Владимир Ильин – Черновик для Эффы (страница 19)

— Лучше пришли ее мне часа через три. Не хочу с этими таксистами…

— Не дают порулить? — Хохотнул гость.

— И это тоже. Все, беги уж. Знаю ведь, что ненадолго заскочил. — Ганс поднялся на ноги и проводил гостя к двери. — Уважил, что уж. Но в следующий раз — не расстраивай.

— Поддаться?

— Только так, чтобы я не распознал, — улыбнулись ему. — А я вранье за километр чую. Ну, ты знаешь.

Тот в ответ со слегка нервной улыбкой кивнул и пожелал доброго вечера.

— Машина будет! — С лестницы повторил Баль. — Три часа, я помню!

— Да уж не забудь, — словно кислую таблетку раскусив, Ганс поморщился, и зашел в комнату обратно.

К вечеру похолодало — поэтому с удовольствием разорвав страницы блокнота с записями, мистер Хайни разжег ими печку-буржуйку, уходящую трубой в стену.

Три часа — срок позволительный. За это время Баль успеет организовать несчастный случай и увезти Сеятеля на скорой.

А если у него не получится, то в город придется выбираться самому.

Хайни невольно поднял левую руку, но снятые часы так и остались лежать на столе. Подошел к ним, заглянул на циферблат.

— Минус девятнадцать часов.

Глава 7

Желтый конус света раскрасил выбранный пятачок для парковки «Пламенеющей», а за два десятка метров до посадки стал красным — чтобы никто не залез сдуру. Тень от летающей машины постепенно смещалась к месту посадки — слегка вытянутая, второй час дня.

Несколько секунд — и картинка на обзорной полусфере застыла, отображая впереди и по сторонам огромную полупустую площадь с разлинованными прямоугольниками. Никакого ощущения касания, разумеется.

Всего десятка два других машин рядом — жмутся поближе в одном секторе, но есть места еще для тысяч и тысяч. Несложно представить, как тут все будет забито на выходных.

Впереди — некогда разрушенный стадион, одна треть которого вместе с трибунами словно объедена. Прямое попадание ракеты, наверное, или упал кто-то массивный, на высокой скорости. Сейчас не разобраться, обломки давно убраны — с прошлого горячего конфликта прошло немало времени. Зато сразу за провалом виден огромный экран для трансляций — будет видно даже с парковки.

За стадионом, подступив к нему совсем близко — стена брошенных жилых домов. Крыши и верхние этажи отсутствуют, окон нет, фасады выгорели — оттуда начинается брошенный юго-западный сектор города: самые дорогостоящие декорации для гонок и экшн фильмов в империи. И одновременно самые дешевые — потому что пользоваться могут все, а за случайный или намеренный урон никто не возьмет плату. Разве что за поднятый столп радиоактивной пыли, если та вместе с ветром двинется в жилые зоны, можно будет схлопотать реальный срок — но это надо очень постараться, чтобы так хорошенько там все подвзорвать. Ну и «сталкерить», мародерствуя в руинах, тоже крайне не одобряется — «фонящие» вещи наносят вред всем окружающим. Тем более что, несмотря на запреты, самое ценное уже вынесли (а вынесшие получили свою дозу облучения и тюрьму), так что копаться на гигантской свалке, размером с пятую часть города, можно только от крайней нужды.

Все зрители останутся тут, на площади — полеты над зоной соревнований не предусмотрены. Там только зоны дежурств экстренных служб — даже журналисты обойдутся автоматическими камерами, картинку с которых соберут и скинут в телесеть.

Но все равно куча людей приедет лично — ради ощущения толпы, ради пролетающих над крышами гравилетов, ради гулкого удара при переходе на сверхзвук и, разумеется, сцены награждения. Ну и выходные тоже будет чем занять.

Кроме огромного стадионного экрана, по разным сторонам площади монтировали еще десяток солидных видеопанелей — потом их поднимут на антигравах, чтобы было одинаково удобно смотреть и с земли, и не выходя из гравилета. У всех свое понимание «выбраться из дома». Но все это тоже будет через пару дней.

Пока же, с высоты места для пилота, видна только суета людей, собирающих шатры из легких конструкций — судя по вывескам, всевозможные закусочные и кафешки, сувенирные лавки и несколько солидных площадок для спонсоров — будут что-то презентовать.

Из готовых же строений уверенно опознавался местный оргкомитет — белое вытянутое Т-образное здание — от него и к нему, в общем-то, и двигались редкие люди. Ну и «рекламная точка» военных рядышком тоже была готова — вербовщики в парадной форме скучали у модульных построек, расцвеченных в цвета империи. «Попробуй настоящий полет!» — курсивом над пока что выключенными мониторами, занимающими все внешние стены. Будут крутить записи воздушных схваток и соблазнять на контракт чуть захмелевшую от дешевого пива молодежь. Хотя, конечно, целят они на местных гонщиков — достаточно безбашенных, чтобы носиться между домов в брошенной городской застройке. Такие им нужны — на южных границе надо жаться к поверхности, чтобы не сбили.

Пшикнул пневматикой механизм трапа, и в салон заглянуло солнышко, заставив чуть зажмуриться — прямо слева от меня было.

Нажатие на кнопку на пульте, и отключившаяся защита впустила свежий воздух, слегка прохладный, с привкусом грозы — это движки переработали немного атмосферы в озон.

— Вылезай, уснул, что ли? — Проворчали позади.

«Пламенеющая» — модель для пилота. Пассажир вторичен. Пилоту должно быть удобно — в том числе выходить первым.

Единственное — пилотирование одинаково удобно с обоих мест — владелец сам решает, в каком сидении наслаждаться полетом. Да и, в случае какого сбоя, можно пересесть и продолжить движение. Ну или если в первого пилота попадут, то второй продолжит выполнение боевого задания — все-таки «Пламенеющая» это переработка атмосферного истребителя. Ну а какую еще машину выбрала бы комиссованный по инвалидности пилот?

Так что у нас — гражданская конверсия массовой, но очень неплохой боевой машины. Не закрывать же производство в связи со значительным снижением военных действий и сокращением заказов?

Вот и взяли относительно дешевую, но верткую и быструю модель, добавили мягкости, комфорта, ярких цветов. Убрали вооружение, системы захвата цели и обнаружения «свой-чужой», заменив на контроллер общегородских полетов. Ну и срезали таллиумные энерговоды — которые умельцы тут же принялись ставить обратно, потому как внутри конструкции под них все готово.

Самого таллиума ведь прилично раскидано по местам былых конфликтов — боевые машины, свои и чужие, сбивали в большом количестве, и далеко не все из них потом нашли. Упадет в озеро, в реку — и за пару заплывов можно изрядно разбогатеть. Правда, официальные скупщики станут задавать неприятные вопросы, а неофициальные определенно попытаются кинуть… Как вспомню собственное желание «отрезать чуть от пластины и продать» — до сих пор неприятно становится. Еле отскочил. Лучше в автосервисе и дальше работать — скромная, тихая жизнь до диплома. А после — с разрешением на практику — можно зарабатывать уже нормально. Если есть диплом — уже никто не станет с подозрением уточнять, откуда ты знаешь то, чего знать студент не должен. Люди хотят результат, а высшее образование их успокаивает — особенно там, где достижение результата смахивает на мистику. Два года всего осталось — да вот и они теперь под вопросом. И лучше как-то не становится.

Со вздохом, выбрался на лесенку вниз, спрыгнул с последней ступени — бетон под ногами, разогретый за день, отдал теплом. Чуть посторонился — рядом спрыгнула Эффа.

— Видел, где администрация? Вот туда и идем, — дождавшись кивка, бодро зашагала она вперед.

Я побрел позади, не особо торопясь — и не пытаясь идти вровень.

— Так, кадет, — развернулась она в явном возмущении. — Заглядываться на меня можно и позже!..

Да только смотрел я скорее вбок и шел, положив руки в карманы.

— Ты чего такой хмурый? Ну не дам я тебе порулить — сразу ведь сказала.

У кого мастер-ключ — тот и пилот. Остальное только с его разрешения, либо в экстренной ситуации.

— Да не в этом дело. — Поняв, что не отстанет, процедил я.

— Тогда в чем?

— Я друга предал.

— Какого друга? Когда? А, кота!

— Я ему имя дал. Покормил. А они его — в пакет как вещдок. — Было муторно на душе.

В самом деле, впервые на этой планете взял на себя ответственность за другое существо — и даже дня не продержался.

— Слушай, ну вернут его! Тебе же опись дали.

— После завершения расследования вернут. А ты их лица видела? — Злился я на себя. — Они же и не собираются искать!

— Там толковые ребята.

— Ага, знаешь, что мне сказали? Что это залетные форму достали и грабят. Никакой попытки похищения не было!

В участок мы заехали на такси — и если на меня с моим заявлением сразу посмотрели как на человека, который им мешает жить, то минутой позже отношение разительно изменилось. Эффа заранее вызвонила тамошнего начальника, с которым оказалась знакома — вот он через минутку и спустился. Тот тоже когда-то летал — и, после того как дал суровое наставление подчиненным, увел Эффу пить чай, вспоминать общее боевое прошлое. Мол, тут все равно пока оформляться будут долго.

И да, получилось небыстро — хоть даже выделенный человек был предельно вежлив, отвел в отдельный кабинет и тоже пытался поить чаем. Заодно был откровенен, озвучив версию про «гастролеров». Мол, пугают, потом предлагают договориться — и человек сам рад, что избавился от денег. Все, в общем-то, смахивало на правду — если бы не упоминание «липовыми» полицейскими произошедшего с куратором. Но детектив оказался к этому равнодушен.