Владимир Капаев – Курьёзы из Ивановки. Сборник юмора (страница 2)

– Так они ещё и ласки оказывают? – уточнил Красиков, и его вопрос был уже не врачебным, а почти что антропологическим.

– Конечно. Вот зачем мне настойка. Чтобы в баньке с ними в боевой готовности быть.

И затем – кульминация дампа данных. Провал. Закончилась настойка, две таблетки Виагры, одна «молодица оприходована», на вторую – отказ системы. Сердце, старый мотор, едва не лопнул. Сын застал его в бане, чуть не с инфарктом.

– Это нехорошо, – констатировал Красиков, и в его голосе впервые прозвучало нечто человеческое, вне протокола. – Так можно и в ящик сыграть.

– Понимаю, – виновато промолвил Шукелович, этот старый воин, сражённый на поле брани любви.

Только теперь, когда личные мифологии синхронизировались, Красиков смог вернуться к исходной точке.

– Тогда давайте вернёмся к нашему разговору. Признаёте, что из-за молодиц заразились сифилисом?

Метафора «старой гвардии» родилась в голове Красикова спонтанно, как идеальный итоговый патч. Это был код, который Шукелович не мог не принять. Он не был больным стариком. Он был бойцом. Бойцом, который пал на передовой, но не сдался.

– Наверное, – покивал старик. Виртуальная граната наконец разрядилась.

– Не обижайтесь, но я вас домой не отпущу. Оформлю на стационар. Будете лежать с молодыми, расскажете им свои истории.

– Этого у меня хоть отбавляй! – засмеялся Шукелович, и в его глазах вспыхнули огоньки былых побед. – Всё покажу и расскажу!

– Показывать ничего не надо, – мягко остановил его доктор. – Девок там нет.

– Мне семьдесят, как-то стыдно с молодыми.

– О чём вы? – Красиков произнёс это с почти что религиозной серьёзностью, вводя финальный код доступа.

– Вы – пример для них. Гордитесь. «Старая гвардия» ещё в строю.

Слова повисли в воздухе, сложившись в невидимый, но прочный экзоскелет. Боль, позор, дряхлость – всё было отброшено как ненужный шум. Степан Трофимович Шукелович выпрямился на стуле, костыль прислонился к столу, уже не как свидетельство немощи, а как оружие, поставленное в пирамиду

Он засиял. Он снова был в строю.

Фотография 9 на 14

Мишку Вялого в деревне знали все. Звали, разумеется, не Вялым. А Михаилом Дятловым. Но это лишь в паспорте. А так – Мишка Вялый. И спрашивать надо было соответственно.

Прозвище своё он получил за медлительную, вразвалочку, походку. Хромал он слегка. После падения с лошади, когда ещё конюхом работал. Вообще-то Мишка был балагур. Вечный выдумщик. Вечно в центре истории. Хотя сам редко смеялся. Жизнь у него была не из весёлых. А водку он, между прочим, любил. Что, в общем-то, и предопределило дальнейшие события.

Дело было так. Приехал ко мне в деревню на выходные приятель, старший участковый. Виктор Потапенко. Зашёл я к нему. Только успели по первой, как является Мишка. Он всегда являлся именно в такой момент. Казалось, чуял алкоголь на расстоянии. Ну, посадили его, естественно.

Выпили. Мишка и говорит своё, картавое:

– Вить, дай мне твою форму. И фуражку. И палку. Сфотографируюсь. Девять на четырнадцать.

Виктор, человек незлой, фуражку выдал. И палку. И китель.

– Через часик, – пообещал Мишка, – верну.

И вышел. А мы продолжили беседовать.

А он, понимаете ли, переоделся за околицей. И вышел на трассу Москва—Минск. С жезлом. В милицейской фуражке. Начал останавливать машины. Выписывал штрафы. По пять рублей. Водители смеялись, но платили. Набрал он, говорят, на четыре бутылки. Уже собрался было уходить. Но тут – две машины. «Ладно, – думает, – ещё парочку».

К первой подошёл. Строго так: – Машина грязная. Ремень не пристёгнут. Пять рублей.

– Почему так дёшево? – удивился шофёр.

– Акция, – не моргнув глазом, отвечает Мишка. – В честь дня сельского ГАИ.

Водитель покачал головой, но деньги дал.

Со второй машиной вышло иначе. Мишка, войдя в раж, потребовал документы.

– А твои где? – ехидно спросил пассажир. – Кто ты такой? Представься!

Мишка смутился.

– Пятнадцать суток заработаешь! – пробормотал он для солидности.

Из машины вышли. Мужики крепкие, один – бритоголовый.

– Пятнадцать суток? – переспросил бритоголовый. – А ну, покажи свои документы, работник!

Тут Мишка и понял, что спектакль окончен.

– Да я, мужики, пошутить хотел…

– А деньги за шутки берёшь? Хватай его!

Его, разумеется, схватили. Раскачали. Швырнули в канаву. Фуражку и жезл прихватили. В качестве трофеев.

А мы с Виктором сидели в это время. Мирно беседовали. Вдруг – грохот. Вваливается Мишка. Весь мокрый, в грязи. В руках – топор. Лицо искажено яростью.

– Вить! – орёт он. – Садись в машину! Догоним хохлов! Меня в канаву! Фуражку твою забрали!

Виктор вздохнул. Словно этого только и ждал.

– Идиот, – сказал он беззлобно. – Ты же сфотографироваться хотел? Номер машины хоть запомнил?

– Чёрный «Мерседес», – виновато ответил Мишка.

Виктор позвонил на пост. Машину остановили. При обыске нашли не только фуражку с жезлом. Ещё и ящики с сигаретами. Контрабанда. Виктора потом даже премировали.

А Мишка Вялый, как всегда, остался ни с чем. Ну, почти. Деревня смеялась ещё недели две. А он ворчал. Но в глубине души, кажется, был доволен. Ещё одна история прибавилась. Ещё одна бесплатная порция известности. В нашей деревне это ценилось выше любой премии.

Хочу всё знать!

Любопытство – не порок, говаривали у нас старухи. Говорили-говорили, да сами же и попались на него. А виной всему – Мишка Вялый, балагур известный. С утра голова у него гудела, будто в улье рой завелся. Вчерашнее с кумом отмечали – ну, известно как. Пошел он к Варваре-самогонщице, думал, полегчает. А она – баба с характером, прозвали её Самклидой не зря.

– В долг? – взвилась Варвара. – У самой последние пары уходят! И выставила за порог. Постоял Мишка, почесал затылок. Злость его разбирать начала. Взял лопату, пошел за деревню – дичку давно приметил, хотел привить. День-то весенний, ласковый. Старушки на завалинке, как воробьи на проводе, уселись, солнышко ловят. Увидя Мишку, зашевелились.

– Куда, милок, с лопатой-то? – Дуня Гапочкина, самая любопытная, вперед подалась.

Мишка, не сбавляя шага, буркнул:

– Самклида померла. Яму копать иду.

– Врёшь, пустозвон! – не поверила Дуня. – Эта кобыла всех нас переживет!

– Врать не врать, а лежит одна-одинешенька, – Мишка плечом дернул, лопату поправил.

– Вам бы не языком молоть, а сходить, обмыть её. И пошёл себе дальше, оставив старух в раздумье.

А у тех, известно, от одной искры пожар разгорается. Зашептались, загалдели. Сердобольные, не могли мимо такого дела пройти. Поднялись, заковыляли к дому Варвары. По дороге всякого насочиняли – как умирала, что перед смертью говорила. Сами уже поверили в свою побасенку.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.