Владимир Корн – Его величество (страница 20)

— Ну и как же ты поступишь, Даниэль?

— Что-нибудь придумаю. Скажу, например, что не хочу никого обидеть, а носить по очереди глупо. Счастье, не на всех клинках инкрустации и гравировки. Выберу из них лучший, а ножны с эфесом поменять недолго. Хотя, что может заменить семейную реликвию⁈ Ладно, не будем о грустном. Как идут твои дела?

— Все они клятвенно уверяют, что никогда прежде у них не было такой прилежной и талантливой ученицы. — Аннета скорчила гримаску, ясно давая понять свое отношение к их словам.

— А ты как считаешь?

— С языками неплохо. Но тут больше твоей заслуги. Ноты даются легко, с риторикой проблем не возникает, с философией куда ни шло, но эта алгебра и астрономия!.. Даниэль, иногда мне хочется плакать: ну почему я такая глупая⁈ — Аннета действительно всхлипнула от огорчения.

— Ты не глупая, ты просто пытаешься усвоить сразу слишком много, вот и все. А еще ты — самая красивая в мире женщина. Может, тебе не стоит проявлять столько усердия? Когда ты выглядишь уставшей, мне это не нравится. В конце концов, на любую каверзу можно ответить улыбкой, а она у тебя бесконечно милая, сказать «фи» и гордо удалиться.

— Ни за что! — Аннета произнесла каждое слово раздельно. — О мужчине судят по его жене, а ты предлагаешь мне как последней дурочке глупо улыбаться⁈ Нет, о том ли были мои девичьи грезы⁈

Мне удалось ее убедить, у Аннеты заметно улучшилось настроение и теперь она забавлялась. Пришлось подыграть.

— И о чем же ты мечтала?

— Охмурить знатного господина, выйти за него замуж и днями валяться в постели, а не всякие там «аргументы восхождения»! — в термине она удачно скопировала скрипучий голос учителя риторики.

— Ну и кто тебе мешает?

— Ты, Даниэль, кто же еще, ведь я должна тебе соответствовать! Мне хочется, чтобы ты мною гордился тоже, а не только я тобой. У меня получится?

— Не сомневаюсь. Аннета, мне придется отлучиться на несколько дней.

— Когда?

— Как только закончится непогода. Постараюсь обернуться быстро, чтобы ты не успела завести любовника. С другой стороны, появится отличный повод испытать свою новую шпагу.

— Прошу тебя, никогда так больше не шути! И куда на этот раз? Снова в Гласант?

— В Соминкейт. День-полтора туда, столько же обратно, и в нем я не задержусь. Необходимо сверить с отчетом кое-какие цифры, а их можно добыть только на месте. Понимаешь, Аннета, мундир дает человеку власть, привилегии, обязанности, множество других вещей. Но любой из них не состоянии изменить внутреннюю сущность.

— Ты этому человеку не доверяешь?

— Пока еще не знаю. У меня на него большие планы, и не хотелось бы разочаровываться, но иначе не выяснить о нем никак.

— Я буду скучать.

— Я тоже. Пойдем, милая.

Камин угасал, и вообще пора было спать.

Глава 11

Глава одиннадцать.

Я сидел за бокалом вина в пустынной харчевне постоялого двора на полпути из Саминкейта в Клаундстон, и злился на все сразу. Середина ночи, с утра мы продолжим путь и неплохо бы выспаться перед пыльной дорогой под палящим южным солнцем. Внезапно проснувшись как от толчка, поворочался какое-то время, убедился, что сон не идет, и спустился на первый этаж. Наивно полагая, что таким образом смогу побороть бессонницу. Но добился лишь того, что вкус у в общем-то неплохого вина начал казаться дрянным, обстановка убогой, картина на стене мазней, наружность у клюющего носом человека за барной стойкой отвратная, а из кухни наносит чем-то таким, отчего морщит нос.

Хотя баранина на вертелах, которой нас потчевали за ужином, была превосходной. С этим даже Евдай согласился, а он степняк, и толк в ней знает наверняка. В мыслях досталось многим. Начиная от короля, непонятно по какой причине, заканчивая Клаусом, ведь, по сути, я делал работу за него. А заодно и его отцу, благодаря которому, как следствие, мне и пришлось оказаться здесь. Подходящее время вспомнить о поговорке, согласно которой с плохим настроением нельзя выходить на улицу, но даже она была признана мною невообразимо тупой.

Мужские голоса стали слышны задолго до того, как дверь с жалобным скрипом распахнулась настежь. Следом ввалилась компания, костерившая какого-то Алонзо, чьим единственным достоинством были полные золота карманы. Пропыленная и воняющая конским потом одежда позволила сделать вывод, что прибыли они верхом издалека. Зал был пустынным, но уселась троица за соседний стол, заказав лучшее, заодно распорядившись приготовить для них комнаты. В ожидании, они развлекали себя громкими разговорами, нисколько не заботясь, что время ночное, и постояльцы могут испытывать неудобства. Они вызывали раздражение, и зная, чем все может закончиться, я было собрался вернуться в номер, когда поднялись двое из них. Один заявив: «Сколько еще можно ждать⁈ Пойду, разберусь!» направился в сторону кухни, другой бесцеремонно уселся напротив.

— Вам что-то угодно?

Во всей его невыразительной внешности, внимание привлекал только перстень с крупным бриллиантом. Особенно по той причине, что остальной наряд был откровенно дешевым.

— Сущие мелочи, — ответил он.

Если судить по тому, что под столом в живот мне уперся ствол пистолета, пустяками дело и не пахло. Еще и по той причине, что его компаньон на кухню идти раздумал, и теперь находился непосредственно за моей спиной. Не остался без дела и третий, недвусмысленно держа наготове двуствольный пистолет. Трезво оценивая ситуацию, я не видел смысла что-то предпринимать. Анализируя постфактум, в их действиях проглядывалась неплохая выучка, где даже перстень не был случайной деталью: внимание от подозрительного движения другой рукой он отвлек. Впрочем, как и недовольный стук кружкой по столу, полностью заглушивший щелчки взводимых курков, когда они находились ещё за своим столом. Туда же смело можно отнести и распоряжение о номерах. Держались они прекрасно. Как будто выполняли сложную, но в какой-то мере рутинную работу, настолько она им привычна.

— Итак, что вы хотели?

Он не задержался с ответом ни на мгновение.

— Сарр Клименсе, сейчас вы пройдете с нами. Поблизости находится человек, который желает с вами поговорить, после чего решит вашу судьбу. Это его собственные слова, чтобы не сомневались.

Перед тем как ответить, я потянулся за бокалом, почувствовав, как дрогнула под столом рука с пистолетом, а тот, кто находился за спиной, прервал вздох на середине.

«Все-таки волнуются!» И это было приятно.

— Пойдемте, — сейчас вино показалось совсем безвкусным.

— Благоразумно! — кивнул он. — И прошу, сарр Клименсе, без глупостей!

— Это уже как получится, — честно сознался я.

Всю дорогу непонятно куда, мне пришлось старательно преодолевать соблазн от них избавиться. Достаточно выхватить кинжал у того, что шел справа, а затем меня будет не остановить. Но каждый раз самолюбие: «ведут под конвоем», побеждало любопытство: «а зачем ведут?» Наконец, мы пришли.

С полувзгляда становилось понятно, что карета обошлась владельцу в кругленькую сумму, и дело не только в материалах, пошедших на ее изготовление. Она должна быть одинаково хороша и на проселочной дороге, где колдобина на колдобине, и при дальних путешествиях, а еще в нее не стыдно усесться, направляясь с визитом куда угодно. Такой универсализм стоит дорого. Впору карете была и пара впряженных лошадей. Рослые, мускулистые, одинаковой каурой с золистым отливом масти, что хорошо было видно при свете каретных фонарей, они разве что огнем из ноздрей не пыхали. И это после стольких часов езды! Ведь под толстым слоем прилипшей к лакированным бортам кареты пыли, цвет так сразу и не определишь: то ли он молочный, то ли слоновой кости, а то и вовсе бежевый.

Меня все больше мучило любопытство: кто в ней скрывается, и чего он хочет? В тоже время ситуация была донельзя унизительной, а потому решение было из тех, что называются компромиссными. Если при разговоре со мной не соизволят выбраться из кареты, начну действовать, причем обойтись полумерами наверняка не получится.

Но нет. Дверца распахнулась, и минуя подножку, на землю, несмотря на внушительную комплекцию, легко спрыгнул таинственный незнакомец. Если судить по его физиономии и поведению, он представлял собой достаточно редкий тип людей, которые всем и всегда довольны, у них неизменно хорошее настроение, а потому с их лиц редко сходит улыбка.

— Тысячекратно умоляю меня простить, сарр Клименсе, но, свидетель тому святой Пятиликий, удержаться от соблазна я не смог. Это было выше всяческих моих сил! — сходу рассыпался в извинениях он.

В тот момент мне отчаянно хотелось надеяться, что лицо осталось невозмутимым.

— Что все это значит⁈

Вместо ответа он обратился к моим конвоирам:

— Господа, ваша миссию полностью выполнена, а потому можете быть свободны. Кстати, вы и представить не можете, на каком волоске висели!..

— Потрудитесь представиться и объясниться, господин как вас там! — нервы начинали сдавать. — Вершитель судеб, ведь именно так вы себя величать изволите?

Не проняло. На лице его оставалась все та же доброжелательная улыбка, впрочем, как и тон.

— А как бы иначе мне удалось вас заинтриговать? Сарр Клименсе, я в восхищении! Ни тебе мысли: «Ну где же эти мерзавцы⁈ Почему их нет, когда они так нужны⁈», одно только жгучее любопытство. Ой! — он совсем по-детски прикрыл рот ладонью.