Образные концептуальные признаки — первичный этап осмысления внутренней формы слова. Для исследователя интересна история появления тех или иных образных концептуальных признаков. О. М. Фрейденберг (1978: 20) замечает, что до понятийного мышления причинность не осознавалась. Мышление носило пространственный, конкретный характер; каждая вещь воспринималась чувственно, и образ воспроизводил только внешнюю сторону предмета — то, что было видимо и ощутимо. Огромное значение имела слитность субъекта и объекта. Все предметы представлялись тождественными. Со временем характер мышления народа меняется, и причинно- следственные связи становятся основным способом переноса признаков разных понятий. Об образных признаках концепта сердце подробнее см.: Пименова, 2007.
Под понятийными понимаются признаки концепта, актуализированные в словарных значениях в виде семантических компонентов (сем/семем) слова — репрезентанта концепта. Для анализа понятийных признаков привлекаются данные не только словарей современных языков, но и данные исторических словарей и словарей диалектов. Понятийные признаки концептов могут быть выявлены на основе анализа синонимов слов — репрезентантов концептов. Признаки, отмечаемые в толковых одноязычных словарях, представляют собой далеко не полный перечень понятийных признаков.
Научная и наивная картины мира могут в своих моделях чрезвычайно о отличаться друг от друга. Расхождение это вызвано развитием науки в обществе. В языке фиксируются не только новые знания, но и знания, когда-то существовавшие у носителей языка. Язык хранит в себе первичные знания о природе, человеке и его месте в этом мире. Первичные знания фиксируются в языке в виде архаичных признаков концептов.
Архаичными понятийными называются признаки концептов, зафиксированные в исторических и историко-этимологических словарях конкретных языков, но не отмеченные в словарях современных языков, а также признаки, диктуемые языковым материалом, но отсутствующие в словарях. Архаичные признаки выражают наивные, обыденные представления народа на природу и человека, которые не утрачены языком, но уже не осознаются носителями современного языка. Архаичные признаки возможны только у тех концептов, история репрезентантов которых достаточно древняя.
Одним из редко употребляемых признаков, сохранившихся только в народной речи, является признак ‘желудок’ у концепта сердце: засосет в сердце (ср.: засосёт в желудке). В Остромировом Евангелии зафиксирован пример объективации этого признака: Отѧготѣѩть срдца ваша обѣдениимь и пиѩньствиемь и печальми житиискыми (Лук. XXI. 34). В «Словаре русских народных говоров» (2003: 190) это значение зафиксировано: «сердце. 2. желудок. «Сердцем крестьяне называют желудок. Когда они говорят, что сердце болит, это значит, что у них давит под ложечкой» ... Под сердце подкатывает. а) О катаре желудка. б) О желудочной боли. Сердце давит. Об ощущении тяжести, давления в желудке. Сердце давит, задавило, сосет. Хочется, захотелось есть».
Архаичные признаки сердца функционируют до сих пор в измененном виде. Начиная с эпохи Возрождения сердце, пронзенное стрелой Амура, стало символом любви земной. Этот символ сопровождается девизом «Все побеждает Любовь». В католической традиции эта эмблема связана с днем святого Валентина (покровителя всех влюбленных). Метафора свинца на сердце относит к крылатому греческому богу Эросу, у которого было два типа чудесных стрел: золотые стрелы, попадая в сердце, несли мощный заряд любви, свинцовые стрелы гасили страсть в сердце.
В словарях русского языка не отмечено значение у лексемы сердце, известное тем, кто пользуется игральными картами. В английском одна из мастей игральных карт именуются hearts, в русском называемых черви/червы или червонная масть, обозначенная при помощи символического изображения одного или нескольких сердец. В народных говорах отмечены значения у слов сердце и сердцовки, которые метонимически связаны с тем, что соответствующая масть с изображением сердца на картах именуется черви (червы): «сердца́. мн. Дождевые черви» (СРНГ, 2004: 194), «сердцовки. мн. Дождевые черви» (там же: 195). Название масти игральных карт восходит к древнерусскому глаголу чьрвити со значением «красить в красный цвет» (Фасмер IV: 334), ср. латинское слово vermiculus «красный», образованное от vermiculus «червячок, кошениль, из которой добывали пурпурную краску».
Ценностно-оценочные признаки отображают ценностную картину мира этноса в двух вариантах — образном (через признаки ценности, имущества, богатства) и оценочном (через аксиологические признаки). Так, например, первоначально рана, кровь сердца были связаны с идеей жертвоприношения: «Плата кровью за освоение новых пространств бытия и обретение новых ступеней свободы выступает как атрибут существования людей на всем протяжении истории» (Адамчик, 2006: 91). Сердце и кровь — символы жизни: жизнь была платой за новые пространства в битвах (заплатить своей кровью; ценой чьей крови).
Символическими называются такие признаки, которые восходят к существующему или утраченному мифу или ритуалу и могут восприниматься в виде метафоры, аллегории или культурного знака. Миф сохраняет ранее распространенное в народе представление о мироустройстве. В процессе развития народа мифы утрачиваются, но их возможно восстановить, анализируя стертые метафоры. «Религиозные ритуалы — это типичный пример деятельности, в основе которой лежат метафоры. Метафорика религиозных ритуалов обычно включает метонимию: объекты реального мира замещают сущности в соответствие некоторому аспекту реальности так, как это понимается в религии» (Лакофф, Джонсон, 2004: 250).
Символы культуры, запечатленные в концептуальных структурах, многообразны и многоаспектны. Так, сердце издавна символизировало душу. Душа есть символ жизни, источник жизненных сил. Эти признаки наблюдаются и у сердца: сердце есть средоточие жизни, сосуд, содержащий в себе жизненные соки — кровь. Сердце воспринимается как вместилище души и как ее заместитель. И сердце, и душа соотносятся не только с эмоциональной сферой жизни человека, но и его интеллектуальной сферой (ср.: It ... confirming her most unfavourable opinion of his head and heart. J. Austin. Sense and Sensibility). «Многие древние культуры не делали различия между чувствами и мыслями. Человек, который “позволяет сердцу управлять головой”, считался скорее разумным, чем глупым» (Тресиддер, 1999: 330). В Библии сердцу свойственны все функции сознания: мышление, волеизъявление, ощущение, эмоции, совесть; сердце выступает центром, средоточием жизни. Сердце символично представляет «внутреннего человека», т. е. божественную составляющую человека единого — внешнего и духовного.
В символической картине мира русского и английского народов отобразилась теоцентрическая модель мира: бог — центр мира «большого» и «малого» — Макрокосмоса и Микрокосмоса. Середина, центр мира при этом — земля или солнце, центр тела — сердце. Другими словами, модель мира представляла собой круг с центральной точкой посередине. Круг считался символом совершенства, а модель круга (сферы) с обозначенной центральной точной служила образом Бога и мира (круг с точкой посередине является древним астрологическим и астрономическим символом солнца).
Символическое отождествление сердца с Богом не случайно. Многие религии мира сходятся во мнении, что сердце — место Бога, сам Бог или его часть: «В буддизме сердце — суть природы Будды. ... В китайском буддизме сердце является одним из восьми Драгоценных Органов Будды. ... В индуизме сердце — божественный центр, место обитания Брахмы: это Брахма, это все, Атман» (Словарь символов: Интернет-ресурс). Согласно Библии, человек был создан из праха земного — глины. При этом в сердце хранится искра Божья — часть Бога. Бог скрывается в теле, в сердце, как в бесформенном коме глины (Well, this cold clay clod Was man's heart: Crumble it, and what comes next? Is it God? Browning. Love in a life).
Язык аккумулирует в своей системе знаков те знания, которые предшествовали научному познанию. Как пишет В. П. Владимирцев, «“народнопоэтическая кардиология” как прототип и аналог кардиологии научной — это целая система взаимообусловленных “первичных” представлений о сердце и их выражений в обряде, тексте, слове, “знаке”, образе» (Владимирцев, 1984: 204). Глубина сердца в народном восприятии есть скрытая для осознания настоящая, истинная личность, сокровенное «я», раскрыть которое призывали древнеиндийские, древнеегипетские и древнегреческие мудрецы: «Познай самого себя, и ты познаешь весь мир». Весь мир в человеке, и человек есть целый мир — афоризм, повторяющийся у многих философов. Г. В. Лейбниц утверждал, что в самом себе человек должен увидеть целый «мир, полный бесконечности».
Концептуальные признаки связаны, с одной стороны, с символическими традициями в национальной культуре, с другой — с продолжающимся осмыслением мотивирующих признаков слова — репрезентанта концепта. У концепта сердце отмечены признаки Слова, Логоса. Концептуальные признаки слова-сердца определяются мотивирующим признаком ‘середина’ и ассоциативными связями между понятиями звука, слова, Бога и гармонии, которые наблюдаются у сердца. Слово «в мистической традиции — символ божественной власти. Индуистское представление о том, что вибрация священного первородного звука сделала задуманный мир явным, встречается во многих традициях» (Тресиддер 1999: 341). В Библии сказано, что мир был создан словом Божьим, в Евангелии от Иоанна встречаем такое утверждение: «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог. Оно было в начале у Бога. Все чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть. В Нем была жизнь, и жизнь была свет человеков» (Ин. 1: 1-4). Иоанн говорил о Слове жизни, о предвечном Логосе, Втором Лице Троицы: «И Слово стало плотию и обитало с нами, полное благодати и истины; и мы видели славу Его, славу как единородного от Отца» (Ин. 1: 5,7). Логос — образ слова-мысли, выступающего в качестве творящего и упорядочивающего принципа мироздания. Сердце-слово есть тайна (высказывать все тайны сердца). Филон Александрийский учил, что Логос — это посредник между Богом и космосом, одновременно созидающая сила, именно через Логос человеческий разум способен понять и постичь Бога. «Логос неразрывно сопряжен с идеей центра» (Адамчик, 2006: 103), т. е. сердца.
