Владимир Колабухин – Со многими неизвестными. Повести и рассказы (страница 3)
Домой опять возвращался поздно. По улицам ещё сновали машины, и я невольно приглядывался к ним – не промелькнёт ли такси с номером «37—38»? Ох, как была нужна мне эта машина! Твёрдо верил, что от неё потянулась бы ниточка к раскрытию разбойного нападения на «Бирюзу».
Жёлтых такси проносилось немало, но всё не те, не те…
Так, озабоченным, и пришёл домой. Не успел вытащить из кармана ключ от квартиры, как дверь распахнулась – и я увидел счастливое, улыбающееся лицо Елены.
– Как хорошо!.. Как хорошо, что ты всё-таки пришёл, – порывисто воскликнула она и втянула меня в прихожую.
Я замер у порога.
– А что, собственно, случилось? Почему – «всё-таки»?
– Потом, потом скажу. Давай переодевайся – и ко мне, в мою келью.
И тут я заметил на Елене нарядное тёмно-зелёное вечернее платье и лёгкий белый шарфик. Они придавали ей праздничный вид.
– Какое-нибудь семейное торжество? – догадался я наконец.
Она молча кивнула.
– И моё присутствие тоже необходимо?
Ещё кивок. И мне ничего не оставалось, как подчиниться и наскоро привести себя в порядок. Не понимал только: почему торжество не в гостиной и так тихо в квартире?
Быстро снял запылившуюся форму. Умылся. Надел белую рубашку, синий галстук. Сдул с костюма пылинки. Вгляделся в зеркало: хорош? На меня смотрел кудрявый, сероглазый, ещё молодой человек, прилично одетый и с не очень скучной физиономией… Так что вроде бы всё нормально, можно идти.
В комнате Елены чуть светилось крохотное бра на стене. Горел зелёный огонёк стоявшей на полке магнитолы, слышалась приглушённая мелодия блюза. На журнальном столике, придвинутом к тахте, – вазочка с цветами, бутылка шампанского с двумя бокалами и торт. Елена сидела на тахте. Густые каштановые волосы рассыпались по плечам.
Присел рядом и спросил:
– А Екатерина Ивановна где?
И тут же в ответ услышал тихий серебристый смех:
– Разве со мной тебе не интересно?
Я окончательно растерялся.
– Почему же… – и чуть не с мольбой снова спросил: – Но объясни, пожалуйста, что всё это значит?
Лена привычным лёгким жестом отбросила со лба волосы.
– Мама уехала к тётушке на денёк. Мы с тобой одни… Понимаешь, вчера мне исполнилось тридцать. Мы думали отметить это событие, но ты пришёл с работы очень поздно… Давай отметим сегодня.
Обескураженный, я молчал, думал. Так вот почему вчера она была такой грустной… Милая, добрая моя Прекрасная Елена!
Машинально оглядел её комнату. Здесь я был впервые. Всё здесь дышало чистотой и уютом… Но почему мне такая честь? А у меня и подарка нет.
Я лихорадочно перебирал в памяти скудную обстановку моей комнаты.
Есть! Нашёл! Тут же сорвался с места:
– Я сейчас… Извини.
И помчался к себе.
Лена – большая любительница книг. Кое-что из них и у меня имеется. Недавно приобрёл по случаю замечательное издание романа «Русский лес». Леонов всегда привлекал меня своим глубоким философским мышлением, афористичностью речи, а тут вдруг – отлично изданный томик! Подписать его – дело одной минуты.
Увидев подарок, Елена вздохнула:
– Ах, Демичевский! Зачем это? Я же знаю, как тебе хотелось заполучить эту книгу.
Поспешил развеять её огорчение:
– Ничего. Ещё достану. Лучше прочитай, что я там нацарапал.
Лена раскрыла томик и снова счастливо улыбнулась, неожиданно наградила меня лёгким поцелуем:
– Спасибо за «Елену Прекрасную» и такой дорогой для меня подарок.
Мы сели на тахту. Всё так же приглушённо звучала мелодия блюза, в бокалах искрилось шампанское, нескрываемой радостью сияли глаза Елены.
– Расскажи мне о себе, Демичевский. Как ты жил, кого любил?.. Сегодня я хочу всё знать о тебе. Всё!
В голове моей чуть шумело от выпитого вина и поцелуя. Музыка расслабляла, вызывала на откровенность. Хотелось окончательно размагнититься и раскрыться, рассказать о наболевшем.
И вспомнился далёкий старинный город. Тенистый парк. И девчонка на скамейке… Красивая девчонка, русоволосая, с глазами, наполненными тревогой.
«Ты не забудешь меня, Владик?».
«Что ты, Катюша! Что ты…».
«Тебе там встретятся другие девчата»
«Я даже не взгляну на них»
«Два года – это так долго!»
«Я буду писать тебе каждый день!»
И писал. Все два года армейской службы. И ни на одну из девчонок не глядел. А Катюша не дождалась, вышла замуж за другого парня.
Нет! Об этом не стоило говорить никому. «Это моё, пусть оно во мне и останется», – думал я.
– Ну что ты молчишь? – спросила Лена.
А я не знал, что и сказать.
– Тогда потанцуем? – терпеливо предложила она, видимо догадавшись о моём состоянии.
И мы медленно поплыли в полумраке. Рука Елены легко лежала на моём плече, глаза, не отрываясь, смотрели в мои глаза.
– Ты всё ещё любишь её? – тихо спросила Лена.
И опять не нашёлся, что ответить. Врать нельзя, и правду сказать в такой вечер язык не поворачивался.
– Знаешь, – заговорил я, – давай не будем говорить обо мне. Всё-таки героиня вечера – ты! Лучше расскажи о себе. Извини за нескромность, почему ты не замужем?
Лена шутливо рассмеялась.
– Потому что таких плутов, как ты, не встречала.
Она остановилась.
– Но, если серьёзно, были предложения. Да душа ни к кому не лежала. Почему-то все лишь о себе и думают, о своём «я». А мне, Демичевский, не рабыней, а царицей быть хочется!
– Клеопатрой, что ли?
– Нет! Такой, как Суламифь. В любви своей – царицей. Понимаешь?
Я бестолково кивнул, и мы возвратились за столик.
– Хочешь кофе? ─ спросила Елена.
– Хочу.
Лена ушла на кухню, и вскоре по всей комнате разнёсся его горьковатый аромат.
– Почему ты вчера так поздно вернулся? – спросила она. – Что-нибудь случилось?