасть в уныние. Хозяин боялся огласки, ведь в таком случае репутация его заведения пострадает так, что о серьезной клиентуре он сможет забыть если и не навсегда, то надолго.

— Чрезвычайно рад тому, что сумел нарушить вашу семейную традицию, — сарказм из меня так и рвался.

Остаться в чужом незнакомом городе без денег и вещей — не отличный ли повод проявить его в полной красе? Конечно же, господин Антонио Саргес не боялся того, что я проткну его насквозь шпагой или застрелю из двух пистолетов, которые почему-то не тронули. Самому мне никак не удавалось понять — каким таким образом вор смог попасть внутрь: дверь изнутри была заперта на засов. Окно? Да, створки приоткрыты. Но ведь третий этаж, и выходит оно на площадь, даже ночью весьма оживленную, и фонарей там хватает. И, тем не менее, пропали оба кофра. Увесистые настолько, что приходилось нанимать носильщиков. Тот, кто сюда проник, спускался по стене, зажав их ручки в зубах, ведь обе руки ему непременно понадобились? Смешно. А самое главное — исчез кошель с золотом. Замечательное начало молодому одинокому джентльмену для приключений, особенно учитывая — какой-то месяц назад он так страстно о них мечтал! И я пожалел о том, что поселился в «Золотом якоре». С другой стороны, где бы взять уверенность, что в любом другом месте со мной не случилась бы аналогичная ситуация?

— Господин сарр Клименсе, вы только скажите сумму, и клянусь! я вам полностью ее возмещу.

Было видно, что в голове его с сумасшедшей скоростью летают с места на место костяшки счетов, вычисляя — сколько он сможет заплатить, чтобы сохранить репутацию «Золотого якоря», ведь я мог назвать любую сумму. А мне действительно удастся ее испортить всерьез и надолго. Антонио Саргес лично принес приглашение в несколько знатных домов города, когда я и огорошил его новостью. Одно из них — от наместника Клаундстона, которого и должен сменить Клаус сар Штраузен. В нем содержались уверения, что будут рады видеть в любое удобное для меня время.

То, что о моем приезде узнали все, кому только интересно, ничего удивительного нет. Наверняка они отлично знают о скором прибытии в Клаундстон Клауса сар Штраузена, и кто именно находится в его окружении. И всех их будет интересовать — почему я его обогнал, и что за этим стоит? Каким образом им удалось узнать обо мне так быстро? Пройдет сколько-нибудь времени, и я вообще потеряю способность удивляться. Даже если, взглянув в зеркало, увижу чужое лицо. Остается лишь истово молить Пятиликого, чтобы оно не оказалось женским.

— Сумму, говорите?

Голос мой был достаточно зловещ. Маленькая, но месть владельцу за то, что произошло в его заведении. Но тем больше он испытает облегчение, когда ее озвучу. Самое важное в нашей жизни — не потерять уважение к себе. И потому я не собирался брать ни медяком больше, чем потерял.