Владимир Корчагин – Тайна таёжного лагеря (страница 4)

Дверь ему открыла молодая красивая девушка.

— Простите, мне нужно видеть Петра Ильича Гнедина, — несмело произнес он, невольно любуясь юной красавицей.

— Так проходите, проходите, пожалуйста, — проворковала та, сияя обворожительной улыбкой. — Вы двоюродный брат Петра Ильича, так ведь? Я сразу вас узнала.

— Узнали?.. — не мог не растеряться Сергей.

— Ну да. Он, правда, почему-то никогда не рассказывал о вас. Не говорил даже, кто вы, кем работаете, где живете. Но я видела ваше фото.

— Понятно. А с кем я имею честь?..

— Да, мы же не познакомились еще. Я — Ольга Павловна Ланина. А вы, как я понимаю, Сергей Владимирович Гнедин?

— Да… — неопределенно промямлил Сергей, окидывая взглядом роскошно обставленную гостиную.

— Так вот, — продолжала Ольга, не переставая мило улыбаться, — мы были очень близки с Петей. Он и я… Словом, мы жили в гражданском браке…

— Постойте, а почему «были», «жили»?

— Да, вы же не знаете. Теперь уже год, как Пети нет в живых.

— Как нет в живых?!

— Погиб. Я была тогда в турпоездке, в Италии. А когда вернулась… — глаза Ольги наполнились слезами, она всхлипнула — А когда вернулась, узнала, что он убит. Убит прямо здесь, в своем кабинете…

— Но кому и зачем понадобилась его смерть?

— Кто знает… Он ведь был, как вам известно, сотрудником института атомной физики. И, как физик-теоретик, работал больше дома, работал в области весьма деликатной. Это, по-видимому, и явилось причиной трагедии. Ведь преступники не тронули ни вещей, ни драгоценностей, ни денег. Исчез только архив Пети, его научные записи. Так что судите сами…

— А каковы были выводы следственных органов?

— Было и следствие. Меня без конца вызывали на допрос. А в результате — ничего! Мне оставалось только поставить ему памятник.

— Ну, а вы сами?

— Что я сама? Петя оставил завещание. И поскольку у него не было, кроме вас, никаких родственников, а вы были где-то за тридевять земель, я стала единственной наследницей и этой квартиры и всего прочего, включая его сбережения. И теперь вот…

— Вы где-то работаете?

— Я художница. Просто член Союза художников. Здесь, в квартире, и моя рабочая мастерская. Позже я покажу вам. А теперь… Кстати, а вы надолго к нам, может быть, насовсем или только проездом? Простите мое любопытство. Но ведь мы, можно сказать, почти родственники.

— Да…

— Так каковы ваши планы, Сергей Владимирович?

— Как вам сказать… Это будет зависеть… Вы не позволите мне позвонить от вас по телефону?

— Сколько угодно. Пройдите вот сюда, в кабинет. А я организую пока чай и вообще…

Она прошла на кухню, а он, чуть помедлив и немного уняв вдруг охватившее его волнение, поднял трубку и набрал заветный номер. В уши ударили зловещие длинные гудки. Казалось, им не будет конца. Сергей даже вспотел от тревожного предчувствия. Но тут в трубке что-то громко щелкнуло, и далекий, но бесконечно милый, до боли знакомый голос произнес:

— Алло, вас слушают.

Сергей с трудом перевел дыхание.

— Марина?

— Да, я. А кто это?

— Марина, это я, Сергей.

— Какой Сергей?

— Ты что, уже и голос мой не узнаешь?

— A-а, Сережка! Вот новость! Ты что, освободился? Совсем?

— Да… Я здесь, в нашем городе и хотел бы…

— Постой! Выслушай меня сначала, — голос в трубке стал сухим и жестким. — Так вот, я уже год, как замужем. Слышишь? У меня хорошая крепкая семья, и нам лучше не видеться больше. Не видеться совсем. Ты понял меня?

— Понял… — еле выдавил из себя Сергей, кладя трубку на рычаг и опускаясь в кресло.

Из груди его готов был вырваться душераздирающий вопль: «Вон! Вон из этого города, который и на этот раз не принес ничего, кроме горя и страданий».

Единственным местом на Земле, где он мог еще обрести покой и умиротворение, оставался дом его матери в родном, Богом забытом поселке. Только жива ли еще она?

Он полистал лежащий на столе справочник и снова поднял трубку:

— Справочная вокзала? Когда отправляется восемьдесят восьмой? В двадцать десять? Спасибо.

В дверях кабинета показалась Ольга:

— Ну как, все в порядке?

— Да, но, к сожалению, через час я должен быть уже на вокзале.

— Как, вы не выпьете даже чая?

— Спасибо. Но так складываются дела.

— Жаль. Очень жаль! А я думала… Я собиралась даже познакомить вас с кое-какими трудами Пети, дать прочесть кое-что из его чудом сохранившихся рукописей. Мне казалось, что все это было бы небезынтересным для вас, поскольку… Ведь он как-то упоминал, что вы должны привезти ему какое-то письмо от его коллег, физиков-атомщиков, ваших общих знакомых. И я готова передать это письмо в институт или кому-то из его сотрудников, если вы сочтете это необходимым.

— Спасибо, но… Вы правы, я действительно должен был кое-что привезти Петру Ильичу, какое-то письмо или дневниковые записки одного ученого-физика, но…

— Опять «но»?

— Да, получилось так, что у меня нет их с собой, они… В общем, это длинная история, и мы как-нибудь вернемся к ней. Попозже. А сейчас я должен, к сожалению, покинуть вас.

— Что же, пусть будет так. Я надеюсь, мы еще увидимся?

— Я тоже надеюсь на это. До свидания, Ольга Павловна.

— Счастливого вам пути, Сергей Владимирович, — протянула она ему обе руки, обжигая все той же чарующей улыбкой. А он готов был сквозь землю провалиться с досады за нелепую недоговоренность, какой не смог избежать в разговоре с ней.

«Ну да ладно, — постарался он утешить себя, торопливо сбегая по ступеням лестницы, — в конце концов, что она мне? Да и едва ли мы еще когда-нибудь встретимся. Мир большой. А в городе этом мне осталось пробыть лишь до отхода поезда, часа полтора-два, не больше.

Но на вокзал он прибыл много раньше, чем рассчитывал: удачно подвернувшееся такси домчало его туда за считанные минуты. И потому, купив билет и узнав к тому же, что поезд изрядно запаздывает, он решил немного перекусить. В привокзальном кафе было почти пусто, весь процесс немудрящего ужина занял не больше получаса, и он готов был уже выйти на перрон, когда взгляд его упал на представительного мужчину, сидящего за дальним столиком у окна и потягивающего пиво. Мужчина этот показался Сергею знакомым. А подойдя ближе, он окончательно убедился, что это его бывший однокурсник Михаил Штеменко, бессменный комсомольский вожак и признанный кумир всех девчонок-геологичек.

Нельзя сказать, чтобы Сергей в свое время был дружен с этим студентом, скорее наоборот, сторонился этого напыщенного Дон-Жуана, корчившего из себя высокое начальство, поэтому первым порывом его было как можно скорее и незаметнее покинуть зал. Но внезапно всколыхнувшаяся волна воспоминаний о прошлых годах студенчества заставила его подойти к столику Михаила и окликнуть его.

Тот медленно поднял голову от пивной кружки и, окинув Сергея оценивающим взглядом, протянул:

— A-а, кажется, Сергей… Только забыл твою фамилию.

«Ну и слава Богу!» — пронеслось в голове Сергея, и он поспешил закрепить забывчивость Михаила:

— Сергей Гнедин я, из группы стратиграфов, а ты был в группе геофизиков, так ведь?

— Да-да… — Михаил отхлебнул из кружки и откинулся на спинку стула. — Теперь я вспомнил: и твою фамилию, и твои выступления на наших студенческих конференциях, где ты без конца срывал аплодисменты, и как упекли тебя за какую-то антисоветчину. А теперь что же, ты освободился?

— Да, попал под амнистию и еду вот к матери.

— И что же думаешь делать дальше?

— Не знаю. Хотелось бы вернуться в геологию. Но как? Ты-то, наверное, уже по меньшей мере главный геолог управления, а то и выше.

— Да, считай, что повыше. С прошлого года я — декан геологического факультета университета.