Владимир Корн – Грибы Среднерусской полосы (страница 12)
– Сколько осилишь.
– Много я тебе должна?
– Как-нибудь потом разберемся.
– Игнат, у меня совсем нет денег, натурой возьмешь? – девушка почти мурлыкала.
– Алена! – повысил он голос, едва при этом не поперхнувшись.
В принципе ничего шокирующего для нынешних времен, и все равно – зачем? К тому же так громко? В противоположном углу устроилась большая компания, и ей пришлось сдвинуть два столика. Возле окна, на полу, были свалены в кучу рюкзаки, и на них лежало оружие. Сидели они, судя по всему, давно, спиртным не пренебрегали, а еще то и дело бросали на Алену заинтересованные взгляды. Не хватало теперь, чтобы ее услышали.
– Молчу-молчу! Но ты все равно имей ввиду, – несмотря на серьезный вид, глаза у нее смеялись.
– Ешь молча! – скорее приказал, чем попросил Игнат, досадуя на себя: покраснел как школьник.
После сытного обеда разморило обоих.
– Посидим? – предложила Алена, указывая на лавку в тени двух раскидистых тополей.
– Посидим, – согласился Игнат.
– Сигаретки у тебя нет?
– Нет.
– Жаль! Я бы сейчас с удовольствием покурила.
Где их теперь взять, сигареты? А если еще и остались, редко кто может себе их позволить по нынешним ценам. Для остальных – самосад, махра, иные такую гадость умудряются курить, лишь бы дым изо рта шел, Игнат только диву давался.
– Тебя действительно Игнатом зовут? – не успокаивалась Алена.
– Да. Что не так?
– Подумала, может производная от фамилии: имя редкое. Парни твоих лет все больше Вячеславы, Дмитрии да Александры.
– Как родители назвали.
Игнат подумал, что она поинтересуется фамилией, когда Алена спросила:
– Можно я тебя под руку возьму?
– Возьми. Только зачем?
– Мне будет спокойнее и уютнее.
Алена положила еще и голову ему плечо. Так они кое-то время и сидели. Игнат был не против: девчонка она не страшная, а когда молчит, вообще симпатичная.
– Сюда кто-то едет.
Поначалу Игнат обрадовался: вдруг удастся договориться. Затем признал «Тигр»: слишком своеобразный у него камуфляж – из полос и пятен коричневато-зеленого и грязно серого цвета, нанесенный масляной краской. Вторым автомобилем теперь был КамАЗ с тентом и пулеметной турелью. Обе машины на подъезде к пикету снизили скорость, у столовой они едва уже ползли, а затем и вовсе остановились. Из кузова КамАЗа посыпались солдаты, Игнат насчитал их больше десятка, и они целеустремлённо направились к ним.
– Игнат? – спросил тот, кто вышагивал впереди остальных.
– Да, – кивнул он.
Отрицать было бессмысленно: при встрече свое имя он не говорил, а значит, кто-то его признал, но сомневался, после чего получил приказ выяснить.
– Значит, все-таки не ошиблись. Собирай вещички, с тобой полковник Прокудинов желает поговорить, – после чего подмигнул Алене. – Ну что, красавица, не надумала?
Глава четвертая
– Кто? – переспросил Игнат: фамилия не говорила ему ни о чем.
– Полковник, – уже без нее повторил тот. – Хотя какая тебе разница? – и усмехнулся.
Слышал Игнат об одном военном по кличке «Полковник», возможно, он и есть. Ничего плохого о нем не говорили, впрочем, как и хорошего, просто упоминался кем-то из его знакомых в какой-то связи. Что, впрочем, не убирало самого факта – наверняка он серьезно влип.
– Надолго?
– Это уж как он решит.
– Подождете минуту, – Игнат демонстративно повернулся ко всем спиной.
Тени от тех, кто был рядом с ним, легли на простенок между окон столовой. А потому особенно можно не опасаться, что внезапно отхватит прикладом по почкам, а то и по загривку: реакции должно хватить.
– Алена, ты меня не жди. Подвернется возможность уехать – даже не задумывайся. За ствол тебя куда пожелаешь подкинут.
«А если нет, найдешь чем расплатиться или доплатить», – цинично подумал Игнат.
– Хорошо, – кивнула она. – Тебя не ждать, верности не блюсти, оружие можно на что-нибудь поменять.
Выглядела Алена так, как будто Игнат сказал, что сходит до ближайшего ларька, за теми же, например, сигаретами.
«Не получится, – вздохнул Игнат. Он осторожно косил глазами по сторонам, рассчитывая шансы на побег. – Сразу надо было, сразу, едва они остановились. Хотя паниковать рано».
– Разгрузку сними, – потребовал тот же вояка, что и снял автомат с его плеча.
Без чикома Игнат почувствовал себя голым: помимо пистолета, запасных магазинов и ножа, имелось в нем множество вещей, с помощью которых можно решить кучу проблем даже в том случае, если останешься без рюкзака посреди тайги.
– Попрощался? Тогда пошли.
Это было не предложение – приказ, и потому Игнату только и оставалось, что подчиниться.
– Долго ехать?
– За час доберемся.
Всю дорогу Игнат сожалел о том, что не скрылся в тот момент, как только опознал машины: и времени хватало и шансы великолепные. Двери в столовую в нескольких шагах, дальше через кухню, а там уже и до леса недалеко. Когда они с Аленой топали к пикету, с пригорка он полностью все рассмотрел, прикидывая на всякий случай пути к отходу, если что-то пойдет не так.
Игнат сидел на заднем сиденье «Тигра», зажатый с обеих сторон. Все молчали, изредка перебрасываясь короткими фразами. Не возникало никакого желания к общению и у него. Да и о чем говорить? О своей дальнейшей судьбе? Успокаивало одно – не отвели и не расстреляли сразу. Хотя, как вариант, казнь решили сделать показательной.
Майор Валентин Егорович Прокудинов по прозвищу Полковник присвоил себе внеочередное воинское звание сам. Если быть точнее, так у него получилось. Примерно через полгода после того как все началось, один из его людей в звании старшего лейтенанта, решая проблему с неуступчивым человеком услышал от того, что, мол, какой-то лейтеха для него не указ. У старлея были четкие инструкции обойтись без стрельбы, и вообще без насилия – дело того стоило. Тогда-то майор Прокудинов в шутку и заявил: мол, передай ему, что действуешь не сам по себе: над тобой целый полковник. Дальше как-то само собой и приклеилось. Поначалу Прокудинов относился к своему прозвищу с иронией, затем привык.
Как и любой настоящий офицер, майор Валентин Егорович Прокудинов готов был отдать жизнь за Родину, но, когда мир покатился в бездну, от кого ее было спасать? От внезапно объявившейся повсюду неизвестной субстанции, жрущей изоляцию на проводах со скоростью горения бикфордова шнура?
Связь пропала практически сразу, и первой – со Ставкой, а слухи ползли один тревожнее другого. О том, что стороны успели обменяться ядерными ударами, обвинив в происходящем катаклизме друг друга. Это было жутко, особенно по той причине, что непонятно – где, почему и как.
Дальше случилось то, что обязательно произойдет, если не останется ни центральной власти, ни той, что на местах, ни силовых структур – беззаконие, бандитизм и мародерство. И еще право сильного – вас много и у вас оружие, а значит, законы будут теми, которые вы и установите.
Нужно было как-то существовать. У Прокудинова оставался вверенный ему объект – станция дальней радиолокационной разведки, и достаточно людей в подчинении, с оружием, и умением с ним обращаться, что дало ему неплохой стартовый капитал. Для начала он навел порядок в окрестностях, подмяв под себя несколько соседних с частью деревень, которые теперь снабжали его продовольствием за охрану. Добросовестно, после нескольких бандитских набегов, которые успели пережить. И еще после рассказов тех, кто покинул города из-за того мрака, который в них начал твориться: еды нет, отопления нет, как нет электричества и водоснабжения, а на улицах творится полнейший беспредел. Население подвластных Прокудинову деревень увеличилось стремительно, что было понятно – на земле с голоду не помрешь.
Одно время Полковник хотел продолжить экспансию, но по здравому рассуждению к своей идее охладел: зачем? Что ему это даст? Чувство, что он волен над судьбами не десяти тысячью душ, а сорока или даже четырехсот? Чего ему желать больше?! Длинноногая грудастая лялька под боком, которой едва исполнилось восемнадцать. Старательная! Поскольку отлично понимает – поменять недолго. И тогда придется вкалывать на полях наравне с теми, кому от рождения с внешностью не повезло. Жилье – апартаменты, занимающие все три этажа здания. С гостиной, столовой, кабинетом, спальнями, сауной и прочим, прочим, прочим. В месте, куда только со штурмом при поддержке артиллерии с авиацией и пробиться. Подумал-подумал Валентин Егорович, и решил, что пока ему будет достаточно, а дальше, как ляжет масть.
Честь офицера? И чем он ее запятнал? Да у него люди, можно сказать, как у Христа за пазухой живут! Все при деле, не голодают, бандитов не боятся, школы, медпункты, библиотеки, художественная самодеятельность даже есть. И порядок такой, что любой трижды подумает перед тем, как его нарушить. Единственное чего у Прокудинова нет, так это тюрем. Полностью заслужил – получи пулю в лоб: выгонять провинившихся и тем самым плодить бандитов, Полковник не собирался.
«Подумаешь барин! – усмехнулся Валентин Егорович, вспомнив, как его порой называют за глаза. – Но ведь и времена нынче какие!»
Случалось, выходили на него. Люди примерно его положения, причем необязательно из бывших военных. Тут ведь не в звании дело – в человеке. Трудные времена сразу ставят на место, свергая иных с вершины в грязь. Потому что на первый план выходят не родство-кумовство, не количество бабок, не связи наверху, не прежние чины-должности, а личные качества.