Владимир Комаров – Учитель (страница 28)

Это понятно, это просто усложнение и совершенствование возможностей конструктора. Судя по всему теперь он может создавать, например, тот же пистолет Макарова, чей чертеж он создал перед разборкой.

Кстати, надо создать чертеж АК-74У, который до сих пор лежит в сумке вместе с деньгами у меня под кроватью.

Зерно участка развития. Уровень 1. Легкий. Площадь участка не более 10 000 квадратных метров. Время создания – 24 часа.

Боевой имплант. Умение первого уровня. Время создания – 97 часов. Необходимы компоненты.

Залез в справку, изучая, что же мне такое дали.

Участок развития. Зерно, используя энергию Лабиринта, создает на выбранном участке зону, в которой происходят взрывные мутации обитающих там живых существ. Степень агрессии и смертоносности мутаций определяет носитель, но они не могут превосходить уровень развития. Также зависит от уровня находящихся существ на участке развития, подвергаемых изменениям.

В моем случае будут создаваться самые легкие мутации.

Я попытался сообразить, как это будет происходить. Выбрал я, например, какой-то участок в лесу и кинул туда зерно. И за сутки там из оказавшихся внутри животных вырастут страхолюдины, которые я, чтобы прокачаться, должен уничтожить. Так что-ли? А если эти мутанты разбредутся по окрестностям и начнут убивать и калечить простых людей? А если кто-то придет туда раньше меня? Сплошные вопросы, на которые справка, к сожалению, не давала ответа. Видимо, считалось, что это уж совсем элементарные, понятные даже детям вещи, разъяснять которые совсем не нужно.

Да и по боевому импланту возникли вопросы, на которые нет ответа. Кому можно или нужно давать эту штуку? Всем, кому захочу или каким-то определенным людям? Например, солдатам. Что мне дальше делать с теми, кто установит ее в себе? Отправлять восвояси или как-то командовать ими, руководить? А станут ли они слушаться меня, простого практиканта? Ведь мой опыт в руководстве ограничивается строгими взглядами на чересчур развеселившегося ученика на уроках. Да и то это не всегда работает. Старшаки, например, почти игнорируют их.

Я вдохнул-выдохнул. Вновь вспомнились слова Бориса о том, что теперь только я могу спасти человечество от гибели. Не могучие правительства. Не их армии с танками, самолетами, кораблями и ядерными ракетами.

Я.

Так легко и крышей поехать. Спаситель, етить.

Который сидит в малюсенькой комнате, живет с матерью-вдовой и у которого из друзей только безногий инвалид. Чую, с таким набором человечество обречено на гибель.

Друзья!

Пожалуйста, не забывайте ставить лайки, комментировать и подписываться на автора.

Знали бы вы, как это важно!

Глава 15

Глава 15

Конец мая!

Пора надежд, ожиданий чего-то замечательного и окончания чего-то ужасного.

Да-да, учителя порой не меньше своих учеников ждут окончания этих долгих девяти месяцев. Словно беременность, которая заканчивается родами-экзаменами, после которых наступает долгожданное облегчение.

Не нужно больше писать кучу бумаг, планов занятий, отчетов и прочей бюрократии. Не нужно изо дня в день повторять нерадивым школьникам одно и тоже, чтобы на следующий день буквально по слогам выпытывать у них то, что разжевывал и вкладывал в их неокрепшие мозги. Не нужно изображать вечный позитив, не нужно притворно улыбаться опостылевшим коллегам-учителям и бледнеть от встречи с завучем.

Вот еще чуть и всё.

Да, потом будет практика и исправляющие оценки школьники, но это всё не то. На подобное уже можно смотреть через прищур скорого отпуска. Ну а в моем случае – в предвкушении окончания практики.

Правда все эти события, произошедшие со мной в последние недели, очень сильно смазали все эти радостные ожидания. Мне, если честно, было совсем не до школы с ее затягивающей трясиной бумажной бюрократии. Писать всё, что необходимо, я не успевал и Зинаида Ефремовна, уперев в меня свои большие округлости, грозилась не засчитать практику.

Я строил большие глаза, я покрывался потом, я часто-часто кивал обещая всё сделать и исправить и... ничего не делал.

Ну не писались у меня планы уроков по природе родного края для учеников шестого класса, когда внутри конструктора медленно создавался боевой имплант. А от осознания, что скоро, года через три-четыре, этой самой природы возможно и не будет руки совсем опускались. Что нужно бы что-то делать, как-то развиваться, толкать человечество, спасать его от приближающейся катастрофы, а я тут описываю пойму реки Исеть и животных в ней проживающих.

Тогда я ради успокоения достаю созревшее зерно участка развития. Внешне напоминающее кубик Рубика неопределенной перламутровой раскраски оно завораживало и притягивало взгляд. И даже вступало в небольшой мысленный диалог.

Выбрать данную местность для создания участка развития? Да/Нет.

В пределах ограниченной площади зафиксировано четыреста двадцать шесть живых организмов, пригодных для взрывной мутации. Выбрать количество существ для изменения?(Не более тридцати) Да/Нет.

Запланированный уровень сложности создаваемой зоны – легкий.

Я читал это коротенькое сообщение и нажимал отмену, размышляя, кто же попал в категорию «живых существ»? Жителей, людей на той территории, что должен занимать участок, гораздо меньше. Значит, здесь учитываются и домашние животные, и даже насекомые.

И просто замечательно, что есть возможность ограничивать количество мутантов. Иначе, в противном случае, на такой небольшой территории они просто сидели бы на головах друг друга.

Снова вздыхал, мысленно нажимал на кнопку «нет» и убирал зерно в хранилище конструктора. Чтобы его активировать, нужно выбрать место, а с этим пока проблемы. Вот уже несколько дней я размышляю о том, где его найти, попутно обшаривая окрестности, но пока всё глухо.

Я пришел к выводу, что делать такую зону на открытой местности, не зная всех подробностей, не стоит. Может и в самом деле все созданные мобы разбегутся по округам, пугая людей. Поэтому территорию нужно оградить. Либо создать ее там, где уже существуют естественные ограждения. Например, пещера. Кинул туда зерно, завалил вход и через нужное время зашел и зачистил.

Но пещеры в наших краях все наперечёт и там постоянно снуют всевозможные туристы и спелеологи.

А вот подвалов в городе просто завались. Буквально в каждом доме. И на входе в них стоят крепкие, чаще всего металлические двери. Единственное, что останавливало меня от того, чтобы закинуть зерно в подвал пятиэтажки, в которой проживал, это звук.

Звук выстрела дробовика. Очень сомневаюсь, что смогу пройти созданную зону развития с одним только ножом, то есть беззвучно. А мое огнестрельное бахает ну очень уж громко. На такие характерные звуки приедет вся полиция города, со спецназом впридачу.

Так что подвал мне нужен где-то на отшибе, в промышленной зоне, где хотя бы по ночам нет людей. И в итоге после долгих размышлений я вспомнил о полу-разрушенных зданиях, на задворках которых я прятался, когда следил за базой ЧОПовцев-бандитов.

Сейчас и база пустует – разогнали эту фирму, да и в окрестностях одни заброшенные, полу-разрушенные здания. Прямо идеальное место для моих планов.

Так что только страх не давал мне прийти на нужное место и запустить зерно. Страх и ожидание создания нового боевого импланта.

Я очень тщательно изучил всю доступную справку по возможностям этих устройств. Как их делать, кому устанавливать, что требуется от кандидата. И пришел к выводу, что на роль экспериментатора подходит только один человек из тех, кого я знал. Степаныч.

Поэтому в субботу утром, когда слегка захмелевшие от праздника последнего звонка школьники только возвращались домой, я, пожертвовав теплой кроваткой, удивленно смотрящим на меня из окопа Зикиром, и едва разлепившей глаза мамой, вышел во двор.

– Димооон! – услышал я знакомый крик, будивший пол-двора и направился к кричащему. Он сидел на той же лавочке, на своем уже можно сказать, законном месте.

– Здравствуй, Вадим Степанович, – я пожал инвалиду руку. – Как здоровье?

– Твоими молитвами, Митяй, тьфу-тьфу, – он похлопал ладонью по скамейке. – Садись, покалякаем.

Я послушно плюхнулся рядом, в принципе для этого и встал раным-рано.

Достав сигарету, зачем-то подув в нее с другой стороны, мужчина неторопливо, пару раз чиркнув спичкой, раскурил ее. Выпустил вверх целое облако белесого дыма.

– Михалыч тут заскакивал, – снова затяжка, а у меня внутри всё похолодело. Андрей Михайлович – тот, с которым мы покупали патроны для дробовика. – Жаловался.

– На что? – я решил строить из себя дурачка.

– Серьезные люди у него были. С красными корочками. Спрашивали про ваш закуп патронов. Просили показать их.

– И что он? – невольно сглотнул слюну.

– Отбрехался, сказал, что на кордон увез. Мол, на кабанчика хочет идти, – Степаныч, зажмурив от дымившей во рту сигареты один глаз, пристально поглядел на меня. – Но морду-то он тебе набить шибко хотел. Его аж трясло всего. От страха и злости.

– Угу, – я кивнул. – Понимаю.

А что мне еще сказать?

– Тут еще, вчера вроде. По телевизору новости показывали. И рассказывали там про бойню в бандитском притоне. Мол, положили главаря, вора в законе, и охранников его. И убили всех из дробовика, да картечью.