Владимир Ильин – Лютоморье (страница 22)

А там — пришли к нему. Не в комнаты заявились и не в лесу тропку заступили — среди бела дня присел к нему человечек за обеденный стол, да торговое дело предложил. Говорит — надо еду да вино возить недалече отсюда, раз в три дня. Платить согласен щедро.

Куда возить?.. Ну — то Хев наверняка знает, ему друг-охотник наверняка все обсказал. Охотника бы того наняли — да не понял он своей выгоды, побежал князю жаловаться, вот и умер. Но купец Хев ведь не из дураков? Купец Хев свою выгоду понимает? Живым остаться да монету заработать?

Купец Хев свою выгоду еще как понимал, оттого и торговаться не стал — кивнул молча. Да и то — от движения того мир, казалось, покачнулся, да дурно сделалось. Ибо страшно ему было — когда с лешим однажды повстречался, и то дышалось проще. Но тогда они разошлись — Хев дар оставил на тропе и назад попятился. А этим — никакой дар был не интересен. Откупиться же — разве что жизнью своей было можно, а такого товара у купца всего одна штука, и самому нужна.

В общем, стал Хев им еду тягать. А там, хоть и страшно, но на ус мотал да смотрел что и как. Говорит — набирался храбрости, чтобы князю на выезде парадном в ноги кинуться и все как есть сказать, все имена назвать. Но, думается мне, врал.

Ибо хорошо устроился купец. Оказалось, что торговцы те, чтоб пропасть им, какими-то Хозяевами в черном теле держатся. Нет среди товаров, что везут — и что им за этот товар передают — ни вина, ни вкусной еды. Не положено им этого, чтобы голову в ясности держали. И в деревни да постоялые дворы выходить они тоже не могут, дабы на глаза не попадаться и вопросов у жителей местных не вызывать. А Хев — про него все знают, зачем ему столько вина и куда тот всякий раз ходит.

Правда, на десяток-другой человек купцу еды за раз не увезти… Но и не было там живых людей в таком числе. А было — двое, в последнее время — трое. Тот самый купец Вет да начальник его Зер — они завсегда. А там и сынок Ветов — Кев добавился. Этого волчонка отец на кровь с малых лет начал натаскивать… Говорил купец со злобой — оттого, видать, и не выдержал, когда я этому гаду кинжал дарить решил.

Остальные же при караване, что железо из княжества ведет — нечисть поганая. И лучшая еда той нечисти — были те люди, что замороченными привозили…

И плевался Сав, такое узнав, и сын его глазами сверкал, да и я скрипел зубами — но слушали далее.

Долгонько то продолжалось — не вчера дорогу тайную охотник нашел, да и не в этом году. Второй год промыслу черному — и начал сдавать Хев. А все с того началось, что лично оказался он в тот момент, когда караван прибыл. И не со слов чужих, а своими глазами все увидел, что там деется. Его не стеснялись — своим, посчитай, за время стал. Совсем не стеснялись — и когда людишек выводили да развлекались с ними по-разному. И когда нечисть подъедала оставшихся. Тогда-то и настигла купца Хева первая печаль — со здоровьем мужским.

Мы переглянулись не без удивления, но перебивать не стали — да и выговаривать он начал ожесточенно.

В общем, стал он Лалу избегать. Серебро, что ему платили — на вино изводил. Напивался люто, чтобы в постель только спать приходить да вставать за полдень. Давненько так уже. А она подумала — разлюбил. И сдала, зараза, с головой сдала…

Выговаривал он это понурившись, будучи уверенным, что именно по Лалиному навету его под жабры взяли да допрашиваем. Я же разуверивать его не торопился — пусть говорит.

— Теперь это ваша проблема. — Выдохнул Хев, будто камень скинул. — Хоть к князю идите, хоть при себе тайну ту сохраняйте. А я — устал.

— Ты, мил человек, вот что скажи, — скривившись, выговорил Сав над ним. — С нами торг этот Вет зачем затеял? Ежели покупатель у них всегда один и тот же.

— А не едет тот покупатель. Уже месяц как. Что-то на Острове случилось, говорят.

Сав на меня коротко глянул, а я сделал вид, что не заметил ничего — на связанного купца смотрел.

Ведь ясно, что случилось — уважаемый Рэм этим ворогам хорошенечко все погромил, вот и не рискуют идти караваны с запретным товаром. Сказал бы, что и до этих продавцов дотянулся Рэм — но он про людишек, что в жертвы предназначены, и не говорил никогда. Значит, затаились.

— И что, на зерно они согласны?..

— Уважаемый Сав, все ведь ты понимаешь, — хмыкнул Хев. — Без надобности им зерно твое. Нечисть жрать хочет, вот и всех делов. Слабнет она без человеческой кровушки-то, мне говорили. А по деревням да селам им людишек ловить никак нельзя — быстро общий сход соберут, да с факелами искать станут.

— Караван мой, значит, искать никто не будет?..

— Ну, уехал — так уехал, — попытался пожать тот плечами, да не смог. — Завтра еще кто на постоялый двор приедет. А что на Остров не дойдешь — так еще долго искать не будут. Да и там — всю неделю пути пройти придется. Лихих же людей везде немало.

— Выдрать бы тебя плетьми за слова такие. — Не понравился купцу ответ, аж засопел он и чуть резким движением свечу не опрокинул со стола.

— Ты спросил — я ответил. Мой тебе добрый совет — с самого утра, как только солнышко поднимется, снимайтесь да уходите, — устало сказал Хев. — Ну или рискни, авось пшеничка твоя нечисти вкуснее тебя самого покажется.

— Вот что. — Сав на сына посмотрел и гневно на пленного пальцем указал. — Этого вора!..

— Уважаемый Сав, — кашлянул я из своего угла.

— Да живым, живым оставим, — проворчал он недовольно. — Но на Остров я его с собой забрать обязан. Ибо сдаст, как пить дать сдаст.

— Да не сдавал я никого, — смотрел перед собой Хев. — Но ежели неволей угрожаешь — то режь прямо здесь. Я себя на плаху везти не позволю.

— Кто ж тебя спросит, купец? — Почти ласково отвечали ему. — Ты к нам сам пойдешь. Напьешься да уснешь в чужой телеге — а тебя, для смеху, на ней и повезут. Все будут знать, где ты есть.

— А там меня совсем другие люди хватятся. Они же не дурные — сразу поймут, отчего ты на торг не пришел. — Неуютно стало Хеву.

За раскаянием и рассказом пришли обычные думки — про будущее свое, про то, что с ним на Острове сделают, когда примутся расспрашивать да с недоверием к каждому его слову. А итог все один — подвесят за шею, дабы получше честных людей видно было — да и им его…

— То когда будет, милок. Я же, по твоему совету, прямо как светать станет, уйду. И пока сам за дальним поворотом не скроюсь — велю никого с подворья не пускать. А твои дружки ближе к полудню видоков ждать станут. Обойдется.

— Да не дружки они мне!..

— Уважаемый Сав, зайдешь ко мне. — Поднялся я с места своего, да к двери пошел. — Прямо сейчас.

Когда створку тронул — заметил, что Сав аккуратненько купца придушил, дабы не крикнул ничего. Оно и верно поступает.

У себя не выдержал — на постель завалился, одежду не снимая. Ноги в сапогах только с краю свесил да в потолок смотреть принялся, мысли в кучу собирая.

Купец стучаться не стал — прямо так зашел.

— Есть у тебя вино? — Мрачнее темной тучи спросил тот, дверь закрыв.

— Вина нет. Купца не придушил, часом?

— Да живой, я же говорил… Сын его моими запасами остался накачивать. Надо было за дерьмом дешевым на кухню отправить, но расспросы пойдут… Так что пусть пьет, желудок… — Устало уселся купец на стул подле стола.

Я разлеживаться не стал, на край кровати тоже присел. Заметил, как взгляд купца на мешочке монет прилип — который он же мне вручал давеча.

— Ради доли своей позвал, вернуть хочешь? — Спросил Сав. И явно задумался, просить ли в самом деле обратно. — Ай, оставь, потом сочтемся.

Посчитал, что должник выгоднее будет.

— Разговор, уважаемый Сав, о другом пойдет. Хочу в дело твое войти.

Тот встрепенулся да посмотрел с удивлением.

— Кому сразу бы отказал, уж больно не к месту сейчас, да тебя выслушаю.

— Завтра хочу пойти вместе с твоими видоками товар смотреть. А далее думаю всю нечисть под нож пустить да забрать железо себе. И тем железом к тебе в сотоварищи буду проситься. Примешь?

— Плохие у тебя шутки, княжич… — Хмыкнул Сав, да запнулся, на меня глядючи. — Или ты то взаправду говоришь?..

— Есть у меня одна затея, как все гладко сделать.

В письме, Рэмом купцу переданному, не было слов о том, кем А-Шеваз для всякой нечисти и слуг ее приходится. А раз все равно его придется изображать на Острове — то отчего бы сейчас не попробовать?..

Угрозы я для себя не чуял — видоков, до прихода всего каравана, все одно не тронут. А там — признает меня нечисть, али нет — от того и плясать будем.

Но ежели получится — большим богатством обернется, по мерам простого охотника. А то, чую, обещанные три горшка с золотом от уважаемого Рэма дожидаться еще долгонько придется. И до тех пор станет он подсовывать мне дело одно за одним — а такого уговора не было.

С деньгами же куда вольготнее и в начальниках нужды никакой.

— Извини, княжич, но я своих людей не дам.

— Дашь, конечно. — Не сомневался я. — Неболтливых да спокойных, кои удивляться не умеют. Получится у меня — станет у тебя товара на три-четыре телеги больше. Не получится — признаю я их железо дурным. Будет кто с южным княжичем о железе спорить?.. То-то и оно. И уйдем мы спокойно. И не станут тебе мерещиться вурдалаки да оборотни, что следом за караваном идут.

Ежели раньше такого страха у купца не было, то ныне призадумался — аж побледнел.

— А ежели миром уйдем… Не понравится ежели тебе железо… — Сказал тот осторожно.