- возможны взаимные отсылки от одного концептума к другому, а также сводные таблицы, объединяющие основные концептуальные ряды;
- как правило, даются параллельные тексты иностранных авторов для указания на сходства или отличия в смыслах национальных ментальностей.
Надежнее всего концептум выявляется на основе:
- архаических значений слова — это максимально нижняя граница представления концептума в его содержательных формах (например, глубокий понимается не как 'вырытый’, согласно этимону, а как ‘заполненный до дна’);
- переносных значений слова (например, культурные коннотации французского слова еаи и русского вода не совпадают, и это видно только на переносных значениях: соответственно ‘отвар’ — и ‘нечто, лишенное содержания’);
- новых словообразовательных моделей, по которым можно установить направление в развитии неосуществленных еще сем (например, по возникавшим в последовательности предъявления прилагательным типа земной, земский, земельный, земляной легко определить исторически возникавшие из родовой синкреты земля и закрепившиеся в языке отдельные значения исходного имени; также производные от слова дом: домовой, домовый, домовитый, домашний, домовный — последовательно реализуют значения слова дом как ‘кров’, как ‘хозяйство’, как ‘здание’; заметим, что производные вообще образуются обычно от слов родового значения (гиперонимов), как здесь — от слова дом, а не от гипонимов видового значения типа изба, хоромы, чертоги, хижина и т. д.;
- по контрастным соотношениям с антонимами, синонимами и в связи с системными соответствиями близкозначных слов (например, определение концептума «глубина» осуществляется на сравнении с соответствующими концептумами «высота», «широта» и др.);
- по сочетаемости слов в определенных узких контекстах (словесных формулах), т. е. на основе синтагматических отношений; например, значение ‘кров’ слово дом получает в сочетании с притяжательным местоимением мой дом, значение ‘здание’ — в сочетании с указательным местоимением (э)тот дом, значение ‘семья, домочадцы’ — в сочетании с относительным местоимением весь дом и т. д.;
- калек, которые позволяют выявить принципы семантического наложения (ментализации) воспринимаемых культурных концептумов (например, «рука» как символ власти, «голова» как символ силы — результат калькирования греческих концептумов);
- увеличения объема понятия посредством гиперонимизации (сведения к роду), которая создается в пределах данной культуры по определенному принципу (например, в русской традиции по принципу соответствия ипостасям Троицы: как родовое Бог-Отец с двумя видовыми — Бог-Сын, Бог-Дух святый);
- возникающих в результате описанных процессов замен словесного выражения концептума как явленного в понятии (например, жалованье заменяется словом зарплата, а затем получка).
Таким образом, при выявлении и определении концептума через концепт важны всякие признаки, актуализирующие его в слове.
Здесь уместно возвратиться к понятию «семантической константы». Когда эта константа строится на основе абстрактного концепта, выявить концептум оказывается достаточно просто. Так, семантические константы
Суть → Сущее; Существенность; Существо
Общество → Общее; Общность; Общение
представляют суть и общество в реальности, а все остальные признаки в мыслимом виде, сверху вниз — последовательно как образ, как понятие, как символ. Их последовательность предстаёт как следование условия (сущее, общее — образы), причины (существенность, общественность — понятия) и цели (существо, общение — символы замещения), и читается как «существующая существенность существа», «общая общность общения». Исходные корни *s-t и *ob представляют значения «нечто существует» и «нечто собирается (вместе)» (лат. ob — «внутри») — это и есть концептум, как в зеркалах представленный концептом в своих содержательных формах. «Свет далекой звезды», уже погасшей.
Задание:
Какие технические приемы выявления концепта вы считаете наиболее продуктивными?
Говоря о работе реалиста над словом, Дм. Галковский говорит:
(Он) исследует язык, но не разрушает его. Лишь иногда во время своей филологической акупунктуры он достает глубоко воткнутой иголкой один из индоевропейских корней, и тогда на мгновение болевой шок срывает пелену с глаз.
Исследовательская «иголка» выковыривает первообраз концепта, сохраненный в его этимоне.
Уточняя понятие концептума, следует отметить, что материально в первом приближении он есть то же, что и «внутренняя форма слова», открытая В. фон Гумбольдтом и разработанная А. А. Потебней как «ближайшее значение слова». Это — выраженное в устойчиво образном словесном корне представление о существенном признаке номинации. По мнению Иоганна Вайсгербера, «сердцевину языкознания и следует искать в исследовании... проблем, связанных с внутренней формой языка», поскольку «только с точки зрения родного языка можно понять, почему мы мыслим именно так, а не иначе».
Теория ментальности предполагает постоянное возобновление концептума в новых его формах; исторически и системно концептум есть инвариант всех возможных значений, данный как отношение смысла слова к обозначенной им вещи. По суждению А. Ф. Лосева — «концепт есть единство смысла и вещи».
Основные признаки «внутренней формы» в традиционном ее понимании совпадают с функциональными свойствами концептума:
- постоянство существования, причем развитие происходит путем развертывания внутренней формы до логического (на данный исторический момент) предела, возможного в границах данной культуры; ср. известное развитие смысла в словах типа жалованье или верста;
- художественная образность, т. е. сохранение устойчивой связи с производными по корню словами, в результате чего
- сохраняется семантический синкретизм корня, представленный как семантический инвариант всей словообразовательной парадигмы, и продолжается
- встроенность в систему идеальных компонентов данной культуры (показано Потебней именно на истории слова верста);
- общеобязательность употребления для всех, сознающих свою принадлежность к данной культуре, поскольку
- проявление концептумов народной ментальности в общем и составляет обыденное сознание представителя данной культуры, которое редко проявляется вовне, у посторонних данной культуре субъектов.
Представление об идеальной сущности концептума дают примеры употребления слов, которые не имеют своих производящих основ. Так, причастия типа бандитствующие, фашиствующие в современных публицистических текстах должны бы образовываться от глагольных основ, но соответствующих глаголов в русском языке нет; создающий определение признак «снят» непосредственно с имени (выражает концепт), которое было заимствовано и потому не имеет концептуального зерна в русском сознании (бандит, фашист). Неизбывный, неутолимый, несчастный и т. д. мы должны бы воспринимать в противоположность тому, что можно «избыть», «утолить» или «сделать счастливым» — но подобных этому положительных признаков также нет в русских словесных знаках; при всем том, мы прекрасно понимаем, о каких оттенках печали идет речь. Только по полной системе взаимных соответствий ключевых признаков культуры, скрытой в глубинах словесного знака, можно воссоздать концептум — по следу, оставленному им в текстах, по движению его смысла в преобразованиях содержательных форм через образ, понятие и символ.
Внутренняя форма слова и концептум не совпадают в своем содержании. Например, последовательность появления признаков обаятельный (1704) — очаровательный (1822) — обворожительный (1847) в общем для них значении ‘чарующий, пленительный’ показывает смену конкретного признака «чарования» при общности концептуального ядра (концептума) — «колдовские чары». Сначала колдовство словом, затем собственно колдовством, наконец — ворожбой. Хронологические границы появления слов условны: первое явилось до XVIII в., второе — факт XVIII в., третье распространилось в XIX в. Последовательная смена терминов максимальный — оптимальный — экстремальный уже в наше время демонстрирует тот же путь «приближения к концептуму», в данном случае — стремление передать высшую степень качества. Но «внутренняя форма» каждого из прилагательных — своя самостоятельная, особая, отличная от остальных.
В принципе, и «этимология слова сама по себе не раскрывает нам всего содержания слова. Этимон слова часто лишь исторически входит в его содержание» (М. М. Бахтин). Однако как исходная точка анализа этимон полезен — в той мере, в какой он установлен верно и исчерпывающе. Помощь в этом может оказать исторический материал (ст.-сл. и др. рус.), корректирующий установленную этимологию.
Соединяя все представленные понятия, отметим различие между их содержанием. Этимон есть конструкт сущности, тогда как внутренняя форма — явленность этимона; концепт — формальный конструкт концептума, тогда как сам концептум — реальная сущность сознания в подсознательном.
В результате концептуальное поле сознания современного человека определяется постоянным и неустанным «освежением образа» слова при одновременном обогащении смыслом, но при обязательном сохранении национального своеобразия в коренном отношении — единство концептума держит и сохраняет единство речемысли. Необходимый синтез коллективного знания и личного сознания происходит на основе концептумов данной культуры как способ и возможность дальнейшего познания.
