Владимир Конаков – Под сенью Мельпомены (страница 9)
Уж если по зароку, –
Нам от души веселье впрок,
А в остальном – без проку.
Антонина: Поехал…
Евгений (поднимает руки): Я молчу.
Антонина (к Владиславу): Вам, вероятно, не хватает сцены, где вы могли бы свои таланты развернуть?
Владислав: Но в паре с вами, как проводником.
Антонина: Зачем вам я, вы лихо и так задействуете мизансцены.
Владислав: Жизнь не делю. И лицедейству я не предан.
Антонина: И даже так, что пишите вы пьесы?
Владислав: А вам когда-нибудь случалось слиться с ролью?
Антонина: О, боже мой, мы целый курс с таким названием прошли.
Владислав: Не многое ль и там, поняв, как в жизни.
Антонина: Ах, одолжите, выверте на совесть, и новый нам прочтите, так и быть.
Владислав: Я б стушевался с публикой такой. А впрочем, Евгений мне по-может.
(Евгений прячется за Людмилу)
Евгений: Уволь, уволь, у вас тут диалог э… принципиальный. Что я тут могу?
Антонина: Стать режиссером и давать советы тем, кто без них не может обойтись.
Евгений: Ты шутишь. Впрочем, тебе шутить пристало, ты же – знамени-тость.
Антонина: Да знаменитость, вот я и шучу, как шутят многие.
Евгений: Ах, шутка – вещь лихая
Придет-уйдет, не в пору изумив,…
Владислав (подхватывает): Как жизнь стара, как время – молодая,
И восхитительна, как легонький мотив!
Антонина: А кто из вас серьезностью блеснет?
Евгений: Оба мы.
Антонина: Да уж не в меру. (Отходит, беря Людмилу под руку).
Людмила: Не обращай внимания. Он же пьяный и все равно не даст пого-ворить.
Антонина: А ты, видать, наговорилась?
Людмила: Я в первый раз такое слышала. Он чем-то недоволен, и ни на кого здесь не похож.
Антонина: Скажи на милость, какой особенный. Что же он сказал?
Людмила: Ах, знаешь.… Нет, не дано мне это повторить. Но он задел ме-ня. Впервые мне вдруг открылись многие слова. Их надо так произносить наверное, и ждать от них, как чуда, дивный дар.
Антонина: Да ты сама заговорила, как поэт! Но что с тобой, теряюсь я в догадках.
Людмила: Не объяснить мне этого.
Антонина: Постой. А как тебе та леди? (показывает на Елену).
Людмила: Она поглощена гостями.
Антонина: Знать, наскучили ей диалоги.
Людмила (показывая на Евгения и Владислава): Смотри, они опять о чем-то говорят. Пойдем, послушаем.
Антонина: Уволь. (Отходит в сторону и садится рядом с Еленой, обра-щаясь к ней) Как вы находите весь этот маскарад?
Елена: Весьма забавно.
Антонина: Ой, забавы бывают и получше, в остальном же все это и обычно и серо.
Елена: Я первый раз здесь. Меня сюда привел…
Антонина: Ваш друг, которого мы знаем.
Елена: Вы знаете?
Антонина: Он друг Евгения, кажись.
Елена: Да, да.
Антонина: И сразу всем запомнился по речи, которую умеет так держать, как никакой оратор.
Елена: Да говорит он много ерунды, иной раз – и не переслушать.
Антонина: Но он блистает в речи истинным искусством.
Елена (усмехается): Я замечала это не однажды, и все куда-то норовит в далекое, в другие горизонты…
Антонина: Вот даже как! Я вижу, одинаков он везде.
Елена: О чем он говорил?
Антонина: О разном. Позвольте я вас ближе познакомлю со своей подру-гой. (Подводит Елену к Людмиле; сама отходит в сторону) Теперь я поняла его. И скушный дар и скушный выбор в нем, все на своих местах, как в мелодраме, а то и проще будет. И что он может, чем уж так блеснул, что с ним, как с торбой, носятся повсюду. Писарик жалкий, недотепа, воображаю-щий святыню из себя, ломающий комедию и ждущий похвал таких же ду-раков, как он. Еще он смеет говорить слова о том, что думал…. Наглый ли-цемер! И вкрадчивость свою развел везде, и прожужжал всем уши со ста-раньем. Довольно же, я всем вам покажу. (Присоединяется к Людмиле и Елене).
явление 6
(Евгений, Владислав, группа гостей)
Евгений (указывает Владиславу на дам): Взгляни-ка искоса на троицу. Вот раз! Мы не успели выпалить из ружей, а заговор уж зреет на глазах.
Владислав: Прозрел. А зря ли ты старался так с завязкой, с аншлагом и ис-крою пополам! Игристого нам по бокалу!
Евгений: Не спаивай меня. В сознании я держу весь ход игры, да и сме-яться еще могу (Открывают шампанское, пьют).
Антонина (подходя к ним): Веселью вашему нельзя не подивиться.
Владислав: Оно – вдвойне от милости такой.
Антонина: От милости?
Владислав: Да милости, иначе я ваших слов представить не могу.
Антонина: Вы мне велите миловать?
Владислав: О боже! Что я могу просить у вас на милость, и не о милости как только говорить? В мое раскаяние и грех невольный не верите вы, уверен в этом я.
Антонина: Самоуверенны, сказали бы вы лучше. Скажите же, могу ли я по праву или без этого вас просьбой одолжить и познакомиться, о чем тут много говорили: с вашей пьесой.