и восторженны едва ли
хочешь мельком улыбнуться
голубой каймою блюдца?
там засада причитаний
и она звалася Таней
прутьям ивовой корзины
имя траурное Зины
деньги медные горбаты
всё бредут из хаты в хату
на развалинах святого
их молящихся не много
и темно упала ткань
злобно золото чекань!
лица шли своей дорогой
мимо долгого холста
кистью строгою не трогай
что казна росы пуста
но коснись ею три раза
возле крыл и возле глаза
чтобы тенями летело
задевая тихий звук
унося к вершинам дело
волоча кочевья мук
тихо зарево росло
за поклонами послов
повезли глаза-кибитки
как дымящуюся ось
и болото вея пытки
синим краешком зажглось
но хоромы умывая
в серебре лежит вода
и вчера ещё живая
ждёт за облаком суда
«Маня помнишь мы бывало…»
Маня помнишь мы бывало
когда бегали детьми
что-то камню сонно стало
глыбой ляжет на пути
я бегу за мной девчурки
и за мною Маня ты
а собравшись у печурки
смотрим в книгу темноты
«вы помните ли вы…»
вы помните ли вы
как я как был как молод
и в кузне головы
стучал раздумья молот
теперь же всё иначе же —
я пойман как когда ловил чижей
«весна!..»
весна!
стою к весне лицом.
на древке плещет рваный сон.
и солнце губы обжигая
пьёт из растаявших следов.
и песня юная другая
уже скрежещет в горле льдов.
ручьями цепи разбивая
ты торжествуешь над зимой
ты Маня блещешь ножевая
а я пронзённый но живой
«роман в стихах писать я начал…»
роман в стихах писать я начал
ну что ж начнём благословясь
закроем форточку – иначе 
