Владимир Корн – Теоретик (страница 41)
– Гвайзел! – потрясенно прошептал я некоторое время спустя.
Часть соседней скалы тоже поросла кустарником, но даже если бы она полностью была голой, гвайзелу не составило бы большого труда на ней спрятаться, настолько его окрас подходил к цвету камней. Ему вообще легко раствориться где угодно: в зелени леса, на камнях, на выгоревшей от солнца траве… Природа дала ему шкуру такой расцветки, что любой камуфляж – цифровой, растительный, да мало ли какой еще! – проигрывал ей с разгромным сухим счетом. Ну разве что на снегу он был бы заметен издалека, но где тут его возьмешь, снег? Хищник лежал неподвижно, и лишь его голый, чем-то похожий на крысиный хвост мелко подрагивал. А может, такое впечатление создавал раскаленный, несмотря на раннее утро, воздух.
– Ты внимательней смотри!
Я мог поклясться, что голос Гудрона едва заметно, совсем чуть-чуть, но дрогнул. И было от чего.
– Так там их два?! – Я разглядел вверх по склону, где кусты росли чаще, еще одного.
– Три, Игорь, три! – сказал Слава.
Никогда бы не подумал, что всего несколькими короткими словами можно выразить столько эмоций сразу. И тщательно скрываемый страх, и какую-то обреченность, и беспомощность, и надежду, что все обойдется, и растерянность, и что-то еще.
– Может, с другой стороны есть еще? – севшим голосом предположил Гриша. – И мы их просто не видим?
– С противоположной уклон вообще отрицательный, – не согласился с ним Янис. – Не везде, но подняться там сложно даже гвайзелу.
– А что, они и по скалам умеют лазать? – ни к кому конкретно не обращаясь, спросил я.
– Умеют, Теоретик, еще как умеют! – ответил Гриша. – Да так умеют, что не дуй ветерок прямо на нас, эти твари давно уже к нам в гости пожаловали бы! Наше счастье, что нас еще не учуяли.
После его слов скала, на которой мы находились, перестала казаться мне надежным убежищем. Я даже невольно оглянулся – вдруг есть и еще один и он успел незаметно к нам подобраться? – и наткнулся на понимающий взгляд Яниса.
– После полудня направление ветра обычно меняется, – сказал Гудрон. – Одна надежда, что до этого времени они сделают свое дело и уберутся.
– Какое еще дело?
– То самое. Ты что думаешь, они на скалу залезли, чтобы на солнышке погреться? Явно они на людей охотятся! На тех, кто охотится на нас. Вот было бы замечательно, если бы они их сожрали и ушли отсюда, не заметив нас!
– А если они на Вокзал отправятся?
– Не должны. Вокзал – это оазис. А если все же туда пойдут, людей там много, отобьются. Понятно, что жертвы будут, не без этого. Главное, чтобы ими не стали мы. Тут ведь еще вопрос интересный: как гвайзелы умудрились здесь оказаться? Оба входа в долину контролируются. Есть и еще какой-то?
– А не сами ли мы их сюда привели? – сказал до сих пор молчавший Грек.
– Считаешь?!
– Предполагаю. И не связано ли это сами знаете с чем? По нашим следам они сюда и пришли.
– Предположить можно все что угодно, – не согласился с ним Гудрон. – Мы по воде больше часа брели. Непременно след должны были сбить.
– Это мы так думаем, что должны были. Ладно, все это лирика. Главное, они здесь, и нам нужно принять решение.
– А что тут решать? – не давая Греку высказаться, перебил его Гриша. – Просто ждем. И молимся, чтобы эти твари нас не унюхали.
– Сноуден, что-то я раньше не замечал твоей набожности. – Несмотря на всю серьезность ситуации, Гудрон и тут не стерпел.
– Станешь тут… набожным, – буркнул тот. – В падающем самолете атеистов нет.
– Не очень-то мы пока и падаем.
– Это только пока.
Я представил, как меня мертвого, а возможно, еще живого, жрут гвайзелы. Только не это! Погибнуть – другое дело. Но чтобы закопали. Хотя и там черви съедят. Но черви всех без исключения едят. И все равно не хочу, чтобы именно гвайзелы. Наверное, дело в том, что именно человек – вершина пищевой цепочки, и это ему положено жрать все, что только съедобно. А тут его самого сожрут, как обычную овцу. Непорядок. Жаль, что гвайзелы этого не понимают. Пойти им и объяснить? Так, а если в итоге всех сожрут черви, не они ли и являются вершиной той самой цепочки? Сложный вопрос, по-настоящему философский.
– Чего лыбишься, Теоретик? Не самое подходящее время нашел!
Мне действительно не удалось удержаться от улыбки. Гудрон полностью прав: не та сейчас ситуация, чтобы рассуждать о сущности бытия. А тот уже успел обратиться к Греку:
– Георгич, так что хотел сказать-то? Может, попытаемся смыться отсюда по-тихому, пока им до нас дела нет? – И сам же себе ответил: – Нет, не получится незаметно.
– А хотел я сказать, вернее, спросить вот что. Что будем делать в том случае, если гвайзелы на них нападут? Отсидимся в сторонке или попытаемся помочь с ними справиться?
Вот уж у кого лицо оставалось непроницаемым, так это у Грека. Как маска. И цвет обычный. Наверное, потому он и главный. А не Гриша. Или даже Янис. Который как будто бы тоже выглядит спокойным, но покусывает нижнюю губу, чего раньше за ним не замечалось.
– Кому помочь?! – после минуты всеобщего молчания спросил Гудрон. – Этим, что ли?! Которые поджидают нас здесь совсем не для того, чтобы хлебом-солью встретить! Георгич, ты чего?! С дуба рухнул?!
– То есть ты против.
– Еще бы нет. – Гудрон хотел что-то добавить, но Грек заткнул ему рот легким взмахом ладони и обратился к Сноудену:
– Григорий, что об этом думаешь ты?
– То же самое. Чего бы ради помогать тем, кто собирается нас убить?
– Понятно. Вячеслав?
– Ну не знаю… Я как все.
– Так да или нет?
– Ну… если все остальные будут за то, чтобы помочь, в стороне не останусь.
Следующим был Янис, но почему-то Грек его пропустил, обратившись ко мне:
– Игорь?
Тогда-то мне и пришла мысль, что все это розыгрыш. Недаром же меня позвали сюда самого последнего. Ну не может Грек так поступить: даже если мы объединимся, шансов против этих тварей у нас практически нет. Против троих нет. А если там еще и четвертый прячется? Или даже парочка? Прав Гудрон: появилась возможность расправиться с нашим врагом чужими руками. Вернее, лапами. Наверное, часть гвайзелов при нападении все же погибнет. Или, хотелось бы на это надеяться, они получат достаточное количество ранений, чтобы мы могли с ними справиться, если гвайзелы обнаружат нас. Если все же случится чудо и победят эти люди, вряд ли они останутся здесь надолго. Гвайзелы успеют потрепать их так, что наверняка отобьют охоту устраивать засаду и дальше.
Зачем им всем этот розыгрыш нужен? Наверное, Грек желает проверить меня еще разок – стоит ли брать с собой к пику Вероятности? Остальные давным-давно проверены неоднократно, и он точно знает, чего от кого ждать.
Едва мне в голову пришла такая мысль, как сразу же их поведение стало казаться насквозь фальшивым. Все их страхи, охи, вздохи, мимика…
– Игорь? – переспросил Грек.
И я разозлился. Причем так, что кровь бросилась в голову. Проверить меня хотели?! Ну тогда получайте!
– Конечно, нужно помочь. А уж мне и сам бог велел. Они ведь ваши враги, не мои. Лично мне они ничего плохого не сделали. В общем, так: что бы вы ни решили, я в любом случае буду им помогать. И откладывать дальше нельзя, так что я пошел. – Я сделал вид, что поднимаюсь на ноги, злорадно думая: «Что, съели?!»
На самом деле не очень-то я и собирался подняться в полный рост. Так, от силы встать на колени. Но как бы там ни было, расчет оказался верен: в меня, крепко прижимая к земле, вцепились сразу две пары рук – Гудрона и Яниса.
– Теоретик, твою… дивизию! – на самое ухо злобно зашипел Гудрон. – Ты чего творишь?! Ты еще орать начни! А заодно пальни! Георгич, я же тебе не раз говорил: не стоило его брать собой! Явно у него с головой не все в порядке.
Камень больно впился в ребра, найдя себе место между кармашками с запасными магазинами на разгрузке.
– Отпусти, – попросил я, отчетливо понимая: плохонький из меня психолог.
Вообще никакой. Ничего они не изображали и никого не собирались проверить: ситуация совсем не та и все эмоции у них искренние. Что до моей головы… Возможно, с ней действительно есть проблемы. Но у кого в этом мире проблем с головой нет? Нормальные люди сюда не попадают.
– Точно не будешь дуру пороть?
– Точно.
Хватка ослабла, но рук с моей спины Гудрон так и не убрал.
– Нас уже трое, – сказал Грек, и сначала я его не понял.
Затем догадался. Трое – это Янис, которого он даже спрашивать не стал, настолько был уверен в его ответе или успел переговорить с ним заранее, сам Грек и я, чья выходка была принята им за чистую монету. Настало самое время объявить ему, что с моей стороны это была неудачная шутка. Но я промолчал. Да и переигрывать было слишком поздно.
– Георгич, самое ли время для благородства? – вновь попытался образумить Грека Гудрон. – Может, подождем более подходящего случая? Когда риск остаться без собственной головы будет не настолько велик?
Ожидая поддержки, он посмотрел на Гришу.
Тогда-то Грек и сказал:
– Поймите, дело совсем не в моем благородстве. И жить мне хочется не меньше других. Тут совсем другое. Если эти твари действительно преследуют нас, не самое ли подходящее время с ними покончить раз и навсегда? Ну пересидим мы сейчас, но кто может дать гарантию в том, что через какое-то время не встретимся с ними снова? Только уже наедине. Есть и еще одна причина. Гвайзелы ведь не успокоятся, убив их. Они будут продолжать охотиться на всех тех людей, до которых только смогут добраться, не делая разницы, плохие они или хорошие.