Владимир Копылов – Красис. Багровый крест на древе (страница 10)
Однако, сделав глоток, сразу же выплюнул жидкость и тяжело закашлялся, схватившись за живот. Очевидно, напиток был ему неприятен на вкус. Ангел поспешила проверить состояние неудавшегося экспериментатора и снова дотронулась до него.
«Я не могу есть вашу еду», – сообщил Коичи.
«Ничего, мы что-нибудь придумаем. Что ты ел в деревне?» – доброжелательно спросила Люци.
«Ну… Мы ели мясо…» – незатейливо ответил молодой человек. Большую часть рациона в деревне действительно составляло мясо, и это было первое, что пришло ему на ум.
На секунду огромные глаза ангела распахнулись ещё шире обычного. Коичи показалось, что Люци смотрела на него так же, как он сам когда-то глядел на хищника, вышедшего из темноты, чтобы растерзать жертву.
Он мгновенно пожалел, что заговорил о мясе – это явно была не лучшая идея.
«Но мы ещё ели грибы. И лишайники тоже можно есть. Мне Ин рассказывал. Это… “завтрак охотника”, как он говорил», – поспешно добавил подросток, стараясь сгладить впечатление.
Люци, впрочем, уже вернула спокойствие своему белому лицу.
«Да, вы же люди. Вы едите нашу плоть. Как у меня могло это вылететь из головы? Тебе нужно съесть кого-нибудь, – заключила она, – Было бы конечно проще, если бы вы могли есть плоть Отца».
«Старцы рассказывали, что однажды мир стал несъедобным…», – с осторожностью заметил юноша, догадавшись, что она говорит о самом “мясе” земли, на которой они сейчас стояли.
«Да. Это очень на него похоже, – улыбнулась Люци, – Но кого же мы тебе скормим?»
Она бросила взгляд на Сэма. Тот ощетинился и сердито фыркнул. Ангел рассмеялась – звонко и добродушно. Её смех оказался заразительным, и Коичи невольно улыбнулся. На мгновение он даже забыл о голоде.
В этот момент с неба начали падать первые капли воды. Дождь стремительно усиливался, и они поспешили найти укрытие. Неподалёку нашлась пещера – полость внутри огромной кости. Её вход был затянут лианами кровеносных сосудов, свисавшими, как полупрозрачные шторы. К тому моменту путешественники уже успели промокнуть. Гром грянул где-то совсем рядом, и, не медля ни секунды, они юркнули внутрь.
Внутри пещеры было сухо. Гладкие, твердые стены, окружавшие их со всех сторон, надежно удерживали влагу снаружи. Стояла почти кромешная тьма – солнце окончательно скрылось за плотной завесой туч и ливня. Тем не менее, Коичи смог разглядеть на полу тёмные следы крови. Он молча указал на них Люци. Всё его тело напряглось, а на лапе рефлекторно распрямились когти – на случай, если угроза всё ещё поблизости.
Совсем рядом ударила молния, осветив на миг всю внутренность укрытия и оглушив всех раскатом грома. В этой короткой вспышке света Коичи заметил в дальнем углу пещеры массивные, ветвистые рога. Под ними три черных глаза неподвижно и пристально смотрели прямо на него.
Том I Глава 6. Скрытый мир
Прошло несколько мгновений, прежде чем ударила вторая молния. В эти секунды Коичи застыл на месте, боясь пошевелиться, пока Люци с прищуром вглядывалась в темноту. Даже Сэм, обычно неутомимо любопытный, не спешил в дальний угол пещеры. Взъерошенный, он вместе с хозяйкой пытался разглядеть кого-то в дальнем углу пещеры.
Вспышка второй молнии была ярче, а гром – ещё оглушительнее. Но, несмотря на это, напряжение спало, отпустив всех путешественников. В таинственном углу пещеры они отчётливо разглядели раненого трёхглазого оленя. Он был в ужасном состоянии и, судя по всему, потерял много крови. Серая шкура была заляпана алыми пятнами, а из бока торчала стрела.
Олень с печалью взглянул на Коичи своими тремя круглыми глазами, после чего опустил голову, смирившись со своей судьбой.
Люци молниеносно бросилась к оленю – так быстро, что её огненные волосы отставали, словно язык пламени за свечой. Опустившись к телу перепуганного существа, она выдернула стрелу и осторожно коснулась окровавленной раны своими белыми руками.
Переглянувшись с Сэмом, Коичи понял: Люци пытается спасти раненого оленя. Ему стало любопытно – возможно, именно так спасли и его самого. Он подошёл ближе и невольно раскрыл рот от удивления.
Под руками ангела в открытой ране животного хаотично шевелились тысячи мельчайших частиц плоти. Они напоминали крошечных опарышей: рябью пробегали по поверхности. Поврежденные участки будто бы сияли от какой-то магической энергии. Склеиваясь и распадаясь, сращиваясь в причудливые узоры и вновь рассыпаясь на фрагменты, эти частицы скользили по ране, ныряли внутрь и подчинялись воле ангела, которая с закрытыми глазами пребывала в полном сосредоточении.
Люци боролась за жизнь оленя довольно долго – настолько, что дождь успел закончиться. Время от времени Коичи замечал напряжение на её лице, а тонкие руки подрагивали в судорогах.
От долгого ожидания он устроился на костном наросте напротив, и Сэм лёг ему на колени. Они вдвоём наблюдали за этим удивительным зрелищем – настоящим воплощением воли к жизни.
Но всё же битва оказалась неравной. Люци тяжело выдохнула, открыла глаза и опустила руки. По её безрадостному лицу стало ясно: это сражение завершилось не её победой.
Чтобы поддержать свою спасительницу, Коичи вскочил и подошёл к ней, осторожно взяв за руку. В тот момент, когда его лапа коснулась ангела, его охватила глубокая, пронзительная тоска.
«Слишком поздно. Он умирает, – сообщила Люци, – Я ничем не могу ему помочь».
Коичи растерялся. Он не испытывал особой симпатии к оленю и не понимал чувств ангела. Для него олень был не больше, чем пищей, а учитывая его собственный голод, найти слова поддержки было трудно.
«Он уходит. Мы должны помочь ему прикоснуться к свету в последний раз, Коичи. Мы должны вытащить его», – умоляла Люци.
Она смотрела на него своими огромными глазами. Зрачки в них расширились до неестественно огромных размеров. Они были такими большими и всеобъемлющими, что, казалось, даже отражение мальчика не могло выбраться за их пределы.
Юный охотник не совсем понимал, что происходит, но был готов сделать всё ради своей спутницы. Вместе они вынесли умирающего оленя из пещеры, после чего ангел осторожно поднесла к нему связку светлых лиан, свисающих у входа. Лианы словно ожили, опутывая голову существа.
Из дырочек на рогах оленя зазвучала тихая, умиротворяющая мелодия. Люци повернулась к подростку и взяла его за лапу.
«Мы должны проводить его в иной мир, но для этого придётся прикоснуться к свету. Ты уже бывал там – недалеко от своей деревни, помнишь? – передала Люци. – Будь осторожен: не все существа в том мире будут тебе рады. Старайся избегать контакта с другими».
– Угу, – отозвался Коичи, не имея ни малейшего представления, что его спутница имеет в виду. Она лишь улыбнулась в ответ.
«Не волнуйся. Я буду рядом, – постаралась успокоить Люци, и, передав это, положила свободную руку на голову оленя, обмотанную светлыми полосками. Рука будто бы растворилась в этих лентах – словно те верёвочки втянули её в другой мир, увлекая за собой и подростка.
Его разум выдернуло из тела, как желеобразную субстанцию, и растянуло по округе так, что он чувствовал себя обмотанным вокруг каждого дерева. Знакомое нереальное чувство поглотило юношу. Он каким-то образом стал каплей в озере, трещиной в коре, узлом в невидимой сети.
Сеть была огромной. Сотни голосов одновременно достигали его сознания. Одни звучали спокойно и размеренно, другие – импульсивно, срываясь на мысленный крик. Коичи каким-то образом улавливал их смысл. Каждый поток, каждая мысль передавалась особой частотой в спектре этой биосферы, неся в себе эмоции и чувства.
«Пить пить пить», – звенели тонкие как будто детские голоса, и юноша ощутил как стайка маленьких существ улетела к водопою.
«Тяжело… Переел…», – донеслось снизу, тяжёлое и грузное, как будто изнутри самой земли.
«Холодный ветер сегодня», – медленно протянул голос сверху, раскачиваясь из стороны в сторону, словно качаясь на невидимых ветвях.
Тысячи голосов сплелись в бесконечный белый шум, который, словно по воле неведомого дирижёра, складывался в величественную симфонию. Коичи стал частью этого живого оркестра, сам того не осознавая, излучая волны изумления и восторга.
Среди всей этой музыки жизни громче всего он слышал завораживающую мелодию – будто кто-то играл на гигантском органе, собранном из сотен медных труб. В её звучании он уловил знакомый мотив – тот самый, что мгновением раньше издавал олень в реальном мире.
Нежное облако подхватило его и понесло ближе к источнику этих органных звуков. Оно будто игриво окатило его с головы до ног – не водой, а музыкой. И теперь Коичи ясно чувствовал оленя – его умиротворение и благодарность.
И только в эту секунду подростка осенило, почему Люци была такой грустной – и каким чурбаном он был всё это время. Он понял: олень обладал разумом, ничуть не уступающим человеческому. Все существа в этом мире – чувствующие, мыслящие, способные к общению. Сейчас он был частью этого целого: с оленем, со светляками, с деревьями – которые, как оказалось, тоже были живыми.
Молодой охотник вспомнил, как люди обращаются с обитателями этого мира. Его сердце забилось чаще, и мелодия, которую наигрывала его душа, начала сбиваться с общего ритма великого оркестра. Кровь прилила к голове, в пустом желудке закипело – и, дёрнув лапу, он в один миг вырвался обратно в реальность.