Владимир Кантор – Изображая, понимать, или Sententia sensa: философия в литературном тексте (страница 145)
А роман все-таки есть. Его интересно читать, а проблема в нем поставленная, заслуживает обсуждения. И, говоря о противоречивости романа, о том двойственном впечатлении, которое он оставляет, нельзя все же забывать, что проблема в нем выявлена неординарная, а пластический дар писателя (его умение нарисовать − живописно и выпукло – цельный человеческий характер, дать верные снимки, фиксирующие современную жизнь) нисколько не изменил ему, описание дороги Неаполь – Рига, римского и парижского аэропортов по своей четкости, словесной точности и внутреннему психологическому напряжению можно отнести к лучшим страницам прозы Лема.
Любовь всегда трагедия
(Майму Берг. Я любила русского)
Удивительный, очень тонкий, спокойный и трагический психологический роман. Даже не роман, а своего рода психологическая притча, некая формула жизни, отрицающая евклидовский мир. Тема вполне в духе пошедшей от начала ХХ в. психологической эротики, больше всего сюжет напоминает набоковскую «Лолиту». Но как бы
Среди современниц – Светлана Василенко, Людмила Улицкая.
В недавно переведенном на русский рассказе «Baltic Dream» (Дружба народов, 2009, № 4) повествуется об обмене головами (почти как в новелле Томаса Манна). Но парадоксальный поворот в том, что голова мужчины оказывается на плечах женщины. А женская – на плечах мужчины, который «глянул в зеркало, уверенный, что оттуда на него посмотрит ежеутренне привычное лицо, которое он принимал за свое, не задумываясь об этом». Это здорово:
«принимал за свое, не задумываясь». А писательница задумывается: а что если изменить привычную точку зрения? И ведь меняет. Но при этом она дает культурфилософскую трактовку произошедшего: женщина – из Эстонии, мужчина – из Латвии, а для Большой Европы эти маленькие народы совсем почти неразличимы. Что уж удивительного, если голова латыша оказывается на плечах эстонки, а ее голова у латыша. Или во втором рассказе – «Estonian Dream» – старушка рассказывает героине, что, спасаясь от грабителя, она направила на него зонтик, и вдруг зонтик выстрелил как пистолет.
В конце рассказа старушка в шутку направляет зонтик на хозяйку.
На этом обрывается рассказ. Фантасмагория очевидна, но за ней страх и ужас от этой жизни.
Очень замечательна в этом смысле рецензируемая книга.
Это рассказ-воспоминание взрослой женщины, писательницы, о самом сильном и неотвязном событии ее жизни. Она им дышит, им живет. Она в доме творчества в другой стране, общается с коллегами, но ее мысли, ее высшее, что делает писателя писателем, – память – продолжает жить в том отрезке времени, которое сформировало ее душу.
Об имени героя мы узнаем только в конце романа, до этого в рассказе-воспоминании у героя нет имени, как у Бога, и наименования ему – Он, о Нем, с Ним, даются с прописной буквы, как о высшем существе. Он – рентгенолог, трогательно описано, когда влюбленная девочка, пришедшая на рентген, боится обнажиться до пояса и убегает. Очень точно. Он не функция от кабинета, он для нее давно желанный мужчина, перед которым по врачебной нужде не обнажишься. Когда, застеснявшись, она убежала из рентгеновского кабинета, не в силах раздеться перед ним, она перестала быть маленькой девочкой. Но, беспокоясь о ней как врач, он приходит к ней домой. Описана бытовая сцена. Мать на работе, и девочка поит его чаем: «Мы молча пили чай, хрупали печеньем, я смотрела на Него и думала: вот мужчина, которого я люблю, которого давно полюбила, еще когда была маленькой, полюбила как женщина любит мужчину, мечтала о Нем, как женщина мечтает о мужчине, представляла, как он обнимает меня и целует. Я видела это во сне, для меня все это уже давно произошло, пережито, прочувствовано, почти физически, остается только сказать ему и ждать его решения».
Как известно, знаменитая «Лолита» направлена против Достоевского, Набоков иронизирует над ставрогинским грехом, оправдывая Гумберт Гумберта. Роман этот заставлял многих родителей с тревогой думать о возможном подобном ужасе для молодых девушек. Никто не подумал, что набоковский роман – это рассказ мужчины, довольно иронически описавшего свою юную любовницу и рассказавшего, что любовь, как бы она ни начиналась, если она настоящая, преодолевает и извращенное сознание героя. (Лолита уже взрослая, а он все равно ее любит!) Но это рассказ с точки зрения мужчины. Словно у женщины, даже подростка, нет желаний. А ведь это другая проблема: как воспринимает ситуацию, как может ее воспринять юная девушка. Здесь, в рецензируемом романе, зеркальный взгляд на проблему. Мы воспринимаем любовную ситуацию с позиции юной девушки. Не только мужчина любит, но и девушка вполне активная сторона. Как было сказано в одном известном фильме: «Женщина – она тоже человек!»
Девочке тринадцать лет, но любит она героя уже лет шесть. Ее переполняет желание любви, желание взросления: «Я сижу на корточках в кустах, и на глаза навертываются слезы. Я плачу не только из-за несчастной любви, не только из-за того, что так плохо идут дела в школе. Я плачу из-за того, что так трудно быть ребенком, что большой становиться еще труднее, что все это так страшно, так ужасно. Как хочется быть любимой!» Здесь и сексуальное женское пробуждение, но и жажда отца (отец оставил мать, и девочка никогда его не видела, а любовник матери был ей отвратителен).
Она нашла в Нем и любовь мужчины, и любовь отца. Она сама находит его квартиру и приходит к нему: «Ничего, кроме Него и льющегося из окна света, я не видела, как будто его окружало какое-то сияние. Он остановился, лица его, как и взгляда, мне было не различить против света, я стояла перед Ним, широко раскрыв глаза, и не знала, что за этим последует, – наверно, я должна что-то сказать, но что? Объяснить свой приход? Поздороваться хотя бы? Я ничего не сказала, он тоже, мы стояли друг против друга, напряженные, будто враги, как будто выжидая, пока другой бросится первым. Потом он поднял руку и потянулся ко мне, взял за руку, вывел на середину комнаты, и пока я там неловко стояла, он расстегивал одну за одной кнопки моего школьного платья, кнопки сухо щелкали, он стянул платье, оно упало на пол, потом и все остальное, и вот я стояла перед Ним совершенно голая». Почти жертвоприношение глазами жертвы.
«Было прохладно, я вся дрожала, обхватила грудь руками, а Он, закрыв лицо руками, пробормотал: “Что я делаю, что я делаю, я люблю тебя, очень люблю, уже давно”. Я подошла к нему, оторвала его руки от лица, завела их себе за спину, крепко прижалась к нему. На нем было что-то колючее, какая-то пуговица больно впилась мне в грудь. Я вдыхала его запах, этот запах я узнала еще маленькой девочкой, когда сидела у него на коленях, я тосковала по этому запаху, <…> я полностью окунулась в Его запах и заплакала».
Любовь всегда трагична, это любил повторять Бунин. В каждом случае эта трагедия принимает непохожие формы, но сильная страсть всегда рождает противодействие безлюбого мира. Вот как видит дочь отношения матери и ее любовника: «Я вообще не понимала, зачем моей маме нужен Харри, она вечно была им недовольна, она мечтала о ком-то другом, может быть, тосковала о моем таинственном отце, а может, о мужчине, которого пока не встретила, о большой любви. А почему бы ей одной не тосковать, без этого Харри? Порой она его просто ненавидела, придиралась без причины, впадала в истерику, начинала выяснять отношения. Это было противно». Именно мать с Харри посадили любимого мужчину дочери в тюрьму, заставили предать Его.
«Мама решила <…>, что это эта недозволенная любовная история должна быть предана широкой огласке, а Он за растление малолетнего ребенка должен понести суровое наказание». Самое дикое в этом, что мать заставил это сделать ее любовник Харри, мужчина, которого мать не любила, но видела в нем опору своей оставшейся жизни. А дочка любила: «Я рассказала ей всё. Сказала, что любила Его, русского, Александра, мужчину много старше себя, а Он любил меня, что мы любили друг друга, просто любили, а дальше уж все случилось, как случилось, что мы говорили и о женитьбе. Он говорил, а я не хотела. Мама утешала меня, успокаивала. И она же меня предала».
Описывается нетривиальная для северного народа любовь, однако важно и то, что сюжет разворачивается на фоне национальной проблемы. Не просто малолетка оказывается в сексуальной связи с взрослым мужчиной, но – и это не менее важно для романа –