Владимир Корн – Теоретик (страница 27)

– А если воспользоваться следующим отворотом?

– Грек! Ты в своем уме?! – попытался образумить его Гриша. – Сам же знаешь!..

– Знаю, – не стал отпираться тот. – Но ведь и дело того стоит. Сейчас скажу почему. Мне точно известно, что произошла утечка. Так вот, появились желающие завладеть нашим грузом. И шанс нарваться на преследователей, если мы вернемся к выходу, куда как велик. Так что хрен редьки не слаще – идти туда или сюда.

– Георгич, сам знаешь, утечка не только от нас могла произойти, – начал оправдываться Гудрон.

– Знаю, – кивнул тот. – И у меня даже в мыслях нет обвинить кого-то из вас. Чтобы груз прибыл на Вокзал, в интересах каждого: не чужое несем, свое, кровное. Но тем не менее факт остается фактом.

– Слава, а что там за проход такой? – спросил я. Интересно же, вон даже Гриша умудрился побледнеть.

– Шанс нарваться на то, из-за чего каньон и назвали каньоном Дьявола, слишком велик, – коротко объяснил тот.

– Ну так что, рискнем? – Грек по очереди посмотрел на всех.

На меня мог бы и не смотреть – я как все. Да и не мой голос будет решающим.

– Можно попробовать, – ответил за всех Янис. – Если не свернуть, а идти дальше каньоном – самоубийство точно. Возвращаться – тоже не сахар. Там, на входе, мы как на ладони будем, и укрыться негде. В общем, лично я – за! Да, а если затычки в уши воткнуть? Стоит оно того?

– Вряд ли, – засомневался Слава. – При сильном воздействии акустических волн кости черепа сами начнут резонировать. Скорее противогазы пора достать, если дело не в акустике, а в испарениях.

Все посмотрели на Грека. Тот даже задумываться не стал.

– Противогазы не помогут, проверено. Только лишние проблемы создадут. Так что по старой схеме. – И он со значением на всех посмотрел.

Я понятия не имел, что это значит – по старой схеме. Мне и новая до сих пор была неизвестна.

Однажды мне довелось перейти вброд горную речку. Ледяная вода, порой по грудь, скользкие камни на дне. И бешеный поток, который так и норовил сбить с ног и понести вниз по течению, чтобы со всего маху ударить о торчащие над поверхностью валуны. А затем в другой, третий, четвертый… и вынести на отмель или берег уже бездыханное тело. Было жутко настолько, что едва удалось удержать себя от паники.

То, что я чувствовал тогда, не шло ни в какое сравнение с моими нынешними ощущениями. Это был настоящий ад. Нет, не вокруг – внутри. Вокруг все оставалось по-прежнему. Удушающая жара, пот ручьем, на который охотно ложилась пыль, которой тут хватало с избытком. Но теперь в дополнение ко всем тяготам пути на меня периодически наваливалась такая тоска, что хотелось выть и рвать на себе волосы от полной безысходности. Наверное, у стороннего наблюдателя вид пяти обвешанных оружием мужиков, которые едва бредут, размазывая кулаками слезы на щеках, мог вызвать и удивление, и усмешку, и даже брезгливость.

Затем наступала минутная передышка, в течение которой мы успевали проделать куда больший путь, чем за предыдущие четверть часа, после чего накатывало снова. Ни с того ни с сего вдруг одолевал дикий ужас, от которого хотелось забиться под какой-нибудь камень, сложиться вчетверо, обхватить голову руками, крепко-крепко зажмуриться и застыть.

Следом приходила беспричинная ярость, которой тоже невозможно было найти объяснения.

В эти минуты меня донельзя раздражала сутуловатая спина бредущего впереди Славы. Рюкзак, который мерно покачивался на его спине. Торчавшие из-под каски отросшие волосы.

Так и подмывало ударить его ногой! Чтобы уронить на землю и уже лежачему раз за разом со всего маха бить носком берца в лицо.

Или ткнуть ножом. В бок, стараясь угодить в почку. После чего провернуть лезвие, вынуть его и смотреть, как из раны толчками после каждого удара сердца вытекает кровь. Сладостное зрелище!

И снова, без всякого перерыва, леденящий ужас. А следом опять тоска.

Все закончилось в один миг. Осталось только ощущение полнейшей опустошенности. Теперь я хорошо представлял, что означает выражение – чувствовать себя выжатым до последней капли.

Стены прохода, до этого такие узкие, что между ними едва можно было протиснуться, подались далеко в стороны. И где-то там впереди, на краю каньона, показался лес, который с недавних пор я ненавидел до нервной дрожи. Но не сейчас. Сейчас он означал одно – что вскоре мы выберемся из этого действительно каньона Дьявола.

– Вперед! – скомандовал Грек, едва ворочая языком. И прибавил: – Недолго уже.

Взобравшись на четвереньках вверх по склону, мы без сил рухнули на траву.

– Привал.

– Семь минут?

Наверное, это была очередная шутка Гудрона, но никто ее не оценил, а сам Грек коротко мотнул головой:

– Полчаса. И мы полностью их заслужили.

– Кто бы сомневался, – пробормотал Янис и признался: – Знаешь, Теоретик, мне так хотелось ударить тебя прикладом по голове! Сам не знаю, как удалось удержаться.

– А мне тебя, – кивнул Гриша. – Только не прикладом. Руки на шею наложить и давить, давить… Пока у тебя глаза из орбит не вылезут.

– Сноуден, ты у меня тоже особой симпатии не вызывал, – ухмыльнулся Гудрон, который в нашей цепочке шел вслед за Гришей.

– Мне вообще вас всех перестрелять хотелось. За то, что бежите медленно, – неожиданно поделился Грек.

И только Слава промолчал. Наверное, на всякий случай, потому что перед ним в каньоне шел сам Грек.

– Слышал я, в подобном проходе целая группа осталась. Именно по этой причине. Возможно, даже в том, которым мы прошли, – сказал Янис.

– Сомнительно, чтобы в нем, – не согласился с ним Гудрон. – Непременно мы кости увидели бы. А их нет.

– Еще не факт, что их раньше там не было. Сам знаешь, какие здесь потоки бушуют в сезон дождей. Камни с места на место передвигают, а уж кости-то!..

– Тоже верно.

– Все, подъем! – Грек поднялся на ноги.

Полчаса не прошло точно, на что не преминул указать Гриша:

– Командир, рано еще!

Но тот был неумолим.

– Здесь, на самом краю, мы как на ладони. Углубимся в лес, отыщем источник воды, тогда и отдохнем. И перекусим.

Перекусить не удалось. И даже толком напиться. Хотя источник отыскался быстро – весело журчащий ручеек, вытекающий из-под груды камней, и вода в нем еще не успела вобрать в себя всю ту грязь, которую неизбежно вбирает, пробегая сквозь тропический лес.

Перквизиторов обнаружил Янис. Подчиняясь знаку Грека, он, едва только скинув с себя рюкзак и наполнив флягу водой, исчез в окружающих нас зарослях – заступил в боевое охранение. Отсутствовал он недолго и всего двумя жестами – проведя пальцами по лицу сверху вниз, а затем отставив их три – дал всем понять, кто находится где-то поблизости и сколько их именно.

– Перквизиторы! Да чтоб их… – шепотом грязно выругался Гриша, роняя на землю фляжку, из которой периодически отхлебывал, и хватаясь за автомат.

Грек наградил его зверским взглядом: фляжка вполне могла угодить на камень, издав при этом металлический звук, совершенно в лесу чужеродный. Жестом приказав нам оставаться на месте, он кивнул Янису и исчез в зарослях вместе с ним.

Тоже ненадолго.

– Они самые, – в ответ на вопросительные взгляды, подтвердил Грек. – Прошли мимо, но у нас есть все шансы их догнать. Если примем такое решение.

Все невольно посмотрели на рюкзаки, где в глубине каждого лежали жадры.

– Наверное, не самая подходящая ситуация, – заметил Гриша.

– Согласен. Но, возможно, именно они убили Пашку Рябого, Ефима Проклова, Гошу Чечеточника, Леву Графа, – перечислил Грек имена незнакомых мне людей. – Все видели, что перквизиторы с ними сделали? – Судя по посуровевшим лицам, видели все. – Но даже если не они, у этих тоже за душой хватает.

– Крыть нечем, Грек, – сказал Гудрон. – Гоша моим закадычным друганом был. Да и остальных я знал неплохо. А ты, Гриша… – начал он, но тот его прервал:

– Боря, вот только не надо мне говорить, что я могу остаться здесь. Я всего лишь сказал, что ситуация не самая подходящая.

После слов Грека он явно пошел на попятную.

– Значит, делаем их? В таком случае слушайте внимательно. Янис, тебе нужно взять под контроль ту самую проплешину. – Дождавшись от него кивка, продолжил: – Сноуден с тобой. Мы с Гудроном и Профом зайдем с низины и попробуем пугнуть их так, чтобы вывести именно туда. Да и выбора у них нет. Справа там пустошь, а с другой стороны каньон. Их всего трое, и, не зная, сколько нас, вряд ли они полезут во встречный бой. Наверняка попытаются скрыться. Янис, как только увидишь их, стреляй не раздумывая. Даже если всего парочку успеешь положить, считай, дело сделано. Оставшегося мы добудем легко. Всем все понятно?

– А я? Что делать мне?

В раскладе Грека места для меня не нашлось. Согласен, в ситуации, когда придется бесшумно красться по лесу, я даже Славе в подметки не гожусь, не говоря уже о Гудроне и самом Греке. Но ведь стреляю я не хуже Гриши!

– У тебя, Теоретик, задача самая сложная, – вместо Грека ответил Гудрон. – Будешь рюкзаки охранять. С перквизиторами мы и без тебя справимся, но если лишимся груза… Георгич, правильно я говорю?

Грек кивнул.

– Игорь, эти ребятки – не того уровня звери, на которых можно начать тебя натаскивать. Те еще волки, они сами кого хочешь схарчат. В общем, не скучай, мы недолго. Двинули!

Мгновение, и все они растворились в густой зелени. А еще через пару мгновений перестали быть слышны. Я постоял немного, взглянул на сваленные в кучу рюкзаки: лучше переместить их немного в сторону, где они будут не так заметны. Если что-то пойдет не по плану, желает того Грек или нет, но отсиживаться здесь даже не подумаю, а попытаюсь помочь.