Владимир Корн – Реквием по мечте (страница 25)

— Шары разуй! — вместо соболезнования посоветовал ему второй.

— Черт бы побрал этого бивня! Хрена шляться в потемках? И вообще, зачем его искать? Сам припрется, когда нагуляется.

Не гарантированно, но речь шла именно о Петре. И еще меня позабавило, что того назвали бивнем. На блатном арго, это слово означает придурка. Как выяснилось чуть позже, я не ошибся.

— Ты насчет «бивня» поосторожней. Вдруг услышит? Махом своих лишишься.

— Да ладно тебе! — первый презрительно фыркнул. — Слышал я за Петра одну тему. Вроде бы они с покойным Карабасом шпили-вили друг с другом устраивали.

— Да ну?! — даже по голосу становилось понятно, насколько тот глубоко поражен.

— Вот тебе и «да ну!» Не знаю, кто из них там было девочкой или оба по очереди, но слышал.

— То-то я смотрю он как в воду опущенный в последнее время, после того как Карабаса не стало!

— Насчет опущенного — это ты в точку! — заржал его собеседник.

Рядом со мной, сдерживая смех, хрюкнул Трофим.

— Так, а что же ты раньше молчал? Петенька наш крутого перца из себя строит, а тут вот оно что!

— Оно мне надо языком трепать? Буквально перед тем как сюда отправиться и услышал. А он, как бы там ни было, точно хлебало на сторону развернет.

— Это получается, ты всем нам зашквар устроил? — похоже, его напарник возмутился.

Но что было дальше, мы уже не услышали: оба они успели отдалиться довольно далеко.

«Только бы нашу лодку не обнаружили, — обеспокоился я. — Хотя и не должны: там берег крутой, камней полно, и в темноте по нему шляться — себе дороже получится».

Мы некоторое время ждали их возвращения. Затем, решив, что они пошли в обход всего острова, направились к лодке.

Не доходя до нее, Трофим сказал:

— Игорь, сдался он нам чтобы с тобой тащить? Отойди в сторонку, я немного его подготовлю, затем просишь все что хотел, и можно отправляться восвояси.

Не знаю, как именно прошла подготовка нашего языка, но некоторое время спустя Петр на все мои вопросы отвечал с готовностью, и даже чересчур словоохотливо. При этом то и дело опасливо косясь на Трофима.

Наверняка она заключалась в том, что называется «экстренным потрошением». Хотя зубы напильником он вряд ли ему пилил. И напильника у Трофима нет, и Петр орал бы так, что сюда давно бы уже сбежались все обитатели острова. А их здесь немало — около двадцати человек. Правда, как оно там и что, интересоваться ни за что не буду. Все-таки хотелось бы оставить в себе что-то человеческое. Ту грань, когда, убив человека, не слишком переживаешь, если переживаешь вообще, я переступил. Эта будет следующей, и не хотелось бы переступать и ее. С другой стороны, причины могут быть самыми разными, и, если передо мной встанет выбор: не перейти ее или спасти жизни тем, кто для меня дорог, вряд ли сомнения будут долго меня одолевать.

— Игорь, пора бы уже…

Трофим не договорил, но и без того было ясно: пора уходить. Я вздохнул с сожалением: узнать еще хотелось так много! Но не хотелось заплатить кровью. Чужой, а, особенно, своей. Что вполне может произойти, случись переполох. До ближайшего острова, где нас надежно прикроет от глаз растительность, метров пятьдесят чистой воды. И пока мы ее преодолеем, у желающих с нами покончить будет достаточно времени, а небо как назло звездное.

— Уходим.

Петр, как-то утробно рыкнув, обмяк. «Ну вот, еще одна смерть», — грустно подумал я, глядя на то, как Трофим вытирает нож об его одежду. Затем он рывком закинул тело в расселину между двух валунов, прикрытую пышным кустом.

— Надежное местечко. Пока не завоняет, вряд ли найдут.

Обеспокоенные голоса мы услышали уже сидя в лодке. Пока нас прикрывал крутой склон, где, чтобы увидеть нас, необходимо было высунуться с края обрыва. Но стоит нам лишь немного отплыть от берега, так сразу же будем видны как на ладони. В том случае, если наверху окажутся наблюдатели. Пока людей не было видно. Что совсем не означало, будто их нет. Мы с Трофимом, задрав головы, и держа оружие наготове, застыли, старательно прислушиваясь к звукам ночи.

Существовал и еще вариант: бросив лодку, преодолеть участок вплавь, вернее, вброд: глубина позволяет. Все-таки увидеть торчащую над водой голову куда сложнее, чем плывущую по ней лодку. Он оставался на самый крайний случай: море изобилует всевозможными существами, которым человеческая плоть вполне по душе. Но даже доберись мы до соседнего острова благополучно, дальше без лодки пути нет. И тогда придется ждать наступления следующей ночи, после чего возвращаться назад, чтобы ей обзавестись. Не самая приятная перспектива. И потому, надеясь на лучшее, мы просто ждали.

Час мы таились точно. Затем все же решились. Вообще-то исчезновение Петра совсем необязательно могли связать с появлением здесь людей. С ним могло произойти все что угодно. От того, что он оступился, и упал с обрыва. До того, что стал жертвой хищника. То есть, поискав его какое-то время и не найдя, они вполне могли отложить дальнейшие поиски до утра. На всякий случай выставив усиленный караул. И от врагов, И от тварей. Именно на том и был построен весь наш расчет.

— Ну что, помолясь и перекрестясь?

Это была еще одна фраза Грека, которую он озвучивал в подобных ситуациях, когда дальнейшие действия настоятельно требовали риска.

Трофим пересел за весла, давая понять, что на мне остается подстраховка. Он греб медленно, стараясь не издавать ни малейшего звука. У него отлично получалось, но лодка едва ползла.

До спасительных зарослей оставалось не так много, когда на краю обрыва появились фигурки людей, так хорошо видимые на фоне звездного неба. Очередной обход острова? Или, вопреки заверениям Трофима, обнаружили тело Петра?

Фигурки двигались, но вот одна из них застыла. И я до боли сжал карабин. Он нас увидел? Расстояние и освещение таково, что трудно разглядеть тот момент, когда тот вскинет оружие. И тогда малейшее промедление может стоить жизни. Стрелять на опережение? Это означало обязательно себя выдать. Возможно, он остановился всего лишь для того чтобы оросить ближайший кустик. Но вот еще несколько гребков, и наша лодка оказалась в спасительной тени нависшего над самой водой раскидистого дерева. Стоило бы перевести дух, если бы не возможная опасность, которая грозила с его ветвей. Есть здесь хищники, которые отлично чувствуют себя в воде. Но охотиться предпочитают именно таким образом — нависнув над ней в кроне какого-нибудь местного баобаба. Трофим, зная о существовании такой опасности не хуже меня, бросил весла и ухватился за оружие еще перед тем, как лодка оказалась под деревом. Какое-то время мы старательно всматривались в крону. И обнаружь что-то подозрительное, не задумываясь, начали бы стрелять. Иначе, если здешний тритон, весом с полцентнера или еще больше, обрушится в лодку и вцепится в кого-нибудь из нас, будет слишком поздно.

— Как будто бы чисто, — некоторое время спустя сказал Трофим. И предложил. — Перекусим?

— Давай, — охотно согласился я. — Самое время.

Потом нам долго будет не до еды. Предстояло грести по очереди, а отдыхающей смене ни на миг не отвлечься: всяческие опасности не денутся никуда. Нет, как же все-таки замечательно было на «Контусе»! Только и оставалось из безопасной рубки следить, когда на палубу свалится очередная ядовитая гадина, чтобы тут же отправить ее за борт.

— Ну и что ты обо всем об этом думаешь? — поинтересовался Трофим в заключении нашей короткой трапезы.

— Наверное, то же, что и ты. Главное, как отнесутся ко всему остальные. Не в нашем положении разделяться.

— Согласен, — кивнул он. — Ну так что, погребли?

— Давай теперь я.

Гребля получится неплохой разрядкой. Крути-верти как хочешь, но визит на остров стоил мне многих потраченных нервов. Трофиму все-таки проще: его и на Земле жизнь спокойствием не баловала. В отличие от меня.

— … Что, Звездный самый настоящий город? — в который уже раз удивлялся Янис.

— Ну, не то чтобы мегаполис, конечно, — уверенным тоном отвечал я. Как будто бы самому мне приходилось в нем бывать, и теперь делился впечатлениями, а не пересказывал со слов Петра. — И все-таки жителей в нем много, тысяч пятнадцать-двадцать. Во всяком случае, так меня убеждали. Но самое удивительное не в этом. Несколько десятков перенесшихся с Земли домов в одном месте. Причем не пятиэтажек, настоящих дворцов. Как будто взяли, и отправили сюда какое-нибудь Царское Село полностью. Говорят, даже планировка похожа. Каково, а?!

Впечатлило всех. Как и самого меня, едва только услышал. Хотя, чему особенно удивляться? Помимо всего прочего сюда переносятся и здания. На одно из них месяца полтора-два назад нам повезло наткнуться. Идем мы все группой по дикой местности, и вдруг посреди поляны девятиэтажка. В таком состоянии, как будто сегодняшним утром всех жильцов из нее выселили, каким-то хитрым образом вынули здание из земли, и также аккуратно поставили его сюда, на другую планету.

Правда, помимо жителей, удалили и все остальное. Мебель, личные вещи, даже рамы и полы с обоями. Только в кухне одной из квартир на последнем этаже все осталось нетронутым. Поживиться особенно было нечем, но хоть наелись земных продуктов.

— Интересно, эти дворцы пустые были, когда сюда перенеслись? — у Демьяна был такой мечтательный вид, как будто поторопись мы, и нам удастся поучаствовать в их разграблении.