Владимир Казаков – Оскал зверя. История преступления длиною в жизнь (страница 10)
– Залезай, Женя, посмотри…
Шейнин встал на подножку, прыгнул в кузов. Глядя на мертвого летчика, медленно разогнулся. Снял фуражку.
– Истребитель-латыш с «тройки». Помнишь, прикрывал нас в первом полете… Падал парень, а глаза не закрыл, так и глядит синими. – Шейнин оторвал полоску перегоревшей ткани от парашюта и задумчиво рассматривал ее, пока ехала машина.
– Остановимся у землянки СМЕРШа, Вася, топай прямо к капитану, расскажи. А я его отвезу… Койка твоя пустая, я придержал. Жду, не задерживайся, и Елену приглашаю… Эй, шеф, остановись!
У землянки Неводова Тугов сошел. С порога улыбнулся вскочившей из-за рации Елене и бросил на стол кусок истлевшего шелка.
– Еще один! – сказал капитан, будто через силу поднимаясь со стула. Здравствуй! Пойдем к парашютоукладчикам… Надо, Василий!
Переглянувшись с Еленой, Тугов пошел за капитаном. Потом вернулся, торопливо чмокнул девушку в щеку и шепнул:
– Приходи вечером к нам в комнату, Женька тоже приглашал. Ага?
Неводова он догнал бегом. Они вошли в большой утепленный сарай, где на длинном столе был растянут парашют из белого матового шелка. Молоденький ефрейтор-укладчик держал в руках сожженный кислотой венец купола. Увидев Неводова, ефрейтор вытянулся, приподнял худые плечи и на холодный кивок офицера ответил взахлеб:
– Здравь жела, товарищ капитан!
– Где начальник?
– Вызван в штаб, товарищ капитан!
– Оставьте нас одних, ефрейтор. Вернетесь через полчаса, – и Неводов пошел в дальний угол помещения, где в полутьме угадывались шкафы с гнездами для парашютов. – Ты мне не новость принес, Василий Иванович. Сегодня утром. подполковник Лавров вернул свой парашют, обнаружив на сумке темное пятно. При проверке нашли еще четыре испорченных, в том числе генеральский. Под клапаны ранцев введен аккумуляторный электролит. – Капитан открыл дверцу с просверленными отверстиями для вентиляции. В углублении шкафа лежала парашютная сумка. Шкафчики под номерами. Парашюты разложены одинаково. – Неводов прикрыл дверку. – Теперь просунь палец в центральное отверстие, и ты упрешься в ранец. Кто-то и упирался, но только шприцем. На всех сумках проколы именно в этом месте… Какая часть полотнища под клапаном?
– Верхушка купола.
– Вот именно! Есть приказ: начальника парашютной службы и укладчика взять для следствия. Арест произведешь ты.
– Почему я?
– Лейтенант Тугов приказом командира дивизии с сегодняшнего дня временно зачислен в мой отдел… Ясно? Действуй.
Неводов дал Тугову еще несколько поручений, и выполнение их затянулось до позднего вечера. Когда Тугов вернулся, в небе проклевывались первые звезды. У двери землянки стоял часовой.
– Все выполнено, товарищ капитан.
– Под столиком радиостанции в шинели котелок с кашей и чайник. Хлеб в столе. Пожуй, – сказал Неводов.
Тугов нагнулся, развернул старую шинель. На крышке алюминиевого котелка лежала записка: «Моя очередь вечерней приборки. Попозже отпрошусь у старшины и приду. Лена».
Тугов ужинал и смотрел на писавшего Неводова. За последнее время капитан потускнел, как его старинные монеты. Выперли скулы, набухлисерые отёки под глазами, нечисто выскоблен подбородок, отросли и по-монгольски опустились рыжеватые усы. Блестящая лысина загрубела и перестала отражать свет.
– За тебя получил выговор от комдива, – сказал Неводов. – Ты ведь не доложился о прибытии, а я тебя сразу в дело. Утром сходи… Как себя чувствуешь?
– Немного устал.
– Стой! Кто идет? – послышалось за дверью.
– Дежурный по гарнизону.
В землянку стремительно ворвался немолодой старший лейтенант и вскинул руку к козырьку:
– Товарищ капитан, вес требуют к прямому проводу штаба армии!
– Понял, Идите… – проводив взглядом дежурного, Неводов вытащил из кармана толстый красно-синий карандаш. – Случайно не знакомая вещица?
Тугов присмотрелся, помолчал, отрицательно качнул головой.
– Доедай и иди отдыхать. Я на коммутатор. Неводов вышел из землянки. До телефонного коммутатора двигался медленно, мысленно готовясь к предстоящему, конечно, неприятному разговору. Мучил вопрос: есть ли связь между диверсией и тайным радистом? Хорошо законспирированный агент не должен рисковать, ведь любая диверсия дополнительный след. Еще размышляя, он протянул руку и взял от телефонистки трубку.
– Здравствуй, Неводов, здравствуй! – Голос полковника Кронова звучал чисто, будто сидел тот не за сотню километров, а рядом за ширмой. – Я тебе должен докладывать или ты мне?
– Нечего докладывать, товарищ полковник.
– Так уж и нечего?
– В щели между парашютным ящиком и полом найден карандаш. Некоторые из летчиков опознали, чей он. Но дело в том, что этот человек не был в парашютном помещении уже полмесяца.
– Официально. А на самом деле?
– Доказательств нет.
– Ладно… Я их сам попробую найти. Завтра после обеда буду. Пока!
Утром хмурый и задумчивый Тугов явился к Неводову.
– Пока нет Лены, товарищ капитан… Вот посмотрите.
Он достал из кармана бумажку, развернул: блеснул стеклянный осколок. – Рядом с нашим общежитием мусорная куча. Иду после завтрака, а в ней копается столовский барбос. Он и выкинул лапами…
– Кусок стеклянной трубки.
– С делениями.
– Думаешь, часть медицинского шприца?
Тугов промолчал, отвел глаза. Тяжело, с расстановкой сказал:
– Извините, что не сразу… Признал я тот карандаш… Женькин он.
– Лейтенанта Шейнина, ты хочешь сказать?
– Но он… вне всяких… Я давно знаю его! – произнес Тугов.
– Как спал, Василий Иванович?
– Плохо… Посидели немножко с Женькой, проводил Лену, а спать не дал… проклятый карандаш. Вы послушайте…
– Сегодня ты мне не нужен. Можешь отдыхать, не беспокоясь за своего товарища. Я знал, чей карандаш. Он не имеет никакого отношения к происшествию. – И, увидев, как меняется выражение лица Тугова, мягко добавил: – Иди, Василий, иди…
Полковник Кронов прилетел с экспертом и стенографисткой. Расположился он в штабе, отобрав маленькую комнатку у коменданта.
– Я думаю, что парашютоукладчики не виноваты, – докладывал ему свои соображения Неводов. – Почему чехлы протыкали шприцем через вентиляционные отверстия? Потому что не имели времени или не могли быстро открыть запертые шкафчики. А у обоих подозреваемых имеются ключи, они могли все сделать чище.
– Согласен. Но, может быть, они и рассчитывали на такие рассуждения?
– Возможно, только в любом случае это похоже на самоубийство.
– Не скажи!
– Есть косвенные улики против другого… Карандаш принадлежит Шейнину. Укладчик говорит, что видел Шейнина несколько раз около их сарая, но присутствия его в парашютной комнате не подтверждает. Вот это, – Неводов положил перед полковником стеклянный осколок, – часть медицинского шприца. Предварительный анализ показал, что в нем была аккумуляторная кислота. Осколок нашли в куче мусора рядом с общежитием, где живет Шейнин.
– Шерлок Хо-олмс! Молодчага, Неводов, молодчага! Но ты, я вижу, устал. Зверски устал. Приказываю отдохнуть. Я покопаюсь сам… Погоди… Как ты думаешь, проникший в парашютную комнату, где мог спрятать шприц?
– В кармане, в сумке, да мало ли куда его можно сунуть!
– Иди, Неводов, иди. Когда надо, позову.
К вечеру лейтенанта Шейнина арестовали. Во внутреннем кармане его летной куртки нашли дырочку, проеденную аккумуляторной кислотой. Временно его посадили на гауптвахту в караульном помещении.
Василий Тугов провожал Елену до общежития зенитчиц. Душная ночь обволокла землю, размытые силуэты домиков сонно моргали подслеповатыми окнами, где-то далеко устало ухал филин. Дорога пахла пылью.
– Давай не напрямую, а нашим путем, а, Еленка?
Они повернули и тихо побрели к реке. У воды посидели, послушали плеск рыбы. Таня разулась, забрела в парную воду, вытянула смутно белевшую лилию.
– Пошли? – трава приятно грела голые ступни, и Лена шла медленно, коротенькими шажками. – Что теперь будет, а? Ты веришь, Вася?