Владимир Ильин – Лицо и Гений. Зарубежная Россия и Грибоедов (страница 5)

В таком случае, после убийства в Индии нашего Посланника Хаджи Халил-хана (Этот персидский посланник был случайно убит в 1802 году в Бомбее во время столкновения его слуг со стражей. Сыну его была положена англичанами ежемесячная пенсия в 2000 рупий. Он пользовался ею до конца жизни, переселился в Париж и в течение 50 лет не пропустил ни одного представления оперы. См.: Sykcs, «А History of Persia», 1915, II, 399.) и мы могли бы заявить претензию, что при нем было денег 2 курура!

Коротко сказать, мы деньги платим, так к чему нам принимать на себя еще дурную славу за пропажу всего этого мнимого имущества, к чему давать деньги, не слыша за это благодарности?

Когда заключали соглашение об уплате за кровь, я не знаю по какой вере, по какому правилу вышло так? Если по канонам Мохаммедова Шариата, то ни за кого вира не превышает 1000 червонцев — ашрефи. Если по закону христианской общины, в какой главе Евангелия, в изречениях какого священника (касис) сказано, что вира за одного человека доходила до 8000 туманов?

Конечно, в званиях людей есть разница, и по этой причине вира за Посланника определена в размере больше обычного. Прекрасно, но почему за армян — повара и конюха Посланника, купить и продать которых не стоит 40—50 туманов, почему за каждого из них сосчитано не менее 1000 ашрефи?

Кроме Мальцева, который остался жив и здоров, мы не видели при Грибоедове ни одного крупного и известного чиновника (Убиты были доктор Мальмберг, второй секретарь Аделунг, причисленные из кавказцев казаки и т. д., всего 37 человек.), чтобы кто-нибудь мог цениться в 2000 ашрефи.

Общий размер возмещения убытков и уплаты за кровь может исчисляться в 73—74 тысячи туманов. Нельзя считать трудной и неприемлемой для нас уплату этой суммы в качестве возмещения за убийство и случившееся происшествие. И в глазах других государств уплата этой суммы имеет значение для снятия с нашего государства дурной славы; и перед Богом, и перед людьми хорошо, что мы не согласимся выдать в руки неверных, под именем убийц и преступников, некоторых людей, будь они чернь и уличные безобразники. Взамен этого мы и соблаговолили пожаловать такую сумму.

Если бы зашла речь о выдаче убийц и преступников, и за каждого их человека мы выдали бы по два человека, то вышло бы 70 человек — вот мы и предлагаем эту сумму взамен крови их.

Говоря кратко, пусть 13—14 тысяч туманов будет засчитано за вещи, 60 тысяч за убийство Посланника, который, пусть предположим, имеет высокий сан и доброе имя. Во всяком случае, против тех 70 000 туманов, которые Ваше Высочество уже приняли сверх нашего приказа и о которых Вы говорили, мы не станем возражать, дабы не подрывать слов нашего чада. В прошлом году ради поддержания слова Наибус-Сальтане мы уплатили 8 куруров (Разумеется контрибуция России, см. выше.), и теперь, если мы, в виду желания Вашего Высочества, уплатим 70 000 туманов, то это не будет много.

Но под какую уверенность уплатим мы их? Ваше Высочество говорили с Наибус-Сальтане и с Каим-Макамом, но неизвестно, имеет ли значение согласие их по этому поводу, ибо мы это неоднократно испытали. В тот год Наибус-Сальтане прислал Мирзу Исмаил Энджидани (Вероятно, лицо, упомянутое в донесении Грибоедова 30 июля 1827 года как посланец при разговорах о перемирии.) и ясно написал Аллаяр-хану (Аллаяр-хан Асефед-Доуле, зять Шаха, шурин наследника, первый министр. Известен отзыв Грибоедова (письмо Бегичеву): «Аллаяр-хан мой личный враг, он меня уходит; не простит он мне заключенного с персами мира». Интересно, что и посторонний источник говорит: «Не подлежит сомнению, что он был главным зачинщиком войны... ему обязано персидское правительство постигшими его бедствиями». См. изданный И. А. Зиновьевым («Россия и Персия», СПб, 1897 год) дневник английского офицера. Имя последнего, вероятно, не доктор Уиллич, а капитан Уиллок (ср. «Акты Кавказской Археографической Комиссии», VII, 608, и Малышинский, «Русский Вестник», 1890 год, 229): «Дайте 50 000 туманов, и мы выгоним русских из Азербайджана». Мы отобрали расписку от Мирзы-Исмаила и выдали 50 000 туманов, а после того, отдав и все, что имели, подверглись всему этому позору. Под конец, когда мы потребовали отчета от Наибус-Сальтане, только и был нам ответ, что-де так нам казалось, а Бог не судил, и не вышло! И правду он нам докладывал: хотел он было сделать, да не удалось. Мы тоже не могли слова сказать, да и что бы нам сказать? Если бы мы его наказали, то Шазде (То есть принц.) пропал бы <даром>, и часть собственного нашего тела нашей же рукой мы бы повредили.

В прошлом году также Фетх-Али-Хан рештский (Тавризский губернатор (беглербеги). О нем сочувственно и подробно говорил Грибоедов в в заметке «О Гилани» (февраль, 1822 год).) явился с письмами от Наибус-Сальтане и с безграничными обещаниями: «Вы-де дайте 5 куруров, да мы дадим 3 курура».

В нашем благословенном присутствии он один из этих куруров расписал (Отсюда идут не совсем ясные счеты Шаха с его сыном по поводу способов уплаты контрибуции.) поименно между приближенными Наибус-Сальтане, другой между жителями Азербайджана и третий на имя самого Наибус-Сальтане. Мы и этим не убедились и отобрали документ от английского доктора (Ирландец, г. Кормик, лейб-медик Аббас Мирзы, решительно владеет умом его и всеми намерениями. Г. Макнил в Тегеране тем же кредитом пользуется во дворце самого Шаха» (донесение Грибоедова, 17 августа 1828 ). Макнил за содействие заключению Туркманчайского мира получил русский орден и подарок; он был впоследствии английским посланником в Персии.), что так будет сделано. Решено было, чтобы со дня прибытия Наибус-Сальтане в Тавриз выдавалось еще по 1000 туманов. А потом сказали, что этот документ был выдан по принуждению. Когда Наибус-Сальтане явился к нам, то мы не только выдали эти 3 курура и по 1000 туманов ежедневно, но оказали ему всякие милости и щедроты.

100 000 туманов остатка хойских денег, относительно которых люди Наибус-Сальтане и жители и купцы Азербайджана выдали документ, должен был в 4-месячный срок получить человек Аминуд-Доуле, который должен был отправиться в Миане. <Этого, однако, не случилось.> И хотя деньги не были мною выданы, однако пожалованные вещи были заложены, и дело было сделано. Ныне год прошел, а вещи все еще в залоге, и опять пишут, что Хой не освободился от залога, и русский уполномоченный приедет жить в Хое, чтобы добрать остаток суммы (Донесение Грибоедова 10 ноября 1828 года: «Javais deja prolonge le terme du paiement qui nous est du pour l'evacuation de Khoy, dans le but d'y faire hivemer nos troupes». («Я успел уже продлить срок уплаты должных нам за очищение Хоя денег, с намерением оставить там наши войска на зимовку», фр.) Впрочем, Хой все же был внезапно очищен.).

При таких условиях, как можно полагаться на их слова и расписки. Ваше Высочество недавно вошли в эти дела и <так-же> попадете в затруднительное положение.

Мне возможно дать уверенность двумя способами. Во-первых, пусть Каим-Макам еще с кем-нибудь вроде него самого отправятся в Тифлис, посмотрят полномочия Паскевича, окончат с ним дело и получат от него имеющую силу бумагу, а после этого мы уплатим деньги.

Во-вторых, если этот способ долог, а захотят покончить скорее, то пусть возьмут документ с английского Посланника, с ручательством за окончание дела о 2 курурах и об изменении условий. Если он не выдаст такого документа, путь по крайней мере он примет на свою ответственность, чтобы в случае неуспеха дела он отвечал (Английский посланник Макдональд принимал деятельное участие в переговорах. В донесении 23 августа 1828 года Грибоедов, представляя способы рассрочки платежей, упоминает: «роиr 100 000 tomans la garantie de Minislrc d'Anglettere» («100 000 туманов под гарантию английского министра», фр.). 30 ноября он пишет: «Le Shah a completement refuse d'avancer a Abbas Mirza les demiers 100 000 tomans, pour le rachat des pierreries, tout comme il a deja manque une fois de parole aM. Macdonald» («Шах положительно отказал в выдаче Аббас-Мирзе остальных 100 000 туманов для выкупа алмазов, как он уже однажды не сдержал данного Макдональду слова», фр.).).

На другие способы мы не согласимся, и искательства Ка-им-Макама не достигнут цели.

Наибус-Сальтане и Каим-Макам то же, что чины столицы. Наибус-Сальтане подобен Зиллес-Султану (Принц Али Мирза. Губернатор Тегерана. В 1834 году под именем Адиль Шаха процарствовал 1 месяц. Умер в 1854 году.), а Каим-Макам подобен Аминуд-Доуле. Если от их слов дело может окончиться, то оно должно было бы уже закончиться в столицу.

Если они, подобно Паскевичу, имеют полномочия от Императора, то пусть покажут их, чтобы мы могли принять их расписки и обязательства.

В противном случае мы употребим эти деньги на две надобности:

   1)  на жалованье азербайджанским ноукерам, относительно которых мы уже много лет делали опыт; однако сколько мы ни давали денег, ни ноукеры наши не могли устоять против русских, ни мы не смогли получить деньги обратно;

   2)  на уплату «цены крови», возмещение убытков русским и подарки им. Обычаи их известны. Или они, не дай Бог, в силе, и тогда они скажут, что получили лишь за кровь и за имущество Посланника и вновь будут требовать 2 курура. Мы же деньги уплатим и в руках у нас ничего не останется. Или, Бог даст, они слабы и с Божьей помощью придет им конец; тогда зачем нам было даром давать деньги?