Владимир Конаков – Под сенью Мельпомены (страница 8)
Все: Ура!
Евгений (к Владиславу): Вот видишь, как я их. А хочешь, по нотам эту свору рассажу и промокательной бумаги не приложу.
Владислав: Уволь, уволь. Подлей-ка мне вина. (Пьет, отходит к Людмиле).
явление 3
(Людмила, Владислав)
Людмила: Я, между прочим, наблюдательна. Со всеми вы беседы провели, а мне достались хлопки, да пробки на десерт.
Владислав (с улыбкой): Ведь ты – виновница.
Людмила: Да, торжества.
Владислав: Нет, больше. Большой и крепкой дружбы.
Людмила: Кого и с кем, позволите спросить?
Владислав: Великой дружбы женщин.
Людмила: Понимаю. Но как тогда прикажите нам быть, коль мы покинуты сильнейшей половиной?
Владислав: Вам это не грозит.
Людмила: Как интересно. Опроверженье дайте мне.
Владислав: Да вон, взгляните-ка на друга моего. Он пьет, а говорил, что не притронется к напиткам.
Людмила: И почему?
Владислав: Другая цель вела его сюда.
Людмила: Какая?
Владислав: Так я вам скажу! Да вы послушайте, кто больше всех шумит и произносит ваше имя.
Людмила (с удивлением): Он?
Владислав: Не знаю. Но все уже оглохли, кроме вас. Понятно это: вы же при делах. (Кричит Евгению) Евгений, на минуту! (Тот поднимается из-за стола и подходит к ним). Чем тосты поднимать, помог бы лучше хозяйке справиться с оравою гостей.
Евгений: Всегда готов. Помилуйте, за что же вы плохо думаете обо мне?
Владислав (Людмиле): Что я говорил. Собой он не владеет.
Людмила: Не пьян ли он?
Владислав: О нет, такого не бывает. Передаю собственноручно. (Оставля-ет их).
явление 4
(Людмила и Евгений)
Евгений: Вы смотрите?!… Так, понимаю. Он что-то говорил о мне…
Людмила: Хорошее и только.
Евгений: Ой, ли?
Людмила: Ну, сами можете спросить.
Евгений: Да бесполезно. Он не ответит, и хитер. Вы знаете…
Людмила: Я знаю. Вы много говорите.
Евгений: О ком?
Людмила: Вам лучше знать.
Евгений: Да не сойти мне с места, если я хоть что-то понимаю.
Людмила: И откровенны вы ни к месту.
Евгений: Но мне казалось, что все мы здесь свои.
Людмила: Ах, не настолько, чтоб друзьями оказаться.
Евгений (дурашливо): Милуй бог! В друзьях могу ли оставаться, когда стою с такой ма-ду-ма-зель. Давайте выпьем с радости в удачу, в удачу нашей дружбы и (склоняется к ней) любви.
Людмила: Каков нахал!
Евгений: Но не настолько, чтоб не заметить вашей красоты и… пасть пред ней.
Людмила: Что ж, упадите.
Евгений: Извольте же меня теперь зачислить в гусарский полк ваш…
Людмила: Милости прошу. Вы все здесь полковые и я вас в строй, пожа-луй что, сведу. (Подходит к столу, за которым шумит компания; обращается к Владиславу) Примите молодца! Ему осталось еще на раз и будет он готов.
Владислав: Ха-ха! А я и не предполагал, что быстро вытряхивают так гу-саров из седла.
Евгений: Ну, заяц, погоди!
Владислав (к Людмиле): Не вынес… ваших слов он.
Людмила: А вы бы вынесли?
Владислав (отходит с ней): О, небо! Смеетесь вы над бедною душой. Ког-да б я мысли занимал игрою счастья и в нем готовил сладкий свой удел, я б с негою сердечною нашел пристанище близ милого созданья, и верный дружбы дар делил с внимательным досугом. Ужели можно сердцу не поверить, стре-мящемуся к чувству простоты? Не говорите мне о вере. Вынес ли? Мне рок сулил лихое испытание, в котором бился я в бессмысленной борьбе. К чему сомненья любящего сердца, зачем томит меня случайный ваш вопрос, так много радости и верности сулящий? Довольно, нет, не вынесу я света, кото-рым грезил смутною порой и беззаботной думе отдавался. Сейчас не то. Ме-няется наш мир, изрешеченный тяжестью порока. Но если с ним себя не единил, то не сломит ничто, быть может, слово.… Нет можно все отринуть, только не слова, карающие милой укоризной, зовущих в край спасительных надежд и благодетельного нежного участья, край, что способна, если верить нашим снам, открыть нам только женщина в блистательном порыве. Простите мне невольные слова, дань не пропетой, не излитой песне, которую, бывает, на заре все мы встречаем утро этой жизни. Не изживаемы мгновения сии, и вольно так вам с ними обращаться.
Людмила: Простите мне. Не ведала я видно, к чему невольно прикосну-лась.
Владислав: Нет, вы простите сердца вздох случайный, фантазии безжа-лостной игру, в блестящие надежды облаченной, когда все наше существо так мечется, не ведая исхода. Себя я должен упрекнуть, но разве, с другою мог бы так я говорить?
Людмила: С другою?
Владислав: Да. Порой не скажешь слова, и хочется, а сердце поперек. Да и судите, что тут с ними скажешь, о чем серьезном мысль заговорит, а чувства усладятся возвышеньем, с каким душа с душою говорит. Простите. Нет, до-вольно же, довольно. Невольный ваш вопрос, а выбил из себя. Ни слова боль-ше. Будьте милосердны к тому, чему не мог я жизни дать (отходит).
Людмила (одна): Как говорит, великий мой создатель! Он всю меня заво-рожил, я право не могла сказать ни слова. Ах…
(Подходит Антонина)
Антонина: Людмила, что с тобой? Ты точно онемела. (Смотрит вслед отходящего Владислава). Так, понимаю. Снова этот тип. Ну, погодите же, мой милый, мы устроим экзамен вам риторики актерской. (Обращается к подошедшему Евгению) Ты что-то посерел, бедняга мой, от выпитого слиш-ком и избытком и отодвинут оказался.
Евгений: Кем?
Антонина: А ты не видишь? Что же ты молчишь? Твой друг, по-моему, уж всех тут обработал, и только нам всей речи не сказал. Ну, приведи его.
Евгений: Я повинуюсь. (Отходя) А, что тебе я говорил.
явление 5
(Евгений, Владислав, Антонина, Людмила, Елена)
Антонина (Владиславу): Скажите, что ваша пьеса так же хороша, как мо-нологи, которые вы произносите повсюду?
Владислав: Не в меру речь – нарушенный зарок, и я в ловушку эту попа-дался.
Евгений: Зарок – не в прок, если замок,