Владимир Казаков – Оскал зверя. История преступления длиною в жизнь (страница 12)

Вторая цифрограмма Первый. день непогоды уничтожение плавучего моста через Сейм. Полет бреющий. База – Солнцево, Зеленый – цель. Волна 137,4. Группа разведчиков обозначит мост красными ракетами, четыре серии по три штуки. Штурмовик с белой полосой на стабилизаторе не сбивать, пойдет предпоследним. 13».

Неводову захотелось вскочить, бежать на аэродром, но он сдерживал себя и продолжал читать.

«Треть цифрограмма. 23 в 8.00 пришлите спарринг-партнеров на аэродром.

«13»

Четвёртая цифрограмма. Опасность. В условленное время только прием. «13».

Пятая цифрограмма Остался один. «13»»

«Не торопись, не торопись, не торопись», – твердил себе Неводов, подтягивая поясной ремень, поправляя кобуру с пистолетом. Телефонную трубку он взял осторожно, сначала проведя пальцами по черному эбониту.

– Я восьмой… Комбат, срочно давай мотоцикл. Свой, свой гони! Вот так-то лучше! Верну скоро!

Неводов ждал мотоцикл у двери. Завидев, побежал навстречу. Высадил водителя, вскочил в седло и крутанул рукоятку газа. Мотоцикл прыгнул вперед. Капитан вцепился в руль, почти лег на бок. Он летел к самолетам, чтобы утвердиться: Шейнин или Тугов? А может быть, тот и другой? Предпоследним летел Тугов, а белая полоса может быть на самолете Шейнина! Да и место в строю могли перед вылетом поменять.

На аэродроме он быстро пошел вдоль стоянок самолетов. За ним торопился инженер полка.

– Надо нам найти штурмовик с белой полосой на стабилизаторе. Смотри, инженер в оба, не пропусти!

– Я знаю один такой, капитан. Белая полоса получилась при мелком ремонте. Заклеили две пробоины в передней части стабилизатора, замазали меловой шпаклевкой, а закрасить не успели. Так и летал.

– Кто ходил на нем бомбить понтонный мост?

– Лейтенант Тугов, В отличие от других машин он привез всего две пробоины, да и те винтовочные, а бог не помог, через стекло и в грудь!

– Боже – справедливый старик, инженер. А вот еще самолет с белым хвостом.

– Этот вчера только мазали.

– Все, инженер, поехал я! – И, уже трясясь в седле трофейного БМВ, Неводов крикнул: – Спасибо, старина! Большое спасибо!

Мотоцикл мчался к зданию штаба дивизии, заставляя шарахаться в стороны встречных.

Пропыленный с ног до головы Неводов взбежал на второй этаж, откозырял дивизионному знамени и настойчиво постучался в дверь кабинета Смирнова.

– Что случилось, капитан? В таком виде…

– Нужна ваша помощь, товарищ генерал.

– Говорите.

– Кто из штабных знает о работе по выявлению неизвестного радиста?

– Наверное, все, – нахмурил брови Смирнов. – Я понимаю, что это плохо…

– Как раз наоборот. Сейчас наоборот, – улыбнулся Неводов. – Пусть все знают, что дело по поимке радиста успешно завершено. Бывший лейтенант Шейнин – агент разведки противника. Вот в таком виде!.. Я принял решение арестовать лейтенанта Тугова, но сделать это надо незаметно. К нам пришла разнарядка на получение новых самолетов из Саратова. Прошу вас в число командированных туда летчиков включить Василия Тугова, но чтобы не вы вносили его в список, а кто-нибудь рангом пониже, ну, например… начальник штаба. Кроме вас, о нашем договоре никто не должен знать. Для всех Тугов на ответственном задании…

– Понял. Желаю удачи, капитан.

Через день представители дивизии выехали на авиационный завод. Там на аэродромном поле завода Тугова взяли под стражу. Тугов выпутывался всеми средствами, он молчал, грозил голодовкой и даже пошел на провокацию, обвинив следователя в недозволенных приемах допроса. Представляемые доказательства отвергал как несостоятельные, и это ему иногда удавалось, потому что допросы велись параллельно с поиском новых уличающих фактов..

Следователь: Давайте в пятый раз начнем с одних и тех же вопросов. Где вы были в ночь покушения на Шейнина с двадцати трех тридцати до полуночи?

Тугов: Повторяю в пятый раз: гулял с Еленой Васенко!

Следователь: Вот показания дневальной по общежитию зенитчиц. Здесь ясно написано: «…Васенко явилась из увольнения в 23 часа 30 минут, что я и зафиксировала в журнале». А вот что утверждает дежурный офицер вашего общежития: «Лейтенант Тугов в свою комнату, не возвращался».

Тугов: Когда я проходил, дежурного на месте не было.

Следователь: Вы лжете. Выяснено, в это время дежурил комроты из БАО, и с двадцати двух часов вместе с ним за столом сидел старшина роты, они составляли заявку на запчасти.

Тугов: Они ж меня видели, когда по тревоге я выбегал из комнаты.

Следователь: Но не заметили, когда вы входили в нее.

Тугов: Поверьте, у меня нет шапки-невидимки!

Следователь: Этому верю, однако скажите, почему в ту ночь было разбито стекло в окне вашей комнаты?

Тугов: Я резко распахнул его, услышав сигнал тревоги.

Следователь: Что делали дальше?

Тугов: Быстро оделся и выбежал из общежития.

Следователь: Скажите, эти сапоги ваши? В них вы прибыли на место сбора? Тугов: Похоже, что мои.

Следователь: Предлагая вам разуться и сдать сапоги, мы попросили вас сделать вот эту надпись на голенищах. Ваша роспись?

Тугов: Моя.

Следователь: В резиновых подметках этих сапог обнаружены вкрапленные осколки стекла из окна вашей комнаты. Вот акт экспертизы и данные анализа. Каким образом осколки могли вдавиться в подошву?

Тугов: Распахнув окно и топчась около подоконника, я, естественно, мог наступить на выпавший кусок стекла. Это элементарно!

Следователь: В прошлый раз, Тугов, вы говорили, что бросились к окну прямо с кровати. Вы что же, спали в сапогах? Молчите? Да, вам лучше помолчать. Вы не могли давить стекло в комнате ни босыми ногами, ни сапогами, потому что окно открывается наружу и разбитое стекло упало не на пол, а на землю за окном. Как вы очутились за окном, Тугов? Опять молчите? За окном мы нашли вдавленные в землю осколки, хотя крупные вы постарались очистить и сделать вид, что выносите их из комнаты. Зачем это нужно было, Тугов?.. Я вижу, вы поняли логическую связь моих вопросов. Дежурный офицер и старшина не могли видеть, как вы входили в общежитие, потому что вы проникли в комнату через окно, притом торопились и в спешке разбили стекло. Звук, похожий на звон разбитого стекла, слышал старшина. А через несколько минут после этого была объявлена боевая тревога. Почему вы не вошли в дверь, Тугов?

Так медленно и неуклонно следователь ломал волю Тугова. Много на первый взгляд малозначительных фактов сыграли подготовительную роль к главному к дешифрованным радиаграммам, к магнитофонной записи голоса и, наконец, к очной ставке с ракетчицей Гольфштейн. Она опознала в Тугове человека, которому передала посылку во дворе кинотеатра «Центральный», человека, представившегося как «Тринадцатый».

Следователь: Итак, вы наконец-то решили показывать правдиво?

Тугов: Спрашивайте.

Следователь: Что толкнуло вас на предательство? Как происходила вербовка? Кто вербовал?

Тугов: Длинная история… Из-за денег. Когда работал в уголовном розыске, взяли главаря воровской шайки. Мне за него предложили солидную сумму. Я согласился. Пожить хотелось, поесть повкуснее. Не кланяться мелким начальничкам, у которых не то чтобы семь пядей во лбу, одной пяди не было. Ну и завяз крепко. Связался с шайкой. Дальше – больше. Впоследствии меня продали некоему Хижняку. Он опутал подпиской. Заставил уйти из УРа «добровольно» в армию.

Всю правду о себе Тугову пришлось рассказать немного позже. Да, были взятки, была воровская шайка, была соглашательская подписка под обещанием верно служить немецкой разведке. Но это после. А сначала воспитание жадности, ненависти ко всему советскому в семье убежавшего от расплаты кулака. Отец Тугова умело носил личину добропорядочного селянина и этому же учил сына. Любыми средствами к наживе. Чем выше пост – тем больше можно больше хапнуть! А для этого надо проскользнуть в комсомол, если можно, то и в партию, и даже отказаться от родного отца, прикинуться сиротою. Нет, он не думал работать на немцев, но любовь к наживе привела его к ворам, потом бандитам, наконец, к предательству. И тогда им, как пешкой, начали играть деятели из русского отдела абвера. Следователь: Авиационное училище планировалось?

Тугов: Да. Прежде чем уйти из уголовного розыска, я закончил вечернюю школу, получил свидетельство с отличием. Потом добился путевки в авиашколу. По заданию меня устраивала только истребительная или штурмовая авиация.

Следователь: Почему? А если бы вас послали в бомбардировочную?

Тугов: Я должен был отказаться. Думаю, это обуславливалось моими дальнейшими встречами.

Следователь: С кем имели контакт, кто руководил вами в армии?

Тугов: За все время обучения в школе никто. Уже перед самым выпуском, за полмесяца примерно, в городе я неожиданно встретился со своим вербовщиком, Хижняком. Он предложил мне взять у той женщины посылку и передать ему. Встречались дважды. Я получал деньги и вел с ним короткие беседы. Последний раз он сказал, что больше мы с ним не увидимся, а я буду выполнять только письменные приказы Тринадцатого.

Следователь: И вы действительно с ним больше не виделись? Какие задания выполняли?

Тугов: Видеться – не виделись. Но однажды он мне звонил на КПП. Представился Хижняком, но мне показалось, что при встречах у него был совсем другой голос.

Следователь: Что ему было нужно от вас?

Тугов: Ничего. Интересовался здоровьем. Видимо проверял, не утёк ли я на фронт в пехоту. Ведь там он бы меня не достал.