Владимир Колабухин – Со многими неизвестными. Повести и рассказы (страница 2)
– Пока не знаю, – ответил я, отпивая из чашки маленькими глотками дымящийся душистый напиток. Взглянул на часы. Ещё четверть восьмого. Но дома делать нечего, так что лучше немного прогуляться. Я допил кофе, поднялся из-за стола.
– Ну, пока.
Лена рассеянно кивнула, думая о чём-то своём.
В прихожей я поправил перед зеркалом форму, галстук и вышел на улицу.
Этим утром у меня было не столь радужное настроение, как накануне. В девять часов мне предстояло присутствовать на оперативке у начальника уголовного розыска Белова, и вчерашнее происшествие в «Бирюзе» не выходило из головы. Расследование, порученное мне, предстояло трудное, а с чего начинать? Держал, конечно, в голове несколько соображений, да и. был уверен, что в уголовном розыске тоже подкинут что-нибудь существенное. Ребята там толковые, быть такого не может, чтобы уцепившись за ниточку, не помогли бы и весь клубок распутать. А ниточка у нас есть! Хотя бы тот же след протектора со щербинкой, зафиксированный во дворе магазина, описание нападавших преступников и машины, на которой они приехали.
Без пяти девять вошёл в кабинет Белова. Все оперативные работники уже в сборе. Опустив седеющую голову, Белов медленно расхаживал из угла в угол. Заметив меня, остановился и, кивком ответив на приветствие, сухо сказал:
– Что ж, начнём, пожалуй, наше совещание. У кого какие версии по «Бирюзе»? В общих чертах со сложившейся обстановкой я знаком, так что, прошу конкретнее.
Я присел на единственный свободный стул у окна. Оглядел собравшихся. Лица у всех озабоченные, глаза хмурые. Многие, наверное, не спали.
– Значит, неизвестные подъехали к магазину на такси? Чьё оно? Кто шофёр? – снова спросил Белов, ни к кому конкретно не обращаясь.
Первым вызвался ответить старший оперуполномоченный Сергей Наумов. Ему недавно исполнилось тридцать, он всего тремя годами моложе меня, а уже был одним из опытнейших оперативных работников.
– Такси принадлежит второму автопарку, – заговорил Наумов, легко поднявшись с дивана. – За машиной закреплены два водителя – Власов Николай Григорьевич, старый кадровый работник, и его молодой сменщик Водолазкин Владимир Константинович, выпускник автошколы. Вчера вечером работал Власов. По его словам, такси просто-напросто угнали, когда он отлучился в столовую поужинать. Машину его мы пока не нашли.
Густые, нависшие над глазами брови Белова опустились ещё ниже:
– А не может он быть соучастником преступления?
Наумов задумчиво пригладил русые волосы и, не сразу, но возразил:
– Маловероятно, Александр Петрович. Человек он пожилой, передовик труда, вырастил двоих детей, имеет внуков… Маловероятно.
Белов подошёл к окну, стал разглядывать улицу. С каждой минутой солнце всё ярче заливало лучами кабинет, всё громче нарастал шум города. Где-то там, в его необъятных недрах, скрывались те, кого нам надо было найти во что бы то ни стало.
– А что говорят свидетели? – опять спросил Белов.
Наумов сел, а с дивана поднялся рослый и плечистый, как всегда щеголевато одетый оперуполномоченный Громов – мой хороший товарищ и ровесник. На его лице отразилась глубокая задумчивость. Он достал из кармана замшевой куртки небольшой блокнот, заглянул в него и неторопливо начал докладывать:
– Свидетелей, паренька и старушку мы установили следующим образом…
Белов резко обернулся к нему:
– Я не спрашивал, как вы разыскали студента Бубнова и пенсионерку Малинину. Что они рассказали? У нас есть фотография Власова? Мы предъявили им её?
Громов растерянно принялся поправлять свой яркий золотистый галстук.
Я поспешил на выручку товарищу. Ведь опрашивать свидетелей пришлось мне, а не ему.
– И фотография есть, и показывали её, ─ заверил я, поднявшись. – За рулём такси сидела женщина. Разглядеть её свидетели не сумели, а вот мужчину, что находился в салоне машины, запомнили: молодой, смуглый парень… Словом, не Власов. Поскольку Бубнов учится в художественном училище, я попросил его набросать хотя бы приблизительный портрет этого человека. Бубнов согласился, и вот-вот должен принести свою работу.
Я сел, а Белов возвратился к столу, грузно опустился в кресло, задумался. То, что он повысил голос, совсем не характерно для него. Да и Громов, несмотря на своё щегольство и многословие, отнюдь не пустозвон, зарекомендовал себя умелым и знающим работником. Но в то утро время было не нашим союзником, подхлёстывало и Белова.
– У вас всё? – подняв голову, спросил он Громова
– Нет, – торопливо отозвался тот, – разрешите высказать свои соображения.
– Ну-ну… – смягчился Белов. – Выкладывайте.
– Полагаю, что преступники вели многодневное тщательное наблюдение за магазином, – оживился Громов, и сеточка мелких морщинок на его загорелом лице сразу исчезла.
– Почему так думаете?
– Уж очень чисто сработали, вернее – дерзко. Надо бы выяснить, кто в последнее время крутился у «Бирюзы».
– Резонно, – согласился и Белов. – Вот вы с Наумовым и отработайте эту версию. Может, кто-нибудь из наших «крестников» отличился.
«Да!.. – подумал я. – Представляю, каково придётся моим друзьям. В городе проживает не один десяток человек, уже на практике познакомившихся с Уголовным кодексом. Кто из них, где и как проводил вчерашний вечер? Выяснить это – задача не из лёгких. Очень даже не из лёгких!»
Однако Громова она ничуть не смутила. Он деловито переглянулся с Наумовым, слегка приподнял, чтобы не помять, стрелки хорошо отутюженных брюк, сел на своё место и тут же быстро стал писать что-то в блокноте.
– Та-ак… – продолжил говорить Белов. – А теперь ещё раз послушаем товарища Демичевского.
Он устремил на меня пытливый взгляд и после короткой паузы спросил:
– В чём нужна помощь? Зацепок-то почти нет.
Я опять встал, снова оглядел всех и сказал:
– Почему нет? Есть. Взять хотя бы пропавшее такси. Это как раз такое звено, за которое мы можем ухватиться. Надо подключить к нам в помощь патрульно-постовую службу и участковых инспекторов. Следует осмотреть все дворы, гаражи, тупики и переулки… Ведь где-то оставлена эта машина!
Белов кивнул.
– Теперь второе… Насчёт предположения Громова о том, что за «Бирюзой» велось наблюдение… В первую очередь нужно ещё раз опросить работников магазина и жителей прилегающих домов. Может, действительно в последние дни кто-то мозолил им глаза.
Белов снова молча кивнул и пометил в еженедельнике.
– И третье…… Не мешало бы нам посмотреть дела о преступлениях, совершённых в городе с применением огнестрельного оружия. Сегодня я направлю для исследования пулю и гильзу, что нашли в магазине. Как знать, может, сопоставление данных проверок с материалами этих дел и выведет нас на след преступников.
Мы обговорили с оперативниками ещё ряд вопросов и разошлись. Я с нетерпением стал ждать Бубнова. Он обещал подойти в десять, а на моих часах было уже двадцать минут одиннадцатого.
И тут же услышал негромкий стук в дверь. Поспешно откликнулся:
– Войдите!
В узкую щель двери сначала осторожно просунулась широколобая голова Бубнова, а затем и сам парень объявился на пороге. Смущённо улыбаясь, подошёл к столу и показал мне небольшой конверт.
– Вот. Принёс… Как просили.
Он аккуратно вскрыл конверт, бережно достал из него листок бумаги, расцвеченный акварелью.
Первое впечатление было – меня обманывают. Это не могло быть рисунком. Это цветная, мастерски выполненная фотография. Но шероховатость бумаги и некоторая расплывчатость красок на ней убеждали: портрет рисованный.
Но до чего запоминающееся лицо!.. Плотно сомкнуты узкие губы, тонкий нос, тревожно прищурены миндалевидные тёмные глаза, нахмурены брови, невысокий лоб и густые, как будто уложенные волосы.
Моё долгое молчание, вызванное изучением портрета, Бубнов воспринял как недоверие к его работе и смущённо пробормотал:
– Может, не совсем точно изобразил… Вечер был, да и видел-то человека мельком… Если бы он не в машине сидел, а в студии позировал, да при хорошем освещении…
В том-то и дело, а он ещё оправдывался! Если ничего не сочинил, то завидная зоркость у парня.
Я дружески обнял его:
– Всё хорошо. Этот портрет мы сегодня размножим, и… словом, спасибо!
Он покраснел, как девушка, вскинул на меня повеселевшие глаза:
– Тогда пойду? У меня скоро занятия.
Мы простились, довольные друг другом, и он ушёл. Мне тоже не сиделось в кабинете, хотелось немедленно показать портрет оперативникам Белова: вдруг опознают в нём кого-нибудь из «крестников»?
Но, как говорится, скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Все восхищались мастерством художника, крутили портрет так и сяк, однако признать в нём кого-либо не смогли.
– И всё-таки кого-то он мне напоминает, – мучительно соображал Наумов. – Кто это? Кто?..
«Ничего, выясним! – подумал я. – И выведем на чистую воду. Никуда теперь он от нас не денется. Для начала покажу-ка этот портрет Шляпниковой».
Я вернулся в вой кабинет, достал из сейфа специально приготовленные для подобных случаев два портрета других лиц, вызвал служебную машину и поехал в «Бирюзу».
Шляпникова, в присутствии понятых, долго вглядывалась в портреты, затем указала на тот, что рисовал Бубнов, и чуть дрогнувшим голосом подтвердила: «Он! Очень похож: на того бандита».
3