Владимир Ильин – Эволюция Генри 5 (страница 43)
— Значит, так надо. Вон, сорок пятый президент приезжает — красиво будет что-то грандиозное открыть.
— Одни расходы от этих визитов. Ладно бы он денег привез — так ведь точно сам просить станет.
— Да уж найдется польза, — заверил я его, подливая еще вина в полупустые стаканы. — Точно тебе говорю.
— Если бы от нас что-то зависело… — Закинул он еще одну порцию одним махом.
Стресс снимал — или желал, чтобы боль в руке отошла в сторону, кто знает…
— Вот увидишь. Есть у меня чутье.
Не поверил, конечно — но про политику нас хватило только на эти две бутылки.
Потом пришли представительные люди и сказали, что виновников уже взяли и ведут беседу. Отправил их в торговую лавку за вином.
А как те вернулись с сумками — позвонила референт и озадаченным голосом сообщила, что налетчики искали эликсир, который при нанесении на кожу повышает ранг возвышенного.
— Ошиблись, наверное, — завершил я беседу.
Но Гэбриэл, понятное дело, все расслышал. А набрались мы достаточно, чтобы проверить немедленно — в общем, пока аромат держался, уровень действительно скакнул на единицу. Мы чуть и капнули, впрочем, для проверки.
Сообщений он никаких не получил, зато тут же исцелилась рука.
— Лвл ап же — он закрывает повреждения! — Радостно наливал уже двумя руками начальник будущего радиального коридора.
Капнули на меня — но тут вообще без эффекта. А порезать мне палец не получилось — нож сломался.
В общем, в любом случае, это не двести тысяч за литр. Миллионов двадцать — ближе к истине.
Остатки вина допивали, обсуждая, какой сволочью может быть человек всего ради одного уровня. Или двух.
«А если поглотить весь этот ничтожный город — нескольких десятков», — мягко шепнул Реликт из глубин сознания.
Сконцентрировавшись, транслировал ему Хтонь с ее тысячью зубов.
Паскуда больше не возникала.
Глава 15
Светло-серый костюм жал в плечах и радовал, пожалуй что, только Кэрола Ньюсома.
— Я очень ценю, что вы последовали моему совету, — одобрительно поглядывал тот на меня.
Сам он тоже был одет официально — покрой его пиджака был темнее, в мелкую вертикальную линию. Как у меня, красный платок скрывался в кармане белой рубашки и был прикрыт галстуком в тон костюму — правило требовало как-то обозначить уровень, но структура одежды позволяла обойти условности. Тем более что светский раут, тихонько набирающий обороты вокруг, предполагал атмосферу равенства между всеми приглашенными. В огромном зале, покрытом мрамором, под хрусталем люстр и под строгим взором с огромных ростовых портретов по стенам, все были богаты и влиятельны — а значит, к чему эта показная декларация различий?.. Да, некоторые люди были чуть большими миллионерами, чем другие. Но на такие мелочи закрывали глаза — и начальник средней фирмы мог запросто поздороваться с мэром. Поразительный уровень свобод.
Людей с улицы, разумеется, внутрь не допускали два кордона охраны. Все-таки ожидался сам сорок пятый президент — общество бурлило. Событие, без малого, историческое — будет, что рассказать внукам.
Приготовления вокруг чувствовались основательные — еда на столах по периметру зала была прикрыта прозрачными колпачками, чтобы в кадр выхода важного гостя не попали объеденные тарелки, а спиртное отсутствовало. Какое-то количество шампанского разносили официанты, но опасности нажраться и заблевать ботинки президенту, считайте, не было. Телевидение скучало в углу — оно было раскатало провода и поставило камеры ближе к центру, но после того, как парочка дам и мужчин чуть не грохнулись, зацепившись, техникой решили больше не рисковать.
К слову, часть картин на стенах сменили на портреты президентов-предшественников. Замена легко угадывалась — они были светлее, иногда в рамах иного стиля, но гостю такой символизм явно бы пришелся по душе. Оттого и старались.
Старания лично в мой адрес были гораздо скромнее.
— Мне вкатили в гостиную штук двести этих пиджаков. Я посчитал правильным согласится с любым, лишь бы они перестали заслонять телевизор. — Ответил я хмуро.
В общем-то, моего участия в этом рауте не предполагалось — по крайней мере, по моему сценарию я должен был пересечься с президентом до официальной части. Перетерпеть некоторое время в непривычной одежде — последний раз я одевал такое на выпускной — еще кое-как я был согласен. Но сроки неуловимо вышли из-под контроля, и я стал подчинен общему регламенту — что не нравилось мне еще больше, чем неудобный костюм.
Установить собственные правила мешала магия телекамер — журналисты, сволочи, вели прямую трансляцию. Так ярко заявлять о себе было бы излишне — во всяком случае, с тихой и спокойной жизнью пришлось бы попрощаться. Хотя, конечно, я все равно привлекал к себе внимание — не сам по себе, но из-за влиятельного собеседника. Все же, рядом стоял сам мистер Ньюсом, и многие специально крутились где-то рядом, чтобы перехватить его для очень важной беседы — это люди побогаче, или же познакомиться со мной, как только тот отойдет — эти победнее. Потому что Кэрол Ньюсом — огромная величина, отец-основатель. А раз он тратит на меня так много времени, то я могу быть им полезен.
— У вас все еще маленькая гостиная? Мне посодействовать? — Забеспокоился Кэрол.
— Ньюсом, где президент? — Удержался я от тяжелого взгляда в упор и явного раздражения.
Этот уровень города — элитный, бесспорно — в чем-то напоминал тюрьму. Много охраны, много тяжелых дверей и огромное количество защищенных от моего таланта стен с перегородками. А так как уровень занимал огромные площади, то ходить-выискивать нужного мне человека было бы нерационально. Говорят, утром президент был в своем номере в отеле — но меня никто не уведомил. «Побоялись разбудить».
— Он рядом, мистер Генри. Просматривает повестку дня, согласовывает вопросы от журналистов и читает то, что на них следует ответить. Зубрит шутки, чтобы понравиться избирателям.
— Грустно слышать, что мои распоряжения выполняются так халатно. — Легкомысленно улыбнулся я симпатичной девушке, глядящей в мою сторону.
— Моя вина и ответственность, — чуть развел Кэрол руками. — Я помню, что вы желали встречи немедленно. Но у меня есть веская причина заманить вас на этот раут.
Мимо прошел официант с шампанским на блюде, и Ньюсом взял два бокала, один немедленно предложив мне.
Я бокал принял, но передал референту — та молчаливо стояла за плечом, умудряясь не попадаться на глаза слишком часто, но тут уж не увильнула. Пусть мучается рассуждениями, имеет ли она право пить на работе. Караван из пиджаков с брюками я ей еще не простил.
— И какая же причина?
— Этот город, мистер Генри. Ваш город, — пригубив напиток, повел Ньюсом рукой по широкой дуге. — Я хотел, чтобы вы с ним познакомились получше. Лучшего повода было просто не найти! Сам президент, последний законно избранный — и люди, как мотыльки на огонек, слетелись в этот зал. Даже известные затворники, вроде сэра Фицуэлтора. Самый натуральный барон, местная достопримечательность. Боевой ранг почти никакой, но два года назад прибыл в Новый город не с пустыми карманами. Обжился, открыл книжную лавку с редкими изданиями, отправляет экспедиции во внешний мир за раритетами.
То есть грабит музеи.
— Я уже видел город, Ньюсом. И в долине, по три семьи в одном доме, где привыкли стрелять на громкий звук, а потом спрашивать, кто там. И под горой, перед лифтами на одиннадцатом.
— Это все — толпа. — Поморщился Ньюсом. — Не город, а его наполнитель. Безликие исполнители с мелкими желаниями, которые каждый вечер обсуждают между собой, что один заместитель мэра сказал другому министру, кто из богемы кому изменяет, и как дорого обошлось колье на шее красотки Дарсии, которая строит вам глазки уже минут десять. А вот общество вокруг вас — и есть Новый город, который вы получили в свои руки. Слухи, склоки, решения, повышения, отставки, сердечные приступы, взятки — перед вами источник того, что объединяет людей. И раз вы мудро решили ничего не трогать, то я решил объяснить, почему и сам ничего не делаю с ними все эти годы. Я ведь знаю, что этот гад с зализанной прической, который служит у меня министром транспорта, содержит трех любовниц. Но рано или поздно журналисты его вскроют, и население объединится, порицая его поведение, сочувствуя супруге. Которая, впрочем, тоже небезгрешна. И в этом единении — осуждающем или поддерживающем, цементируется самосознание города как отдельного народа, как нации. Потому что это наши проблемы, а не чужие. Наши мерзавцы и наши герои. Это то, что защищает ваш город от внешнего мира куда лучше контрразведки. Внешний мир, с его событиями, проблемами и новостями — нашему гражданину не интересен. Америка — чужая Новому городу, а значит, не имеет над ним власти.
— И что, свора воров и бездельников — это единственное, что объединяет жителей?..
— У нас есть еще светочи науки, меценаты, отчаянные искатели приключений — на все целевые аудитории! Но, увы, измены, шоу бизнес и коррупция гораздо популярнее. Я прошу вас — если до вас когда-нибудь доберутся просители, обиженные и требующие справедливости, не рубите сплеча. Мы пять лет вещаем по всему миру, что тут — рай на земле. Но делаем, в основном, это для собственных жителей. Жизнь под горой, без окон и ветра — можно и свихнуться, если нет уверенности, что ты счастлив! А если нет острой темы для беседы — недолго и вспомнить, что Лес раз в полтора года вырывается за периметр и объедает треть долины. Мы даже никого не хороним — костей не остается.