Владимир Корн – Храм из хрусталя (страница 34)
Дорога пролегала по усыпанной галькой полоске берега между скалистой стеной и весело журчащим потоком. Мы шли цепочкой, ожидая, что в любой момент появится тот самый маяк, о котором и говорил Солдатенков. Долго шли, практически весь день, но долина все не заканчивалась, и никаким маяком даже не пахло.
– Теоретик, может, мы на какую-нибудь другую долину наткнулись? – спросил Янис на очередном привале. И сам же себе ответил: – Ну а почему бы и нет? Если существует одна, почему бы не быть другой? А то и нескольким? Нечто подобное ведь было уже?
Янис сказал то, что мне самому не раз приходило в голову.
– Не знаю, – честно признался я. – Как будто бы все время правильно шли. Разве что…
– Что именно?
– Возможно, Солдатенков попал в каньон через другой перевал, который находится куда ближе к маяку. Одно могу сказать: судя по всему, сегодня мы до него точно не доберемся. А значит, необходимо подыскать место для ночлега.
Утро вновь встретило нас густым туманом. Мы, полностью готовые к дальнейшему пути, долго сидели в ожидании, когда он развеется. Молча, каждый думая о своем. Не знаю, о чем размышляли остальные, но я думал о Лере, и мысли были самые грустные. Трудно, невероятно сложно будет ее найти. Но даже если случится чудо, принесет ли мне наша встреча хоть толику радости? Какой я ее найду? Да и найду ли вообще? Все, что мне удалось узнать о перквизиторах – ценность жизни для них нивелирована настолько, что даже своих они не задумываясь пристреливают, если вдруг стали обузой. Не испытывая при этом никаких эмоций. Ни сожаления, ни раскаяния, ни малейших угрызений совести. Что же тогда говорить о других? Будь Лера эмоционалом, тогда она еще имела бы для них ценность. А так ею будут пользоваться по очереди, пока она им не надоест, не потеряет привлекательности или вовсе не сойдет с ума.
Но я обязан найти ее, чего бы мне это ни стоило. Но это я сам. Что же заставило моих спутников отправиться вместе со мной? Им-то зачем все нужно? И это до сих пор оставалось для меня загадкой.
Туман исчез за считаные секунды. Вот он – густой, как сметана, хоть на хлеб его мажь, и вдруг, стоило мне на какие-то мгновения отвлечься, как он исчез. Открыв вид на долину, которая даже теперь, после целого дня передвижения по ней, не переставала восхищать своей красотой.
– Потопали.
Маяк открылся через какие-то полчаса. Мы бы непременно увидели его раньше, с места нашего вынужденного ночлега, но его прикрывала скала. Такая же, как и практически все здесь, – причудливой формы, с плоской, заросшей зеленью вершиной.
– Скорее Пизанская башня, чем маяк, – заметил Трофим.
Нет, маяк был самым настоящим, морским, и отсюда удивительно походил на Токаревский в моем родном Владивостоке. Граненое основание и такая же красная шапочка крыши. И еще он оказался наклонен, как та самая башня, с которой его Трофим и сравнил.
– Игорь, что говорил Леха? Когда они здесь побывали, маяк тоже выглядел так, как будто вот-вот рухнет? – поинтересовался Остап.
– Слова не сказал. – Забыл, посчитал несущественным, не обратил внимания? – На всякий случай обойдем его стороной, через заросли. Еще и по той причине, что идти осталось совсем немного, а у маяка мы будем как на ладони. Стоит поостеречься.
И первым шагнул в воду, которая оказалась настолько ледяной, что холодом обожгло ноги. Судя по всему, купаться предстояло еще не один раз, и оставалось только надеяться, что получится избегнуть глубоких мест.
Дальше мы продвигались крайне осторожно. Не исключено, что где-то поблизости окажутся перквизиторы. Пусть даже Солдатенков уверял, что им неизвестно о существовании каньона. Вполне могло случиться так, что проход ими давно уже найден. Как нельзя было с полной уверенностью заявить, что сейчас они не следуют в сторону побережья, и мы просто-напросто разминулись. Алексей знает один путь, но их может быть несколько. О самом проходе он рассказывал так…
– Мы наткнулись на него случайно. Дело сделано, а в обратный путь только завтра с утра. Оставалось несколько часов до заката, ну и решили посмотреть все вокруг, насколько хватит времени. Вдруг чего интересного сыщется, помимо маяка? Да и места необычные, сам убедишься. Тогда-то его и нашли. Обычная вертикальная щель в скале. Не помню кто, по-моему, Баламут заглянул туда и обнаружил просвет. Ну и полезли. С другой стороны проход кустарником прикрыт, еще и колючки на нем длиной с палец, и будь мы там, ни за что бы его не увидели. Да и с этой-то стороны, если разобраться, дело случая – подобных щелей в скалах хватает, правда, несквозных. Решили заодно и соседний каньон обследовать, сам знаешь, куда только земные вещи не переносятся! Да и просто любопытство обуяло. Хорошо не с песнями шли и потому заметили вовремя.
– Много их было?
– То ли трое, то ли четверо, мы потом во мнении разошлись. Но это только те, которых увидеть смогли. А сколько их вообще было, кто его знает? Понятное дело, мы сразу назад. Потихонечку, шажок за шажком, а где и вовсе ползком. Чтобы ни веточка не шевельнулась, ни сучок не треснул. Кому же хочется без шкуры остаться? Да и не только за себя опасались, каждый вовремя сообразил.
– Что именно?
– То, что перквизиторы попали в соседний каньон другим путем. Для чего именно, с какой целью, не важно. Важно другое: значит, есть путь через горы. Напрямик, не в обход.
Помнится, я тогда еще подумал: «И молчал. Как и другие, которые были вместе с тобой. На мой взгляд, наоборот нужно сделать. Чтобы каждый в поселке знал – существует вероятность, что перквизиторы пожалуют с севера, через горы. А не с запада, как обычно все на побережье и попадают».
– Кроме них самих, еще что-нибудь увидеть успели?
– Мало. Но лагерь такой, что сразу понятно – они там бывают часто и подолгу. Или вообще постоянно обитают.
Вот такой случился у нас разговор с Алексеем, который я и вспоминал, обдумывая, как поступить дальше. Сразу после того, как мы нашли ведущий в соседний каньон проход.
Идти туда всем сразу смысла я не видел. Одному куда проще себя не обнаружить. И в любом случае придется разделиться. Демьян и Ирма те люди, у которых недостаточно навыков, чтобы стать неслышным, как тень, и невидимым, как отражение в зеркале в темноте. Но двоих их здесь не оставишь. И потому проще всего сходить самому, тщательно все обследовать, а затем уже сообща принять решение. Если получится, возьму языка. Но излишне рисковать не стану.
– Значит, так. Вам придется побыть пока здесь. И вот еще что, раньше утра не ждите.
– Теоретик, да ты совсем головой ударился! – Первым отреагировал на мои слова Гудрон. И уже тише: – Хотя когда она у тебя в порядке была?
– Игорь, ты тщательно все продумал? – Тон у Яниса был другим, но сдается мне, мысли те же, что и у Бориса.
– Безусловно. Схожу посмотрю, потом подумаем вместе.
– Может, пока его свяжем, а сами за языком сходим? – Гудрон посмотрел на Трофима.
– Можно и так.
Трофим говорил так, как будто меня рядом и не было. Остальные молчали, и непонятно было, на чьей они стороне. Тех, кто категорически против, или все-таки мои доводы их убедили.
– Теперь выслушайте. – Тон мой был достаточно требовательным, и потому все умолкли. – На данный момент главный я. А значит, приказываю остаться всем здесь. Или давайте уже выберем кого-нибудь другого.
– Я бы Ирму выбрал. Нет, выберите лучше меня. Вы даже представить себе не можете, в чем бы Ирма тогда ходила! После моего приказа. – Конечно же Демьян шутил, в надежде хоть немного разрядить обстановку.
А она действительно была такова, что еще немного – и дело дойдет до ругани. Необходимо было заканчивать, и потому я обратился к тем троим, которые остались от команды Грека, – Гудрону, Артемону и Славе Профу.
– Борис, Янис, Вячеслав! Скажите, ни разу так не было, чтобы Георгич всех оставлял, а сам отправлялся что-то выяснить в одиночку?
Если они сейчас скажут «нет», все пропало. Ответил Гудрон.
– Было. Но тогда дело не касалось перквизиторов.
– Ну и какая разница? У тех, что, пули были тупые?
Экспансивные пули как раз такие, еще и с выемкой, но именно они и наносят самые страшные раны. И все-таки он меня понял и даже не нашел что сказать в ответ.
– Значит, договорились? Ждите меня здесь и, если приведу погоню, будьте готовы к ее встрече.
Мне было страшновато, конечно, лезть туда одному. Но ведь и дело, если разобраться, касается только меня одного.
Глава пятнадцатая
Сборы мои были недолгими. Для начала я решительно отложил в сторону ФН ФАЛ. Автомат, который, можно сказать, обожаю, но сделан он точно не для тайных операций. Благодарно кивнул, принимая от Трофима пистолет. Тот протянул мне его после единственного вопросительного взгляда. Пистолет у Трофима был необычный, и подобные мне не встречались даже в оружейных энциклопедиях. Ну а их, в связи со своей любовью к оружию и спортивным стрелковым прошлым, пересмотрел множество.
Внешне он весьма напоминал тот знаменитый кольт начала прошлого века, в создании которого полностью заслуга гениального оружейного конструктора Браунинга. Но обладал пистолет магазином на пятнадцать патронов, а сам боеприпас был самым обычным – отечественным девятимиллиметровым. И еще на него легко ставился ПББС, или глушитель. Что характерно, на самом оружии не имелось никакой маркировки. Даже единственной буквы, цифры или заводского клейма. Понятия не имею, каким образом он появился у Трофима, но пистолет имелся у него с того самого момента, когда мы впервые встретились.