Владимир Ильин – Эволюция Генри 5 (страница 50)
«Алфавит с ней учить начать что-ли?.. Сущий ребенок — пожрать, поспать и что-нибудь испортить — и вся жизнь в этом»…
— Разумеется, компенсируете. А при Реликте — вы кто?
— Верховный жрец! Но я плохой верховный жрец, сэр! Я отказываюсь воевать! Вернее, я должен был… Но когда сталкиваются Реликты, меня, как оказалось, нельзя принудить! А я умирать не собираюсь! — Мотал он головой.
Надо же… То-то Реликты не очень-то и желают идти вместе с войском. Вот приказать убить конкурента, но самим остаться вдалеке — не испытывая верность жрецов и слуг…
— Допустим. И что же привело вас в мой город? Кто это вам оплатил?
— Никто, сэр!!! Реликт взбесился! Он пожелал вашей смерти! Я — человек, я не в силах этому сопротивляться! Клянусь чем угодно!!! Ноги бы моей здесь не было!!!
Отчего-то верилось. Особенно из-за внешнего вида — добровольно так не путешествуют.
— Но это вы натравили его на долину.
— Не я!!! Он приказал! Он хотел вашей смерти! Мне сказали, что вы живете в долине, возле храма! Что вы в каком-то Ордене! Реликт пожелал уничтожить всю долину!
— Кто сказал⁈
— Мистер О’Хилли. Он сказал, вы обидели его дочь! Я не вру!
Вот же сволочь.
— Ладно, Фипс. Можете убрать руки, только не делайте глупостей. — Зашагал я ближе.
Тот со стоном облегчения положил ладони на колени и, была бы его воля, явно завалился бы на бок.
— Товара вы своего лишитесь, — смотрел я на Черный обелиск.
— Да пропади он пропадом. — С досадой смотрел тот туда же. — Это какой-то ад!..
— Торгуя демонами — не удивляйтесь, когда вас потащат в преисподнюю.
— Молю, — поморщился Фипс. — Не надо нотаций. Перед вами без пяти минут праведник.
— Моего помощника, помню, не хватило и на минуту, — вспомнил я Томми. — Как зашла речь про деньги…
— Не в моем случае. Месяц нескончаемого ужаса…
— Да он-то вообще умер. — Задумчиво изучал я дыру в Черном обелиске. — Как же его выковыривать-то?.. Забился как крыса в нору.
Из Черного обелиска исходила угроза — но пронимало меня, если честно, слабо. Этому недоразумению даже не приносили жертвы. В самом деле — товар в упаковке.
— А зачем его выковыривать? Его можно выгодно продать.
— Поздравляю, вас тоже не хватило на минуту.
— Я не в этом смысле… На опыты, например, — со злостью добавил тот.
— Осколок обелиска где?
— В кузове. Но он не закрывает дыру как раньше. Отваливается.
Быстренько отыскав талантом, попросил Хтонь подтащить осколок поближе.
Изнутри — пористый, сероватый. Знал бы, взял с собой очки с оранжевыми стеклами — интересно, как он смотрится в них.
— Вот как, оказывается, выглядит разрушенное нерушимое… Увесистое, — подержал в руке. — На, изучай, — сунул я в сторону оскаленных пастей.
«Сможешь повторить?»
Хтонь задумалась всерьез. Попыталась — и все зубы исчезли. Да и сама она истончилась, уменьшилась.
До уровня небольшого хирургического лезвия, поместившегося поперек моей ладони. С одной стороны — гладкого и черного, а с другой — серовато-пористого.
За всем этим с любопытством наблюдал Фипс — но хоть с советами не лез.
«Так. А теперь можешь стать длинной тонкой проволокой с крючком на конце?» — Представил я рыболовный.
Хтонь смогла — правда, результат казался таким, что несложно и сломать. Очень уж тонкая проволока — но энергонасыщенность, видимая талантом, говорила об обратном.
Сунул в дыру, зацепил, потянул на себя — и тварь завизжала ультразвуком, подавшись наружу.
«Внимание! Вам предложено быть Верховным жрецом Нерожденного!»
— Ну это уже было, — добродушно тянул я.
Даже мой Реликт — и тот отреагировал с иронией.
— Понимаешь, в чем дело, — разговаривал я с визжащим уловом. — Пока в долине два Реликта, я не могу отозвать тварей, которых ты привел своим зовом. Мой-то Реликт покорный слуга, а тебя мы вытащим и сожрем.
«Внимание! Нерожденный хочет жить. Нерожденный тоже согласен стать вам покорным слугой».
— Нет, не отговаривай. И так в голове шизофрения такая, что опытный психиатр повесится. Еще тебя, скорбного, терпеть.
Внутри поддакивали все — Реликт, Хтонь, Жаба и даже Спица высунулась. Вот уж халявщица.
В голове немедленно показался образ стрелы, которая обзавелась широким рассекающим оперением и способностью делиться на три.
— Ну, может быть и не халявщица, — с сомнением добавил я. — Тогда вали в Долину и разбирайся со зверьем, пока у нас рыбалка.
Броня Реликта на руке натянулась изнутри — я с опозданием приказал разойтись, чтобы выпустить белоснежную стрелку, тут же разошедшуюся тремя тенями куда-то назад, в сторону города.
«Внимание! Нерожденный согласен стать основой для вашего перерождения».
Я аж замер, прекратив тянуть.
— Не, явно замануха, — уже почти вытащил я тварь наружу. — Стать Реликтом — бред какой-то.
Сумасшедший, сидящий на земле, отчего-то беспрерывно шептал «Соглашайся, соглашайся, соглашайся!» с раскрытыми глазами.
Я же вцепился в показавшуюся часть Нерожденного и дернул ее перчаткой из красных ромбов наружу.
По бетону расплескалась неоформленная черная масса, тут же попытавшаяся убежать — но я вовремя наступил на край.
Ботинок испарило, но нога в сетчатой броне удержала Реликта.
И принялся методично пластать Хтонью, обращенной в острую струну, на мелкие части. Те, впрочем, тоже пытались уползти — но не так быстро, как до того целое.
— Это нам знакомо, — даже с некоторой ностальгией смотрел я на кусочки, напоминающие беззаботные времена в Калифорнии.
Правда, морозильной камеры не было. Из емкостей — только необъятное брюхо Хтони, такая же прорва желудка моего Реликта, ну и Жаба тоже была не против полакомиться.
«Да кто ж вам даст?» — Буднично произнес я.
И жестко пресек возмущение.
«Первым ем я».
А что касается улова…
Скинул пиджак на землю — плевать, тот все равно разорван на спине так, что грустно смотреть. Скинул рубашку. Потребовал Реликта убрать броню.
И, сделав Гибкой плотью кармашки в собственном теле, стал спокойно гулять по площадке и закидывать в них части добычи. Кармашки тут же запечатывались.
— Настольно отвратительно, что не оторвать взгляда, — искренне поделился Фипс.
Завершив, я смущенно накинул поверх рубашку.