Владимир Комаров – Загадки рунических поэм (страница 20)

Меч – после битвы…».

Один говорит, что понять что-то можно только по окончании изучения или пользования. Из переоценки пережитого с позиций его непреходящей актуальности и полезности для жизни общества вычленяются отдельные паттерны (строфа № 81), которые становятся мудростью житейской и объявляются универсальными на все времена. Эти паттерны оформляются в руны, которые включаются в традицию устной передачи.

И, наконец, можно обратиться к самому первому упоминанию рун в «Старшей Эдде». Так, в [ПрВл] вёльва повествует, что по окончании всемирного потопа, произошедшего после последней битвы в Рагнарёк, «вздымается снова из моря земля, зеленея, как прежде; падают воды…» (в смысле вода уходит), жизнь возвращается:

60 «Встречаются асы

На Идавёль-поле,

О поясе мира

Могучем беседуют

И вспоминают

О славных событьях

И рунах древних

Великого бога».

Воскресшие боги вспоминают былое. Они вспоминают о славных, в смысле резонансных, судьбоносных, событиях. Наряду с этим они вспоминают и «руны древние великого бога». Ясно, что эти руны ассоциируются с Одином. Но, навряд ли это те руны, которые Один «поднял», и которые выше представлены как мудрость житейская, как интеллектуальное наследие прежних поколений людей. Не умаляя значимости и величия этих рун, всё-таки можно настаивать, что богам, созерцающим грандиозное зрелище освобождения земли от вод потопа, на память приходит нечто более грандиозное, нежели, – пусть и не менее величественная, – мудрость житейская. Наряду с событиями, потрясшими мироздание и приведшими к потопу, они вспоминают и деяния Одина, не менее потрясающие воображение. Они вспоминают Акт Творения Одина. Здесь «руны» выступают эквивалентом «величие». Таким образом, руны – это форма передачи в устной традиции сведений о великих событиях и деяниях старины далёкой. Интересно отметить, что такое понимание природы рун Одина (пока без гадательной составляющей) очень тесно коррелирует с тем смыслом, который вкладывается в абсолютно самостоятельный жанр: финско-саамские руны [Клв, Р. 17]:

525 «Випунен, певец заклятий,

Этот старец, полный силы,

На уста выносит песни,

520 Силой грудь переполняет,

Отпер ящик песнопений –

Отворил ларец заклятий,

Чтобы спеть получше песни,

Наилучших песен выбрать:

530 О вещей начале первом,

О вещей происхожденье…».

Сам эпос «Калевала» состоит из рун-песен. Основное назначение этих рун-песен -передать информацию о старине далёкой, о вещей начале первом, о вещей происхожденьи. И этих рун – целый ящик (ларец). Как говорится: «Вы хочете песен? – Их есть у нас!».

Часть II. Чтение стишков

«В рукописях встречаются не только имена рун, но и рунные песни, то есть древние тексты, содержащие краткие стишки для объяснения и запоминания каждой руны. Эти рунные песни представляют важнейший источник понимания рун. Ни эзотерики, ни руноведы не придают этим текстам почти никакого значения»

(«Священные руны». Геза фон Неменьи)

Как читать поэмы

Тысячекратные чтения русскоязычных редакций поэм, приводящие в итоге к тупому, без мыслей в голове, «медитированию» (это, кстати, можно внести в копилку практических методов достижения изменённого состояния сознания), или, напротив, порождающие разбегающиеся множественные противоречивые первичные, вторичные и т.д. ассоциации и логические построения на их основе, заставили выработать некие осмысленные граничные условия для обеспечения сходимости процесса прочтения строф рунических поэм. Процессу собственно прочтения строф поэм потребовалось предпослать практическое руководство в виде свода априорных постулатов, которые можно было бы использовать в качестве правил дешифровки и критериев априорной оценки адекватности построений. Априорность здесь, правда, относительная, ибо эти положения явились результатом изучения «Старшей Эдды», монографий и статей по истории рунизма и истории германцев, вообще, и скандинавов, в частности. Естественно, эти положения страдают ярко выраженным субъективизмом. Ситуацию спасает то, что сами эти нижеприведённые положения довольно очевидно следуют из материала, посвящённого рунам. А «прочтение» на их основе строф поэм являет собой «открытый код», что обеспечивает доверительность и доказательность не в виде снизошедшего в готовом виде «откровения», но в виде ассоциативно-логического вывода, корректность каждого шага которого доступна проверке читателем.

Ставка на абсолютную корректность переводов. В основе предлагаемого прочтения рун лежат тексты рунических поэм на русском языке. Вся ответственность за корректность восстановления текстов Кодексов (решение задачи по распознаванию образов в виде восстановленных рунических знаков из крючков в древних манускриптах), за классификацию их на канонические и апокрифичные, наконец, по переводам на русский язык канонических версий, – вся ответственность за эту предшествующую работу целиком оставляется за теми, кто проделал эту огромную и неблагодарную работу. Обращение к первоисточнику на древнеисландском языке или обращение к англоязычному источнику возможно только в редких случаях признаваемой самими переводчиками возможности неоднозначного прочтения самого оригинала. Предполагается, что доступный перевод абсолютно точно передаёт смысл текста оригинала, то есть является аутентичной версией исходного текста. Руководящим принципом является: никакой ревизии и полное доверие доступным переводам. Но это, как уже сказано, накладывает ответственность на переводы рунических поэм: в случае, если они дают неправильный посыл трудно требовать корректность результата. Здесь уместно привести известное высказывание о математике: «Математика – это мельница: какое зерно в неё засыпешь, такую муку и получишь!». Иного не дано!

Равноправие в прочтении «пустых» мест. Как уже сказано, для рунических поэм фактом является неоднозначность распознавания отдельных знаков оригиналов Кодексов. Для восстановления практически утерянных знаков на знакоместах в тексте оригинала применялся даже метод чтения в рентгеновских лучах. Однако, как признают сами исследователи, и этот метод не гарантирует однозначности восстановления, и, следовательно, в процедуре восстановления участвует и волевой акт исследователя. Даже чтение одного Кодекса даёт разные варианты прочтения разными исследователями. Известен случай вариативного прочтения второй полустроки строфы ДИРП руны Уруз в условиях одного и того же Кодекса. В одном варианте прочтения эта строка восстанавливается как «таяние кромки льда», в то время как альтернатива звучит как «сокращение прокоса». Такое положение дел в данном конкретном случае уравнивает в правах специалиста-рунолога-лингвиста-филолога с дилетантом, не претендующим ни на одну из четырёх квалификаций. В этом случае дилетант вправе, не прибегая к рентгеновскому исследованию текста оригинала, предложить прочтение спорного знака исходя из контекста. В частности, если в спорном случае вся логика рассуждений приводит к слову, отличающемуся не более чем на один знак от общепринятого канонического или нормализованного прочтения слова-оригинала, то это считается достаточным основанием легитимации «нового» прочтения слова-оригинала.

Действительность всего тела строфы. Здесь «действительность» употребляется в качестве антонима «фиктивность». Существует мнение, что сама структура или стихотворная форма строф рунических поэм предопределяет их семантическую пустоту: контент, смысловое наполнение строф, якобы, подчинен одной задаче, – выдержать аллитерацию (специфическую рифму) в целях облегчения запоминания. При таком подходе строфам рунических поэм отказано в самостоятельном значении. Они рассматриваются как поэтизированный комментарий к названию рун, а собственно смысл рун сосредоточен исключительно в самом названии руны: Феху – богатство и вариации на эту тему, Уруз – первобытный дикий бык или корова Аудумла и вариации на эту тему и т.д. Апогеем подобного взгляда на руны является оценка роли второй полустроки строфы ДНРП. В Интернет можно найти такое суждение: «Норвежская Руническая Поэма – единственная, которая имеет рифму (я говорю в данном случае об оригиналах, а не о переводах каких бы то ни было). Для сравнения можно взять три любые пересекающиеся строфы из разных Поэм и это ясно видно даже без знания языка. Если рассмотреть целиком Норвежскую Поэму, то её определения частенько ставят в тупик. Половина более-менее объяснима, другая – крайне заумна: «Регин выковал лучший меч» или «Христос создал древний мир». А суть, насколько я понимаю, в том, что вторые строчки не связаны по смыслу со значением, а представляют собой только рифму. Зачем это было сделано? В целях лучшего запоминания – возможно, возможно для сокрытия истинного смысла. Возможно – и так, и так» (http://norse. ulver. com/poetry/runic/nor.).

Противоположную точку зрения в своё время высказал Э. Торссон. Говоря о строфе ДНРП, он отмечает [Трс]: «Идеи, содержащиеся в первой и второй полустрочках строфы кажутся не связанными друг с другом; тем не менее, вторая представляет собой эзотерический комментарий к тому аспекту первой, который акцентируется в целом». Представляется разумным не только поддержать позицию Э. Торссона о смысловом взаимоотношении двух полустрок строфы ДНРП, но и усилить её и возвести в принцип. Более того, вторую полустроку, несмотря на её абстрактность и кажущуюся отвлечённость от темы первой полустроки, предлагается рассматривать как ключ к открытию искомого смысла всей строфы. Процедура разгадывания «коана дзен» строфы ДНРП, как подсказывали ещё предваряющие «круги ада» в попытках «прочтения», должна выглядеть примерно так. Сначала следует попытаться спроецировать абстракцию второй полустроки в пространство схематичных, но реальных смыслов. На втором шаге либо «просеиваются» тексты «Старшей Эдды» через схематический реальный смысл как через фильтр в поисках подходящего сюжета, а уже из найденного сюжета выделяется основная идея или понятие. Либо непосредственно из схематического реального смысла выделяется основная идея или понятие. Вот эта основная идея или понятие должно заместить в первой полустроке вхождение имени руны. Такая подстановка должна в результате привести к искомому смыслу всей строфы в целом через новое прочтение модифицированной первой полустроки. Иными словами, первая полустрока строфы ДНРП с отброшенным именем руны рассматривается как высказывание относительно понятия или идеи, выводимой из второй полустроки. Обобщая, можно заявить: в строфах рунических поэм нет ни одного лишнего, не относящегося к заключённому в них смыслу, слова.