Владимир Конаков – Последний роман (страница 19)
– Совершенно верно, – подхватил его собеседник, склоняясь вперед, и – как, по логике вещей, – говоря снизу вверх. – Вы ведь знаете, у моего шурина есть неплохая коллекция, пере-шедшая к нему от деда. Сколько раз он говорил мне, что, по существу, отчаялся ее преумножить и топчется на месте. За несколько лет она пополнилась у него одной или двумя вещами, не больше. В коллекции есть ценные экспонаты, мозаика, э… чеканка. Я, то есть мы вместе с супругой, передали ему несколько безделушек… довольно тонкая работа…
– Что касается меня, – объявил старик, – то десяток моих лучших гравюр я приобрел еще в шестидесятые годы, а с тех пор произвел лишь несколько ценных обменов. В то время я был лично знаком с Борисом Афанасьевичем Ивановским, этим чудо-антикваром, в собрании которого находилось более пяти половиной тысяч уникальных экземпляров живописи, скульптуры, графики, резьбы. Какие росписи, хрусталь, фарфор! – Старик причмокнул. – Квартира его походила на музей! А сейчас? – Лицо коллекционера сделалось недоуменным. – Это никого не интересует. Музеи музеями, а вот внутреннего энтузиазма, способного оживить атмосферу поиска, нет, – закончил он.
– Чего нет, того нет, – поддакнул моложавый.
– А без этого не станешь настоящим знатоком, любителем своего дела, – прибавил грозный антиквар. – Смотреть на вит-рину – одно, а вот войти в дело с головой – другое. Современ-ная молодежь не интересуется наследием старины, она занята другими вещами.
И произнеся этот обвинительный спич, не лишенный язви-тельности, он повернул голову в сторону Валентина, остановив на нем колко-испытующий взгляд, будто хотел спросить: «Ну, что скажешь?»
В суровом выражении лица старца застыла недоверчивость человека, знающего цену людской неблагодарности и, казалось, заранее предвосхищавшего любой ответ. На высоком лбу, прорезанном мощными морщинами, и в сжатых кистях рук запечатлелась воля непогрешимого судьи и требовательность деятельного администратора, который видит жертву насквозь, знает все ее хитрости и ни за что не позволит провести себя уговорами или уловками. Моложавый, точно привязанный, изогнулся в три погибели и последовал его примеру; он превосходно справлялся со своей ролью. Вздумай старику скомандовать «во фрунт», он бы незамедлительно выполнил команду, а впечатление от лакейского поступка загладил подобострастной шуткой в анфас.
Мгновенно оценив этот инквизиторский союз, готовый всей мощью обрушиться на пришельца, молодой человек принял серьезный вид и, под ироничные взгляды мужей, на какое-то время задумался, словно собирался с мыслями, чтобы дать убедительный и достойный ответ, какой от него ждали.
– Сейчас мода на собак, – отозвался он. – Но если серьезно, вы, мне кажется, подняли очень существенный вопрос.
– Куда, как существенный, – повторил старик с усмешкой, переглянувшись с моложавым, который хихикнул ему под стать.
Оба мужа решили, что по всей программе смогут оттянуться на новичке, замечание которого и весь вид свидетельствовали о полном непонимании поднятого вопроса и абсолютном его невежестве в обсуждаемой ими теме.
– Роль художественных произведений в скором будущем начнет возрастать с поразительной быстротой, – продолжал молодой человек, словно ничего не заметив. – Это одна из сторон, призванная изменить облик всего общества, оживить его двигательные пружины, возвысить сферу искусства до подобающего ей уровня. Вы были правы, – продолжал он, обращаясь к старику, – когда сказали, что всякое дело растет, как на дрожжах, если сообразуется с личным интересом. Необходимо продемонстрировать прямую выгоду начинания. В данном случае, широкая реклама и увеличение числа антикварных отделов, существующих наряду с оптовой торговлей, которые бы занимались скупкой без ограничения и на единых условиях, явилось бы тем, что принято называть первыми плодотворными шагами. В конце концов, только дело, ставшее всеобщим, может двигаться вперед. Нам не хватает масштабности.
Эта речь произвела впечатление выстрела и была встречена гробовым молчанием, причина которого крылась в глубоком недоумении, вызванном его словами. Старик, явно не ожидав-ший такой отповеди, сделал шутливое движение, словно при-слушиваясь к чему-то новому для себя, и уже с заинтересован-ным видом взглянул на пришельца, будто почувствовав необычное влияние, исходившее от него, которого не усмотрел в первую минуту. Впрочем, по рангу, замешательство его длилось не больше секунды: согласно заявленной роли, он не имел права на больший срок.
– Ваши соображения, молодой человек, заслуживают вни-мания, – сказал он, – но это, может статься, во многом и частное дело.
Затем, поднимая указательный палец вверх и повышая го-лос, он продолжал:
– Здесь сразу добиться ничего нельзя, ввиду исключитель-ной сложности вопроса. Такие дела враз не делаются, нужна постепенность. Огромную роль несут на себе традиции! И ка-кой это труд! Труд, труд и труд, как в любом деле! Не каж-дый способен на это кропотливое занятие, которому необходимо посвятить себя целиком. Поэтому я и склоняюсь в сторону мер, которые бы решались через людей компетентных. Образование специализированных управлений в пределах административных зон, – вот что необходимо прежде всего. Эффект их действия будет зависеть о того, кто привлекается к руководству, а руководство в этом случае должно быть самым знающим.
«Старик, черт побери, спятил», – подумал Валентин, слушая его с серьезным видом и стараясь понять, какие страсти владе-ют им. Последние слова открыли ему все, и он решил не от-стать от маститых оппонентов.
– Вы правы, – ответил он. – Остается лишь более подробно разработать практический ход вопроса и учредить устав, кото-рый бы послужил законодательным основанием дела. Однако, при условии успеха, все это может перерасти в повальную страсть и, подобно моде, особенно опасной в таких делах, нанести немалый ущерб. Без жестких мер здесь не обойтись.
– Что вы имеете в виду? – деловым тоном осведомился ста-рик, глядя на молодого человека, речь которого не на шутку встревожила его, но так как оба они говорили пока загадками, он не мог ничего предпринять, чтобы обойдя противника, раз-давить его неоспоримым доводом, в чем, кстати говоря, такие вот седовласые дипломаты – величайшие мастера.
Попробуйте-ка, по неопытности, довериться им и всерьез повести с ними беседу, – они так ловко ошельмуют вас, что вам останется только соглашаться, да кивать головой; они по-просту не дадут вам открыть рта, обратив ваши доводы против вас самих и соорудив из них нечто вроде желоба для своих колкостей и острот, которые увенчают злой шуткой. И поде-лом. После таких уроков надолго отпадает охота тягаться со старыми волками, которым палец в рот не клади; они может не откусят его, но так зажмут в челюстях и с таким рачитель-ным видом поводят за собой, что вас не раз прошибет холод-ный пот, взмокнет спина, а по телу то и дело будут пробегать мурашки. Что ж, сунулся в западню, – так терпи, в другой раз умнее будешь. А ведь и точно, выдержанные и наблюдатель-ные, хитрые и изворотливые эти старые лисы от житейской дипломатии захлопываются в нужный момент не хуже любого капкана, а потом, как не изворачивайся и изгибайся, упраши-вай и моли, все равно не отпустят. Свой урок они довершат моральным наставлением, плоским и шершавым, как нестру-ганная доска; оно надолго останется у вас в памяти и, может статься, вам самим когда-нибудь придется воспользоваться тем же оружием.
Уж не простота ли тут господствует над амбицией, как амби-ция глумится над простотой, не отточенность ли берет верх над законным, но еще не оперившимся правом, как второе по-крывает первое непрестанно нагнетаемым током энергии, не дриблинг и это формы в той мере, как мощь содержания, где одно тяготеет к другому, сдерживаясь только инстинктом со-хранения, составляющим нечто равновесное этому могущес-твенному закону жизни, но так и не способному противостоять ему. Все происходит здесь, все возможно: и радость отчаянной победы, и горечь поражения в беспроигрышной позиции, толь-ко нет тут застоя и окостенения, нет того временного и пороч-ного, что подлежа тлению, исчезает за вздымающимися и не-охватными валами жизни, непрестанно воспроизводящими свою изменчивую ткань.
– Как в любом деле, а особенно в делах государственной важности, – начал молодой человек, отвечая на поставленный вопрос, хотя прекрасно понимал, что от него ждут не ответ, а ошибки под него, – приходится бороться со злоупотребления-ми, масштабность которых равна размаху дела. Думается, система организации, которую вы предложили (а она бесспорна) следует придать сугубо административный характер, наделив, по существу, неограниченными правами. Необходима всеобщая и обязательная отчетность от тех, кто окажется вовлеченным в процесс обмена, и интенсивная контрольная функция в целях его регламентации. Что касается антиквариата, то накопление его в руках частных лиц должно быть сведено к строгому минимуму, нарушение которого каралось бы полной конфискацией и привлечением к уголовной ответственности.
Моложавый мужчина вскинул голову и произвел невнятный звук, выражавший удивление, затем покачал головой и успокоился. Старик остался недвижим, но бросил на молодого человека беспокойный взгляд.