Действительно, в условиях современного товарного производства любое частное лицо может свободно создавать денежные средства обмена и использовать их в платежном обороте – без каких-либо неприятных последствий для надежности и стабильности этого оборота. К примеру, два частных лица выписывают друг на друга векселя на 1 млрд. дол. США каждый. Затем оба эти векселя могут быть пущены в обращение и денежный оборот, соответственно, вырастет на 2 млрд. долю США – при том, что общее масса товарного обращения не вырастет ни на 1 дол.»
Финансовые отношения имеют принципиально иную природу. В отношении стороны не равны между собой; они могут быть связаны отношениями зависимости, подчиненности, влияния как до момента акта совершения финансирования, так и в момент его совершения. При этом сами эти отношения зависимости, подчиненности, влияния могут быть следствием акта финансирования – в этом случае отказ от финансирования (если он вообще возможен) может устранить эти отношения. Но если существуют вне связи с данным актом финансирования, то они остаются действующими и вне зависимости от приема или отказа от финансирования субъекта этого акта.
Известно, что в мире животных отношений обмена не существует (поэтому человека можно назвать как единственным в животном мире «существом меняющим»). В первых человеческих (род, племя) сообществах также не было отношений обмена. Но отношения финансирования уже существовали, и даже в двух формах. Во-первых, в первичных семьях – когда мужчина-охотник брал на себя снабжение других членов семьи продуктами охотничьего, рыбного промысла. Во-вторых, когда все члены рода, племени возносили жертвы духам (позднее из языческих жертв образовалась ранне-христианская десятина).
Финансирование, как и другие формы имущественных отношений, может иметь место и без использования денег, например, в порядке предоставления имущества, товаров, гарантий, поручительств, и т. д.
В зависимости от характера отношений между субъектом и объектом финансирования финансовые отношения могут иметь уровень «наказа», «контроля» и «надзора».
На уровне наказа субъект финансирования диктует свою волю объекту финансирования либо как непременное условие получения финансирования (дает прямое указание, приказ, как и на какие цели использовать предоставляемые им средства или активы), либо в порядке реализации уже имеющихся у него властных полномочий, которые могут предусматривать также и реализацию отношений финансирования (их возможность или обязательность). Примером могут служить отношения в семье, где единственный работник может требовать исполнения его указаний от всех содержащихся за его счет остальных членов семьи. Неисполнение этих его требований может быть использовано им отказ от финансирования; в этом случае он может либо полностью прекратить финансирование, если это допускается законом, либо продолжать осуществлять его ровно в тех рамках и размерах, которые установлены законом.
На уровне контроля субъект финансирования предоставляет средства (активы) в полное распоряжение объекта финансирования, но сохраняет за собой функции определения общих условий, норм и пределов финансирования, равно как и право непосредственно контролировать использование предоставляемых средств (активов). Примером может служить пример прямой демократии – когда граждане на своем сходе, вече, собрании и т. д. прямым голосованием решают вопросы сбора и использования денежных средств (материальных активов) и могут требовать отчета непосредственно от лиц, которым поручено расходовать эти ресурсы. Другим примером могут отношения в полных партнерствах (товариществах), в которых все полные партнеры могут лично и непосредственно контролировать действия того партнера, которому поручено вести денежные (имущественные) дела данного партнерства. обоснованием такого их прав является то обстоятельства, что все они вместе и каждый из них в отдельности несут полную и неограниченную ответственность по всем обязательствам своего партнерства.
На уровне надзора субъекты финансирования уже лишены таких функций непосредственного контроля за использованием собираемых с них финансовых средств. При отношениях «надзора» их роль ограничивается выбором своих представителей, которые затем уже вне их возможностей контроля самостоятельно (но от имени избравших их лиц) решают все вопросы как использования уже переданных в их распоряжение ресурсов (составляющих обобществленный фонд денежных средств), так и нормы, правила и пределы дополнительных взносов и платежей в такой фонд или фонды. Примером могут служить отношения в акционерных обществах – когда акционеры, оплатив свои акции, затем избирают членов правления или совет директоров, которые затем и вершат все дела общества, лишь пост-фактум докладывая результаты своей деятельности на ежегодных общих собраниях акционеров. Другим примером является действующая сейчас в западных странах модель представительной демократии, при которой избиратели (налогоплательщики) имеют только право раз в четыре-пять лет выбирать депутатов парламента, которые затем могут принимать любые финансовые и налогово-бюджетные решения в государстве. (от имени «всего народа», но далеко не всегда «в его пользу»).
Историческое происхождение налогов
Исторически современные налоги происходят от первичных форм налогообложения, применявшихся в государствах Древнего Востока, и налогов, взимавшихся в Европе церковными властями – в католических странах и муниципалитетами – в свободных (протестантских) городах.
Экономическая сущность налогов состоит в замене частных форм потребления людей – общественными. В правовом смысле налоги являются инструментом для перевода некоторой доли движимого имущества граждан из их частной собственности в общественную, государственную собственность. Соответственно, развитие налогов следует за развитием общих, общественных потребностей людей, создающих различные формы человеческих сообществ – род, племя, княжества, царства, империи, и т. д.
Первыми общественными потребностями людей были отправление правосудия и ведение войн. Поскольку то и другое не носили регулярного характера, то для материального обеспечения этих потребностей достаточно было применения разовых сборов. Такие сборы, в денежной или натуральной форме, взимались судьями непосредственно с тяжущихся – в гражданских имущественных спорах, или с виновных лиц – по результатам приговоров, выносимых по уголовным преступлениям. В «Русской правде» Ярослава Мудрого, например, приводится полный перечень судебных пошлин, взимавшихся в пользу княжеской казны за рассмотрение тех или иных преступлений.
Ведение войн вначале было общественной повинностью всех мужчин, способных носить оружие, а затем, с выделение профессиональных боевых дружин, модифицировалось в форму особых денежных сборов, вводимых на период подготовки и ведения военных действий (как наступательного, так и оборонительного характера). Нередко для ведения захватнических войн использовались займы, которые затем возмещались кредиторам из сумм захваченного имущества или за счет дани, взимаемой с порабощенных народов – в соответствии с известной формулой: «если некий народ не хочет платить деньги на содержание своей армии, то ему очень скоро придется содержать чужую армию».
Первой регулярной общественной потребностью стало отправление религиозных обрядов. На первых порах денежные и натуральные сборы связывались с осуществлением периодических религиозных обрядов – в форме жертвоприношений, позднее регулярность таких сборов стала увязываться с периодичностью производства в хозяйственных процессах (с каждой удачной охоты, от приплода скота, со сбора урожая, и т.д.).
В странах Древнего Востока (Китае, Индии, Вавилоне, Египте и других), где государственная власть совпадала с церковной (глава государства считался имеющим божественное происхождение и поэтому осуществлял также и обязанности верховного иерарха), налоги взимались особыми государственными чиновниками, в других странах, где отсутствовала централизованная государственная власть – непосредственного жрецами или монастырями.
Таким образом, первые регулярные налоги «освящались» их божественным происхождением, что и находило свое отражение в древнейших религиозных источниках. Так, в Пятикнижии Моисея сказано: «И всякая десятина на земле из семени земли и из плодов дерева принадлежит Господу: это святыня Господня.»
В странах Европы взимание налогов еще долго считалось исключительной привилегией христианской церкви. Фома Аквинский называл налоги, взимаемые графами и князьями в своих феодальных владениях, греховным занятием, особой формой «грабежа». А религиозный немецкий писатель конца XVII века Людвиг фон Зеккендорф писал, что с помощью «славных христианских добродетелей» надо стремиться восстановить «старое положение, когда никто и знать не знал о налогах».
Соответственно, жрецы, а затем монастыри стали первыми сборщиками регулярных налогов. В период Реформации борьба против католической церкви велась также и против налогов, взимаемых в ее пользу. Регулярные налоги затем стали возрождаться в городах – на цели содержания органов самоуправления и ведения городского хозяйства.
